РОССИЙСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ДРУЖБЫ НАРОДОВ

ФАКУЛЬТЕТ ГУМАНИТАРНЫХ И СОЦИАЛЬНЫХ НАУК

КАФЕДРА ВСЕОБЩЕЙ ИСТОРИИ

Специальность: “История”

РЕФЕРАТ

по курсу “Сравнительная история религий мира”

Тема: “Сущность проповеди Конфуция о “человеколюбии” (жэнь) ”

Выполнил: студент гр. ГИБ-41

Савин Алексей Владимирович

Научный руководитель: заведующий

кафедрой Всеобщей истории,

профессор, д.и.н.

Маслов Алексей Александрович

Москва

2002

Данная работа посвящена анализу некоторых аспектов в понимании такого важного для всего идеологического основания конфуцианства понятия, как “жэнь”. Понятие “жэнь” слишком объёмно, чтобы дать в столь краткой работе исчерпывающую для него характеристику. Тем более что это в течение длительного времени пытаются сделать лучшие представители китаеведения. Неудивительно, что за весь период исследования данной проблемы, накопилось немало трактовок в понимании “жэнь”.

Понятие “жэнь” в отечественной литературе, посвящённой исследованиям данного вопроса, обычно принято переводить как “человеколюбие”, “человечность”, “гуманность”.

Известный востоковед Н.И. Конрад считал, что под “жэнь” следует понимать “человеческое начало” в человеке. В.С. Колоколов – один из крупнейших знатоков китайского языка переводил данный термин словом “благорасположенность”. И.И. Семененко, внёсший немалый вклад в изучение наследия Конфуция, трактовал этот термин как “милосердие”. Есть и ряд других трактовок и переводов данного термина, встречающихся в работах отечественных и зарубежных синологов, что лишний раз говорит о сложности в подборе точного эквивалента для этого определяющего понятия в учении Конфуция.

Например, известный исследователь конфуцианства Л.С. Переломов считает, что наиболее полно передаёт термин “жэнь” такое понятие как “человеколюбие”. В качестве аргумента он приводит цитату из “Луньюй” [Луньюй, 12, 22]:

Фань Чи спросил о человеколюбии (жэнь).

Учитель ответил:

• Это значит любить людей.

Постепенно, это термин всё более и более будет приобретать тот смысл, наличие которого подчёркивает Л.С. Переломов, превратившись в современном китайском языке в понятие “гуманность”.

Но во времена Конфуция понятию “жэнь” было характерно значительное количество разнообразных оттенков. Более того, он сам наделял данную категорию различными этическими представлениями и правилами поведения, что отдаляет привычное нам понимание термина “человеколюбие” от того значения, которое ему придавал порой Конфуций.

В Луньюй есть такой пассаж:

Янь Юань спросил о человеколюбии. Учитель ответил:

• Преодолеть себя и вернуться [в словах и поступках] к Правилам – в этом заключается человеколюбие. Если однажды преодолеешь себя и возвратишься [в словах и поступках] к Правилам, то в Поднебесной назовут тебя обладающим человеколюбием. Человеколюбие зависит от самого человека. Как оно может зависеть от других людей?

Янь Юань вновь обратился:

• Прошу рассказать, как этого добиться.

Учитель ответил:

• Нельзя смотреть на то, что не соответствует Правилам; нельзя слушать то, что не соответствует Правилам; нельзя говорить то, что не соответствует Правилам; нельзя делать то, что не соответствует Правилам.

Приведём ещё пару пассажей из той же главы Луньюя.

Чжун Гун спросил о человеколюбии. Учитель ответил:

• Вне дома относись к людям, словно встретил важных гостей. Используя народ, веди себя, словно совершаешь большое жертвоприношение. Не делай человеку того, чего не пожелаешь себе. Не допускай вражды в государстве, не допускай вражды в семье.

Сыма Ню спросил о человеколюбии. Учитель ответил:

• Человеколюбивый в речах выражает сомнение.

[Сыма Ню] вновь спросил:

• Разве может [кто-либо] считаться человеколюбивым только потому, что в речах выражает сомнение?

Учитель ответил:

• Когда предстоит что-то трудновыполнимое, разве в речи не следует выражать сомнение?

Продолжая приводить примеры толкования Конфуцием термина “жэнь”, приведём выдержки из глав 13 и 17 в соответствующей последовательности.

Фань Чи спросил о человеколюбии. Учитель ответил:

• Дома держись скромно, к делам относись уважительно, с людьми будь искренним. Не отказывайся от всех этих [принципов], даже отправляясь к варварам.

Цзы Чжан спросил Кун-цзы о человеколюбии. Кун-цзы ответил:

• Того, кто способен распространять пять [достоинств], Поднебесная назовёт человеколюбивым.
• Позвольте спросить о них.

[Учитель] ответил:

• Это – почтительность, обходительность, правдивость, сообразительность, доброта. Если человек почтителен, то его не презирают. Если человек обходителен, то его поддерживают. Если человек правдив, то ему доверяют. Если человек сообразителен, то он добьётся успеха. Если человек добр, то он может использовать людей.

