Взгляды священника петровского времени: опыт микроанализа.

РУДН

Карапузова Анна

В 1975 году один из крупнейших историков школы "Анналов" Э. Леруа Ладюри опубликовал исследование, которому суждено было стать отправным пунктом для целого направления, причем в различных национальных историографиях. Речь идет о получившей широкую известность книге "Монтайю". В европейской историографии к тому времени уже давно сложилась традиция локальных исследований, однако работа Леруа Ладюри несла в себе много нового. Прежде всего, внимание коллег обратил тот факт, что затраченные историком усилия материализовались в описании реалии малого географического формата ("пространство") и малой временной протяженности ("время"). Выход за пределы традиционного применения категорий "пространство-время" казался плодотворным, и уже в 1976 году появилась новая работа известного болонского историка Карло Гинбурга "Сыр и черви: мир мельника XVI века". Получилось интересное, наводящее на самостоятельные размышления исследование, поражающее даже опытного читателя-историка своей подлинностью и детальностью, и в то же время не содержащее в себе обязывающих выводов и обобщений. Оказалось, что этот способ исторического исследования, будучи взят как основной метод, исключительно полезен в качестве средства познания прошлого, причем именно тем, что максимально придерживается исторической правды, не рискуя обобщать за пределами своего материала, ограниченного источником

Появление этой работы, сколь бы новаторской она ни была, нельзя считать ни случайным, ни неожиданным. Прежде всего, в итальянской историографии уже существовал жанр малой статьи, основывающейся на одном источнике и предлагающей его всесторонний анализ. Соответственно, чаще всего такой источник повествовал об одном событии или казусе, и анализ его был настолько глубоким, насколько позволял объем статьи. Новое направление, порождено и университетской практикой, когда студенты-историки занимались изучением не столько объекта, сколько источника.

В литературе уже имелись опыты воссоздания биографий королей, мыслителей, государственных деятелей. Теперь внимание историка было обращено к личности простого человека и к идейной атмосфере его интеллектуальной жизни, о которой источник сообщал массу интересных подробностей.

Не стоит, при этом, считать микроисторию в целом подходом, сужающим представления историков о возможном объекте исследования. Выполненная этим методом работа изначально ограничена во времени и пространстве, однако тематика работы, наоборот, максимально расширяется, а стиль исторического дискурса максимально варьируется – от "хроник" до "судебных процессов". Таким образом, микроистория в этом отношении продолжает начатое исторической антропологией. При этом микроистория стремится компенсировать недостаток антропологии, нацеленной на широкие и порой уязвимые обобщения.

Таким образом, для полноценного микроисторического дискурса необходимо существование такой "серии" документов, в которой данный выделялся бы своей аномальностью или же, наоборот, подчеркнутой типичностью. К. Гинзбург писал, что в такой ситуации смысл анализа отдельного источника двоякий: добавление информации происходит как за счет выяснения "среднестатистического", так и посредством выявления "скрытых возможностей".

В качестве объекта для исследования были выбраны документы, отражающие взгляды старца Авраамия, чье дело рассматривалось в Преображенском приказе в 1697 году. Мы рассматриваем как само Дело, так и литературные произведения данного лица. Его дело было одним из тысяч дел, рассматриваемых Преображенским приказом в период царствования Петра I. Значительное количество дел касалось лиц духовного звания.

___________________________________

Дело игумена московского Андреевского монастыря старца Авраамия было первым в группе процессов противников преобразований, которые слушались в Преображенском приказе. Этот источник, а также его литературные произведения отражают, прежде всего, оценку личности молодого русского царя, чье необычное поведение символизировало для русского священника нарушение норм общественной жизни.

Андреевский монастырь был основан в середине XVII века известным ревнителем просвещения боярином Ф.М. Ртищевым. По его инициативе при монастыре была создана школа, где духовные лица и часть светской молодежи изучали церковно-славянский, греческий и латинский языки, а также философию, риторику и другие словесные науки. Для преподавания и переводов иностранных книг на русский язык Ф. Ртищев пригласил наиболее образованных монахов из Москвы и Киева. После его смерти школа при Андреевском монастыре закрылась.

