24 апреля 2002 г. в Российском государственном гуманитарном университете (Москва) были проведены историко-философские чтения и “круглый стол”, организованные координационным советом Общества историков русской философии имени В.В.Зеньковского. Это свое первое рабочее собрание (предыдущее носило организационный характер) члены Общества посвятили творчеству о. Василия Зеньковского, а также современным проблемам исследования отечественной философской мысли. Перед началом чтений собравшиеся минутой молчания почтили память недавно скончавшегося П.С.Шкуринова – профессора МГУ, известного специалиста по истории отечественной философии.

           Встречу открыл председатель координационного совета Общества, заведующий кафедрой истории русской философии РГГУ профессор В.В.Сербиненко. Он отметил, в частности, что “История русской философии” В.В.Зеньковского для многих была первым учебником, с которого начиналось систематизированное изучение отечественной философской мысли. В ней талантливо представлен богатейший материал, над накоплением и осмыслением которого ученый и мыслитель работал на протяжении десятилетий. И хотя изложение этого материала дается с определенных позиций – это нисколько не мешает его положительному усвоению, поскольку каждый волен принимать или не принимать эту позицию. Тем более, что отечественная философская историография постоянно пополняется все новыми источниками. Одним из наиболее заметных из них является вышедшая недавно “История русской философии”, подготовленная группой ученых под руководством М.А.Маслина. В.В.Сербиненко предложил уделить внимание этой работе при обсуждении проблематики “круглого стола”.

           Позиция В.В.Зеньковского, отдающего предпочтение религиозному направлению русской философии, по мнению доцента РГГУ А.И.Абрамова, имеет вполне объективное основание. “Философствующее богословие” и “богословствующая философия” – от этих словосочетаний не уйти, если речь идет о русской мысли, считает он. Но это и не чисто русская проблема. Тот же союз веры и знания имел, да и имеет место в европейской мысли. История русской философии есть взаимодействие платонизма и святоотеческого наследия. И, конечно, на ее становление и развитие сильнейшее влияние оказала европейская, прежде всего немецкая философская мысль. Хотя Флоренский и называл Канта “чертом” русской философии, но более тонкого знатока учения Канта, чем Флоренский, трудно представить. В своем докладе А.И.Абрамов провел также сравнительный анализ ряда положений “Истории русской философии” В.Зеньковского и “Путей русского богословия” Г.Флоровского, отметив при этом, что эти книги, при всем различии трактовок и оценок, отнюдь не опровергают, а взаимно дополняют друг друга.

           Тему продолжил заведующий кафедрой истории русской философии МГУ профессор М.А. Маслин. Труд Зеньковского по истории русской философии “не икона”, отметил он, но значение его несомненно. Там встречаются моменты, сформулированные историком философии еще в раннюю пору его творчества, но главное содержание этого исследования представляет безусловную ценность. Важнейшим положительным моментом является рассмотрение философии в контексте культуры, и в этом Зеньковский близок Флоровскому. Отсюда – столь высокая оценка Гоголя, которого он называл пророком русской православной культуры и в этом смысле ставил его чуть ли не выше Достоевского и Толстого. Придавая важное значение “вольной философии”, Зеньковский ввел в общекультурный контекст философию профессиональную, прежде всего философию духовных академий. Другой примечательный момент – интерес к живому личностному началу мыслителя, творчество которого анализируется и осмысливается. В этом, считает М.А.Маслин, Зеньковский созвучен С.Н.Трубецкому.

           По мнению доктора философских наук В.В.Лазарева (Институт философии РАН), “Историю русской философии” Зеньковского можно уподобить “Истории философии” Гегеля. И в том, и в другом случае предпринят не столько научный, сколько именно философский подход к осмыслению материала. Зеньковский, как и Гегель, выступает не как ученый-историк в философии, а как философ в истории философии, находясь в “неслиянном единстве” со своим предметом. В.В.Лазарев коснулся и других аспектов философского творчества В.В.Зеньковского, которое, конечно, не исчерпывается лишь его историко-философскими очерками. В частности, это проблема личности, которую философ рассматривает в соединении с платонизмом. Именно такой подход, по мнению выступающего, позволяет рассматривать человека именно как личность, а не только как индивидуальность.

           Виктор Летцев (Институт психологии Украинской академии наук, Киев) также остановился на раскрытии некоторых аспектов трактовки Зеньковским проблемы личности в контексте анализа психологический воззрений мыслителя. Испытав в начале своего творческого пути влияние Вл.Соловьева и Л.Лопатина, Зеньковский в дальнейшем в центр своего внимания поставил индивидуальную личность, которая, по его словам, есть самая большая тайна природы. Личность всегда глубже своего эмпирического выражения, в ней всегда есть метафизическая глубина. Личность не ограничена индивидуальным, а выходит в другие сферы, неся на себе образ Божий, что требует и религиозного опыта для ее постижения. По мнению украинского ученого, западный либерализм не поднимался до понимания христианской сути личности, до подлинно философского персонализма.