Мы можем ещё продолжать и продолжать цитировать суждения Конфуция о жэнь. Согласно подсчётам Л.С. Переломова, они встречаются в Луньюе 109 раз. Но и этих цитат достаточно, чтобы убедиться с многозначности трактовок понятия “жэнь”. Известный китайский исследователь наследия Конфуция Ян Боцзюнь считает, что в 105 случаях это понятие используется в качестве критерия высшей добродетели. Но в соответствии с предметом нашего исследования, для нас гораздо важнее прояснить то, как понимали “жэнь” современники Конфуция и, прежде всего, его ученики, т.к. это приближает нас к пониманию того смысла, который вкладывал в понятие “жэнь” сам Конфуций.

В Луньюе [5,8] есть параграф, где приводится запись беседы Конфуция с учениками на предмет того, кого из их современников можно назвать человеколюбивым или обладающим “жэнь”. Причём ученики сами предлагали кандидатуры. Кроме того, они были не понаслышке знакомы с суждениями Конфуция на этот счёт, а потому их критерии будут для нас особенно полезны. Хотя, мы не можем гарантировать и того, что в самом Луньюю собраны все высказывания Конфуция о жэнь. Приведём сам текст этой беседы:

Мэн Убо спросил:

• Можно ли назвать Цзы Лу обладающим человеколюбием?
• Не знаю, - ответил Учитель.

Тот повторил вопрос. И Учитель сказал:

• Чжун Ю! Если найдётся государство, способное выставить тысячу боевых колесниц, то ему можно доверить командование войсками. Можно ли назвать его обладающим человеколюбием – этого я не знаю.
• А что Вы скажете о Цю?

Учитель ответил:

• Цю! Его можно назначить начальником уезда в тысячу дворов или управляющим в семью аристократа, способную выставить сто боевых колесниц. Можно ли назвать его обладающим человеколюбием – этого я не знаю.
• А что Вы скажете о Чи?
• Чи! Если его обрядить в ритуальные одежды, то он может при дворе принимать гостей из других царств. Можно ли назвать его обладающим человеколюбием – этого я не знаю.

Вопросы, заданные Мэн Убо, достаточно характерны. Он выбрал, как он думал, весьма достойных людей для того, чтобы они были названы “обладающими человеколюбием”, т.к. все они – Цзы Лу (Чжун Ю), Жань Цю, Гунси Чи – ученики Конфуция. Цзы Лу же был самым близким и любимым учеником Конфуция, но даже ему, чьих способностей было достаточно и на управление большим государством, Кун-цзы отказывает в обладании “жэнь”. Своими ответами Учитель даёт понять, что жэнь – это нечто большее, нежели просто способность управлять государством, командовать войсками или принимать иностранных гостей.

В этой же главе в параграфе 19 мы видим, что неугомонные ученики продолжали расспрашивать Конфуция о “жэнь”. Вопросы учителю в этот раз задавал Цзы Жан. Он пытается убедить учителя в правильности выбора, перечисляя достоинства каждого из кандидатов. Более того, он говорит о реальных лицах, бывших практически его современниками. Упоминаемый им Цзы Вэнь стал линъином (первым советником) в царстве Чу в 644 г. до н.э. И на протяжении 28 лет его то назначали на эту должность, то снимали с неё. Упомянутый там же Цуйцзы был наследственным аристократом – дафу, главой влиятельной патронимии царства Ци. В 548 г. до н.э. он убил Чжуан-гуна – царя царства Ци и незаконно захватил власть в государстве. А Чэнь Вэньцзы, дафу того же царства, бросил всё своё имущество и покинул Ци в знак протеста.

Цзы Жан, будучи учеником Конфуция, много слышал о “жэнь” и хотел персонифицировать это понятие в беседе с учителем. Здесь очень интересно посмотреть на аргументацию Цзы Жана. Он, прежде всего, обращает своё внимание на представителей правящего класса, т.к. по его мнению, именно среди лучших представителей этой среды как раз и должны находиться достойные. Уже тогда сфера государственной деятельности считалась чрезвычайно престижной. И Чэнь Вэньцзы мог бы быть удостоен звания “обладающий жэнь” за свой поступок, если бы “жэнь” означало бы только “человеколюбие”.

Вопросы учеников и ответы Конфуция ещё раз показывают нам, как многозначно понятие “жэнь”. Оно воплощало лучшие нравственные ценности и нормы поведения человека, отражённые в учении Конфуция. Отсюда видно, что носителем жэнь мог быть только цзюнь-цзы (благородный муж), хотя и звание цзюнь-цзы не всегда гарантировало обладание жэнь. Более того, цзюнь-цзы мог утратить жэнь, и тогда, по словам Конфуция, он уже не мог так называться:

Учитель сказал:

… Если благородный муж утратил человеколюбие, то как он может носить столь высокое имя? Благородного мужа даже на время трапезы не покидает человеколюбие – оно постоянно с ним: когда он спешит и когда у него трудные времена.