Старец Авраамий, вступивший в монастырь около 1660 года, в период расцвета школы, несомненно, получил там хорошее образование, овладел искусством письма, знал историю и церковную литературу.

Старец, хотя и имел возможность общаться с царем лично, близок к нему не был. Общение с Петром производило на старца большое впечатление, вызывая у него чувство волнения и беспокойства. Своими поступками молодой царь нарушал принятые нормы поведения православного царя. Однажды, сопровождая Петра на Переяславское озеро, старец видел, как "он, великий государь, лазит безопасно на щоглы и опущается, о чем его, старцово сердце страху исполнилось". Как-то он с недоумением и ужасом слышал из уст Петра восторженный рассказ о плавании по Белому морю "как на море погодою било и паруса оборвало и едва спаслись". Тем самым демонстрируется недовольство тем, что царь поступает не так, как его предшественники, совершает рискованные поступки, не совместимые с его царственным статусом.

Но еще больше беспокойства и опасений, чем собственные наблюдения внушали Авраамию рассказы о поступках и деятельности молодого царя, которые он слышал от своих друзей и знакомых, а также от разных лиц, случайно заходивших в монастырь.

Старые связи Андреевского монастыря с придворным обществом и положение Авраамия как игумена способствовали его знакомству с представителями московского боярства. В келье у него, "по его старцову прошению, с ним старцем едал" приезжавший на богомолье боярин Матвей Богданович Милославский. Вероятно, Авраамий знал и других, недовольных Петром бояр, так как Андреевскому монастырю, несомненно, продолжали, в память Ф. Ртищева, оказывать покровительство его родственники. Оппозиционное Петру боярство оказало значительное влияние на взгляды игумена.

От бояр Авраамий слышал, что молодой царь упрям и строптив, никого не слушает, ни с кем не считается и не проявляет должного уважения даже к близким людям. Ему рассказывали, что Петр побил палкой своего дядю, боярина Л.К. Нарышкина, пытавшегося отговорить его от морских плаваний, что "запытан де напрасно" П. Лопухин, который "был человек доброй и много прибыли в приказе учинил".

Неутешительные новости приносили в келью Авраамия и его менее именитые знакомцы. Так подъячий Бубнов, служивший в Преображенском приказе, рассказывал о времяпрепровождении Петра то, что слышал от своих сослуживцев, генерального писаря И. Инехова и подъячего Герасимова, иногда бывавших на устраиваемых царем увеселениях и пирах. От него старец услышал рассказ о том, что творилось в Преображенском дворце на святках, когда всем известные, знатные бояре подвергались неслыханным, издевательским шуткам. Тем самым, в глазах игумена нарушались традиции размеренной жизни царского двора, знатнейшие дворяне уже не пользовались при нем прежним уважением.

Все виденное и слышанное производило на Авраамия тягостное впечатление. Постепенно он проникся убеждением, что необходимо заставить Петра вести "приличное сану житие". С этой целью он и написал обращенное к Петру I увещевание, получившее в исторической литературе название "Тетрадей старца Авраамия". Этот документ интересен, прежде всего, тем, что являются одной из первых попыток простого человека, пусть даже и игумена "поучать" самого царя. Можно ли представить подобную попытку во времена, скажем, Ивана Грозного? Царь, чья власть идет от бога, не мог подвергаться никакой критике. При Алексее Михайловиче в Соборном Уложении закрепляется идея богоустановленности власти православного московского царя, которая повторяется затем во всех основополагающих законах Российского государства. Нарушение же царем норм "правильной" жизни, по-видимому, внушили игумену мысль о том, что царю можно давать советы по восстановлению порядка.

Сочинение Авраамия начинается рассказом о сотворении мира и установлении царской власти. Затем, сделав вывод, что цари, творящие правый суд, достойны всяческого почета, а цари, "забывшие страх божий и смертный час", обречены на гибель, автор переходил к вопросам современности.

Все внимание в сочинении Авраамий сосредоточил на двух основных моментах: на поведении Петра I и на злоупотреблениях приказных служителей. Интерес именно к этим двум вопросам, на наш взгляд, объясняется кругом общения игумена – это оппозиционные царю бояре и приказные служители, немало пострадавшие от новых порядков. Принеся царю свои извинения в том, что он, простой чернец, осмелился обратиться к нему советами, и, объявив свой поступок желанием "попещися о лутчем уде всего телесе еже есть, о тебе, великом государе", Авраамий подверг поведение Петра самой суровой критике.

