Степанчук Ю. А. Пути и принципы современных исследований мистицизма.

 

Мистицизм в ХХ веке  - необычайно популярная тема исследования. Литература по этому предмету обширна и разнообразна. Среди этих исследований встречаются  посвященные отдельным мистикам или мистическим направлениям, и работы общего характера, исторические, психологические  и историко-религиозные исследования, однако философские работы немногочисленны.

Первый всплеск исследований мистицизма  приходится на период между мировыми войнами, но восходит методологически еще к классической книге Джеймса. Второй - в 60-70 годы - связан не столько с развитием психологии, сколько с интересом к измененным состояниям сознания вообще. Собственно психологические исследования мистицизма в этот  период обычно носят характер исследований так называемых измененных состояний сознания. Всплеск подобных исследований был связан с вызвавшим немалый энтузиазм предположением, будто наркотические состояния, некоторые психические отклонения и мистические явления имеют, в сущности, единую природу.  

Что касается собственно научных результатов, они оказались в полном противоречии с исходным предположением. Не только не обнаружилось тождества мистических и прочих измененных состояний сознания, но даже сходство между ними оказалось весьма условным. Эмпирическому исследованию доступны только те разновидности измененных состояний сознания, которые достигаются в результате следования   определенной технике. Однако такие состояния, как трансцендентальная медитация, хотя и могут быть отнесены к мистическим, вряд ли составляют основное ядро этого явления. Сосредотачиваться на технической стороне - значит упускать суть происходящего. Объяснить мистическое состояние изменением физических характеристик - не значит понять его.  Прежде всего - в силу их узко прагматической направленности, следованию определенной технологии, доступности и предсказуемости. Все эти характеристики отличаются от характеристик классического мистицизма. Что же касается собственно содержания, внутренней феноменологической стороны подобных состояний, то она настолько многообразна, что никак не поддаются единому способу классификации. Создание классификаций и типологий - еще один методологический принцип исследований мистицизма. Начало ему положил  Джеймс, выделив четыре общих признака мистических состояний, которые он считал достаточными. Однако достаточными они не были, о чем свидетельствует множество позднейших попыток таких типологий. Однако позднейшие исследователи наряду с выделением существенных признаков мистических состояний (которым ограничился Джеймс) дают классификации, основанные на выделении различных типов мистицизма. В современной литературе существует несколько наиболее известных схем такого рода (Р.Отто, Р.Цехнера, У.Т.Стейса, Н.Смарта).

Большинство из них не противоречат друг другу, используя либо различные принципы классификации, либо уточняя и критикуя лишь отдельные пункты. Все эти классификации имеют общие черты -- они исходят из определенного понимания мистицизма, которое основывается на авторских предпосылках. Все они представляют собой в сущности попытки свести мистицизм к некоему инварианту --либо логически -- путем выделения общих черт и классификаций, либо психологически -- путем выделения некоего единого субстрата, общего для всех мистических состояний.

Однако необходимость определения заставляет исследователей включать мистицизм в ту или другую область, либо навязывать ему жесткий набор признаков.  В результате они легко могут быть подвергнут критике либо за то, что включают в себя неопределенное множество феноменов, не обязательно мистических,  либо потому, что некоторое количество мистических феноменов в него не попадают, либо по причине слишком явно оценочного характера.

Все эти затруднения связаны не только с принятыми методологическими установками, проблему представляет и сам  предмет. Мистическое не существует само по себе, оно всегда встраивается в ту или другую область конечных значений. Если оно не соединяется с религией, то проявляется в сочетании с магией и оккультизмом, или же мы обнаруживаем его в связи с эстетическим переживаниями. Более того, эти связи и сочетания оказываются столь тонкими и неуловимыми, что отделить одно от круглого часто не представляется возможным.  С другой стороны, сам термин представляет собой проблему. В исследованиях мистицизма мы сталкиваемся с парадоксальной ситуацией -  термин, вместо того, чтобы прояснять проблему, ее затемняет. И в то же время он обладает некоторой интуитивной ясностью, которая не позволяет от него отказаться. Снова и снова мы сталкиваемся с ситуацией ускользания  при классификации, при перечислении признаков, при попытке схватить некую единую сущность.

Пожалуй, наиболее перспективный способ, которым можно попытаться схватить этот ускользающий предмет - рассмотрение всего класса явлений, которые мы относим к области мистицизма, подобно тому как Витгенштейн описывал языковые игры: они не имеют единого общего свойства, которое заставляло бы нас использовать одно и то же слово для всех, но относятся друг к другу различными способами, представляя собой «сложную сеть подобий, накладывающихся друг на друга и переплетающихся друг с другом, сходств в большом и малом» («Философские исследования»).

 

Степанчук Ю. А., аспирантка кафедры онтологии и теории познания

Российский университет дружбы народов, Факультет гуманитарных и социальных наук, Москва, 18 февраля 2002 года:  научная конференция студентов, аспирантов и преподавателей «Диалог цивилизаций: история, современность и перспективы». Секция философии.