           Как отметил профессор МГУ А.Т.Павлов, Зеньковский произвел переворот в мышлении поколения, воспитанного на идеологизированной версии отечественной философии. Вместе с тем, он дал хороший урок идейной толерантности в отношении тех мыслителей, позиции которых он не разделял. Мы же сегодня, считает А.Т.Павлов, мало обращаем внимания на этот урок, представляя отечественную философию как чуть ли не исключительно религиозную. Это очередной перекос, попытка идеологизации в противоположную сторону, игнорирование того общекультурного контекста, в которым формировалась и развивалась русская мысль во всем ее многообразии.

           Доктор философских наук В.В.Ванчугов (Российский университет Дружбы народов), напротив, посетовал на то, что наша философская историография страдает чрезмерным “добродушием”, включая в состав русских философов даже тех, кто к собственно философии имеет весьма отдаленное отношение. К примеру, в вышедшей недавно “маслинской” “Истории русской философии” очень заметно влияние советского прошлого. О Чернышевском написано едва ли не больше, чем о представителях духовно-академической философии вместе взятых. Или чем о Бердяеве, который переведен на большее число языков, чем переводился Ленин. В числе крупнейших философов по-прежнему числятся Добролюбов, Белинский, Писарев. Не от этой ли погони за массовостью понятие “русская философия” практически не встречается в зарубежных философских словарях и энциклопедиях? Надо поднять планку требовательности, считает В.В.Ванчугов, выделить из привычного многообразия то содержание, которое соответствует именно философским критериям. Лишь тогда русская философия обретет свое лицо и сможет рассчитывать на узнавание.

           Эдвард Свидерский, профессор Фрибурского университета (Швейцария), не согласен, что на Западе нет интереса к русской философии. Свидетельством тому могут послужить исследования многих специалистов по изучению русской философской мысли, в частности, в Германии и США. Вместе с тем, проблема понимания русской религиозной философии на Западе существует, считает он. Да, Бердяев переведен на европейские языки, но, к примеру его утверждение о том, что мир является частью человеческой души, в европейское сознание не укладывается. Для преодоления трудностей восприятия русской религиозной философии на Западе, по мнению Э.Свидерского, ее необходимо концептуализировать, привести к определенному понятийному ряду, взяв за основу концепции классических представителей данной традиции.

           Заведующий кафедрой философии МГУПП профессор В.Е.Доля посвятил свое выступление анализу некоторых аспектов концепции евразийства в контексте истории отечественной мысли. Кандидат философских наук А.В.Мартынов уделил внимание характеристике различных умонастроений в русской эмиграции, которая, как известно, не отличалась однородностью воззрений. Одна ее часть ориентировалась на ассимиляцию с Западом, другая – на реставрацию монархии и на возвращение в Россию. Что касается религиозных философов, то они большей частью выступали за диалог с Западом. Кандидат философских наук А.И.Резниченко (РГГУ) предложила свою трактовку религиозно-философского сочинения “Свет невечерний” С.Н.Булгакова. Старший научный сотрудник Института языкознания РАН А.Х.Султанов уделил внимание творчеству классиков художественной литературы, в частности, Л.Н.Толстого, сочетавших в своем творчестве художественное и философское осмысление действительности. Профессор А.Ш.Викторов (факультет социологии МГУ) говорил о роли русской метафизики в современной русской культуре. А.В.Соболев (ИФ РАН), говоря о специфике исследовательского метода В.В.Зеньковского, упрекнул его в чрезмерной научности и рациональности. Более адекватным в исследовании отечественной мысли он считает подход Г.Флоровского, рассматривавшего историю философии как органическую часть истории культуры.

           Доцент РГГУ С.М.Половинкин посвятил свое выступление проблеме издания трудов русских философов. Многие из тех сочинений, которое анализируются В.Зеньковским, пока практически недоступны широкому читателю, с сожалением отметил он. Да, в последнее время издано немало книг русских философов, но считать ситуацию благополучной, конечно, нельзя. Если “повезло”, скажем, П.Флоренскому или, особенно, И.Ильину (выпущено 22 тома), то нет удовлетворительных собраний сочинений того же В.Зеньковского, Г.Флоровского, И.Киреевского, В.Одоевского и многих, многих других достойных представителей отечественной мысли. Практически не издаются книги профессоров академической и университетской философии, затормозилось в издательстве “Наука” издание заявленного 20-томника Вл.Соловьева… Настало время приступить к составлению Энциклопедии по русской философии, считает С.М.Половинкин.

           Существующие проблемы и трудности, имеющие место на современном этапе исследования отечественной философии, а также спорные моменты, то и дело возникавшие за “круглым столом”, собравшиеся продолжали обсуждать и после официального закрытия встречи. В дискуссии приняли участие ученые как философы, так и “не-философы” из российских вузов и научных учреждений, а также гости из ближнего и дальнего зарубежья.

С.Роцинский