"Возмужав де и женяся, - писал он о царе, - уклонился в потехи непотребные, оставя яже подобаше творити всем полезное, нача творити всем разум имущим здрав, печальное и плачевное в словах смехотворных и в шутках и в делах богонеугодных, от каких было надобно ему возбранять подданных своих, и он де то сам творит и яко уже бы впредь и добра вскоре ни чают". Таким образом, в глазах игумена, Петр (не отрок, которому можно было бы простить шалости) не только перестал быть образцом поведения для подданных, но демонстрировал антиповедение.

Авраамий резко порицал Петра I за его развлечения, о которых "не писал, но волею преступил, зане уши мои слышати, и ноздри обоняти, и уста глаголати не хотят и прилпе язык мой гортани моему". Он упрекал его за пренебрежение к советам цариц и окружавших их родственников, к которым сам относился с большой почтительностью. "Безмерно де стал упрям, - писал старец, - и матери своей великой государыни нашей благоверной царица и великой княгини Натальи Кирилловны, також де и жены своея, великой государыни нашей благоверной царцы и великой княгини Евдокеи Федоровны и духовника своего священно протопопа и иных свойственных ему, великому государю, всех не слушает и совету от них доброго не приемлет". Для традиционного общества, каким, несомненно являлась допетровская Русь, следование советам старших, соблюдение традиций являлось нормой, следовать которой должен был и простой человек, и боярин, и сам царь. И если царь демонстрирует пренебрежение к традиции, то тем самым он создает "неправильный" образец для подданных.

Авраамий укорял царя и за смерть П. Лопухина, с сожалением вспоминая "о терпении братии и всех сродников и племяни его, в каких печалех в то время были и кака в ином душ с телом не расташася". Поведение Петра, писал старец, заставляет сокрушаться всех "добрых людей", а если кто "тому его государеву обыкновению и радуются и те де не ис породных людей но нововзысканных". То есть приветствовать нововведения могут лишь выскочки и авантюристы, люди без роду и племени.

Авраамий осуждал Петра за его увлечение военным делом и мореплаванием, которые, по его мнению, отвлекали царя от управления государством. Он заявлял, что царь уделяет крайне мало внимания приказным делам и плохо выбирает приказных судей, чем способствует развитию взяточничества и других злоупотреблений со стороны не только самих судей, но и дьяков и подъячих. Красочно и едко изображает Авраамий приказных служителей, которые "губят государство нагло, судят неправедно и с судимых емлют, кто даст почести посуленной, тот и прав", наживают не только дома, но и лавки, деревни, пустоши и вотчины, "а на женах и иных так де, что ни на гостиных, ни на стольничьих, всякой утвари на главах, и на руках, и на плечах, и на всем телеси".

В заключение первой части своих "Тетрадей" Авраамий заявлял, что более продолжать подобный образ жизни Петру нельзя, что "пришло время и приближися час, пора уклонитися от злых и почать творить доброе", ибо, иначе ждет его наказание, если не при жизни, то "по прешествии сего суетного века, в будущем и конца неимущем, в непроходимыя веки веков". Священник не только критикует царя, но и угрожает ему наказанием – такого в русской публицистике еще не было

Во второй части "Тетрадей" Авраамий изложил те требования к царю, выполнение которых должно было обеспечить нормальную жизнь государства.

Главное требование старца состояло в том, чтобы Петр коренным образом переменил свой образ жизни, начал "прежде всего приличное сану житие самому жити". Это значило, что он должен вернуться в Кремлевский дворец, отказаться от преобразований, забыть дорогу в Немецкую слободу, и, окружив себя родичами и родовитыми боярами, следить за тем, что все совершалось по давно заведенному порядку.

Желая призвать царя к соблюдению старого придворного этикета, Авраамий выдвинул предложение об ограничении царского бюджета, советуя "самодержцем дому своему, что расходится в год, число положить и во всем крепиться и воздержание иметь".

