ХХ век в истории можно представить по-разному. Это и век появления новых государств, прорыва в космос, многих научных открытий мирового уровня, одоление, казалось бы, неизлечимых недугов... Но это и век чудовищных войн, не затихавших в разных уголках земного шара, пожалуй, ни на минуту. Есть у него и другая отметина - концентрационная система. Лагерь - заповедник произвола, предназначенный для массы людей, для коллективного индивида.

Тоталитаризм порождает концентрационную систему, образуя чудовищное единство, обладающее своего рода внутренней цельностью и логикой. Лагерь - "это наспех обустроенная и чаще всего полностью закрытая от внешнего мира площадка, где размещают - в скудных жизненных условиях и без соблюдения элементарных человеческих прав - отдельных лиц или целые категории лиц, признанных опасными или вредными". Такое определение дают Жоэль Котек, профессор Свободного университета в Брюсселе, и Пьер Ригуло, научный сотрудник Института социальной истории, в монографии "Век лагерей" (издательство "Текст").

Лагерь - он для "сомнительных", а не для виновных. Именно так в августе 1918 года пишет Ленин, требуя запереть "сомнительных лиц в концентрационном лагере вне города". Получается, что можно лишать свободы - на основе лишь одного подозрения в поддержке ценностей определенного класса - мужчин, женщин, даже детей, не совершивших никакого преступления и не подлежащих суду.

Редко можно услышать правильный ответ, где зародились концентрационные лагеря. Чаще всего называют СССР, фашистскую Италию, нацистскую Германию, франкистскую Испанию. На самом же деле они возникли в конце ХIХ века на Кубе, во время национально-освободительной войны, а затем - в Южной Африке, в ходе англо-бурской войны.

Для чего они нужны? Во-первых, чтобы изолировать людей, признаваемых подозрительными или вредными. Вспомним нацистскую аксиому: "Лучше отправить десять невиновных за колючую проволоку, чем упустить одного настоящего врага". Во-вторых, чтобы наказать и образумить. В-третьих, устрашить, ведь в основе деспотизма, как утверждал Монтескье, лежит страх, скрытый страх, постепенно овладевающий всеми слоями общества. В-четвертых, лагерных заключенных можно нещадно эксплуатировать в качестве дармовой рабочей силы. В-пятых, изменить социальный состав общества, ведь лагерь, будучи орудием расовой или социальной чистки, воспроизводит воображаемое общество, созданное на тоталитарной основе. В-шестых, вредных в расовом или социальном отношении людей можно - постепенно или сразу - ликвидировать.

Авторы всесторонне исследуют проблему. Перед читателями проходит всеобъемлющая история концентрационных лагерей, охватывающая весь минувший век. Здесь юг Африки и Турция, советский ГУЛАГ и нацистские "Фабрики смерти", Италия Муссолини и Франция коллаборационистского правительства Виши, пустыни и джунгли Индокитая, Алжир и Куба, Греция "черных полковников" и Чили времен Пиночета, Индонезия, Китай и бывшая Югославия.

Перечитывая эти страницы, невольно думаешь: безумный век, безумные люди, мнящие себя венцом творения. И самое печальное - это не конец. Заповедники произвола и жестокости перекочевали в новый век. Печальная история продолжается.

"Московская правда" /Александр Егорунин/