Не меньше внимания, чем первому требованию, Авраамий уделил требованию об установлении "правового суда". Он рекомендовал Петру "судей выбирать разумных и праведных и постоянных" из "непородных честию людей", которым царь должен был оказывать действенную поддержку и обеспечить полную независимость. Судей, злоупотребляющих своей властью, Авраамий предлагал карать самым суровым образом. Требование выбирать судей из "непородных людей" не согласуется с общей концепцией взглядов Авраамия и возникло, вероятно, под влиянием его друзей – подъячих. Положение, при котором подъячие, всю жизнь служившие в приказах, не могли в силу принадлежности к "непородным людям" занимать судейские места, являлось источником недовольства приказных служителей. Естественно, критикуя судей, подъячие полагали, что лица "разумные" и знающие гораздо чаще встречаются в их собственной среде и могут лучше обеспечить "правый суд".

Остальные требования Авраамия касались церкви и духовенства. В них он высказывал пожелание, чтобы в священники посвящали только образованных людей, и просил царя "пещися о церковном непревратном пении и постоянном житии монахов и инокинь", "како бы они душеспасительно пребывали и успевали час от часа на доброе".

Осенью 1696 года, воспользовавшись приездом царя в Андреевский монастырь, Авраамий вручил ему свое сочинение. Петр, только взглянув на рукопись, вернул ее старцу, приказав переписать набело. Через несколько месяцев Авраамий отправил Петру письмо, в котором просил, чтобы "он, великий государь, изволил быть к нему, старцу, в монастырь для своего государского дела вскоре". Ознакомившись с содержанием "Тетрадей", Петр приказал немедленно взять монаха в Преображенский приказ.

"Тетради старца Авраамия" стали одной из первых попыток критики русских самодержцев. Предпринята она была человеком достаточно образованным, имевшем связи в среде высшего боярства и государственных служащих. Отсюда интерес, прежде всего к жизни двора и царских приближенных, а также к вопросам государственного устройства.

Делению общества на "верх" (положение царя) и "низ", как отмечает И. Ионов, придавалось на Руси священное значение. Поэтому важность придавалась соответствию деятельности человека, а особенно царя, традиционным, архаическим представлениям о норме поведения. Сочетание общественного положения "наверху" с "неправдой" поведения воспринималось как кричащее противоречие, нарушение мирового порядка, требующее вмешательства общества. Изменения в поведении царя, изменения в общественной жизни страны не могли не вызвать реакции в различных слоях общества и можно с уверенностью говорить о том, что реакция эта была негативной и осуждающей, но, тем не менее, еще сохраняется надежда на возможное возвращение к старым порядкам

Данная работа представляет собой попытку выяснить совокупность взглядов человека духовного сословия, современника Петра I. Безусловно, исследование это не может быть полным, так как для микроанализа требуется большее количество документов, способных создать полную и ясную картину внутреннего мира человека петровского времени. К сожалению, таким комплексом документов мы не обладаем, поэтому данную работу можно рассматривать как попытку освоить и применить новый метод.

ИСТОЧНИКИ:

1. Дело старца Авраамия (из ф. Преобр. приказа) // Прилож. к книге: Б.Б.Кафенгауз. И.Т. Посошков. Жизнь и деятельность. – М.-Л.: Наука, 1950.- 213 с.

2. Бакланова Н.А. Тетради старца Авраамия. // "Исторический архив", т.VI за 1951 г.

ЛИТЕРАТУРА:

1. Андронов И.Е. К вопросу о происхождении метода исторической науки, называемого "микроисторией". // Современные методы преподавания новейшей истории. – М.: ИВИ РАН, 1996. – 346 с.

2. Гинзбург К. Микроистория: две-три вещи, которые я о ней знаю. // Современные методы преподавания новейшей истории. – М.: ИВИ РАН, 1996. – 346 с.

1. Голикова Н.Б. Политические процессы при Петре I. - М.: Изд-во МГУ, 1957. - 337 с.

4. Ионов И.Н. Российская цивилизация, IX-XX вв. – М.: Просвещение, 2000. – 216 с.

4. Каравашкин А.В. Идея преемственности власти в России XVI- 1 треть XVII вв. // Российская монархия. Вопросы истории и теории. - Воронеж: 1998. - 184 с.