Но, подводя некоторый итог, можно заключить, что “благородный муж”, как воплощение идеального человека в учении Конфуция, должен был соответствовать всем требованиям, предъявляемым к носителю жэнь, а именно: он должен был быть человеколюбивым, честным, искренним, преданным государственным делам, в данном случае правителю, осмотрительным, осторожным, неукоснительно соблюдать Правила и т.д.

Далее, нам хотелось бы затронуть ещё один важный аспект этой проблемы. Автор уже писал об этом в одной из своих работ [2.6]. Но здесь мы ещё раз должны сказать об этом, чтобы лучше показать некоторые аспекты применения термина “жэнь” Конфуцием. Для этого мы приведём пару параграфов из Луньюй. Это параграфы 16 и 17 из 14 главы. Сначала 16 параграф:

Цзы Лу сказал:

- Когда Хуань-гун убил своего брата Гунцзы Цзю, [наставник брата] Шао Ху покончил с собою, однако [другой наставник], Гуань Чжун, остался жив.

И тут же спросил:

- Наверное, он не был человеколюбив?

Учитель ответил:

- Хуань-гун девять раз объединял правителей царств, не прибегая к оружию, - в этом заслуга Гуань Чжуна. Кто сравниться с ним в человеколюбии! Кто сравниться с ним в человеколюбии!

А теперь 17 параграф:

Цзы Гун сказал:

- Ведь Гуань Чжун не был человеколюбивым? Когда Хуань-гун убил Гунцзы Цзю, то он не только не покончил с собою, но и стал первым советником [Хуань-гуна].

Учитель ответил:

- Гуань Чжун, став первым советником Хуань-гуна, [помог ему] сделаться гегемоном [среди царств], объединил и выправил Поднебесную. Народ до сих пор пользуется его благодеяниями. Если бы не Гуань Чжун, мы ходили бы с распущенными по спине волосами и запахивали одежду на левую сторону, [как варвары]. Разве мог он [покончить с собою], как безвестный простолюдин, – в придорожной канаве.

Цзы Лу и Цзы Гун – ученики Конфуция. Хуань-гун – правитель одного из сильнейших царств периода Чуньцю – царства Ци. Он правил с 685 по 643 гг. Гуань Чжун был одним из основателей легизма – учения о принципах управления государством, основанных на жёстком следовании законам и применении как наград, так и наказаний, причём весьма суровых. Между конфуцианцами и легистами шли ожесточённые дискуссии по вопросам управления государством, которые привели к тому, что сначала в 3 в. до н.э. на недолгое время возобладал легизм, что способствовало объединению китайских царств в единую империю Цинь, а потом произошёл синтез этих учений в период Хань (3 в. до н.э. – 3 в. н.э.).

Однако Конфуций, несмотря на то, что Гуань Чжун был его политическим противником во взглядах на государственное устройство, дарует ему эпитет жэнь – человеколюбивый, что было высшей похвалой в устах конфуцианцев.

Из приведённых пассажей видно, какую тревогу испытывал Конфуций по поводу возможной варваризации хуася. Причём Конфуций в своей характеристике Гуань Чжуна в параграфе 22 главы 3 недвусмысленно высказывает своё отношение к нему: “Если Гуань разбирался в Правилах, то кто же в них не разбирался?” Под Правилами здесь имеется в виду Ритуал - ли, соблюдение которого являлось главным показателем этически грамотного человека, имеющего право претендовать на звание человеколюбивого – жэнь.

В 16 параграфе Учитель обосновывает то, почему он изменил свою оценку Гуань Чжуна. Он дважды называет его человеколюбивым за то, что тот помог Хуань-гуну мирным путём объединить правителей китайских царств, а также, тем самым, уберёг Поднебесную от нашествия варварских племён кочевников.

В 17 параграфе он снова отстаивает свою точку зрения. Он говорит, что заслуга Гуань Чжуна в том, что он спас китайцев от варваризации, а это перекрывает все его остальные прегрешения. А на людей, имеющих такие заслуги, не распространяются принципы общей морали, т.к. они выше их.

Тем самым, Конфуций даёт понять, на сколько важным является для хуася соблюдение их этнической обособленности. Он не только прощает своих наиболее жёстких идейных противников, отстаивающих принцип “мы – они”, но и поощряет их, одаривая их одним из высших нравственных эпитетов, которым он только мог наградить человека. Это ещё один аспект учения Конфуция, показывающего приоритеты Конфуция в его понимании сущности китайской этнической общности, характерные черты его учения, вышедшего и затем на протяжении всей истории Китая в той или иной степени влияющего на развитие китайской цивилизации. И этот аспект тем показательнее, чем мы более внимательно вчитаемся в вышеуказанные пассажи. Среди ряда исследователей Китая, так или иначе затрагивающих вопросы интерпретации конфуцианского понимания “жэнь”, существует мнение о том, что конфуцианская гуманность была не характеристикой каких-то конкретных действий, в чём она противостоит европейской трактовке гуманности, но служила для обозначения определённого внутреннего состояний человека, которого можно было бы охарактеризовать этим термином. Несомненно, что мы можем в известной степени признать это утверждение и тут не нужно лишний раз доказывать, как важны личные качества человека для его самореализации. Однако, как показывает анализ приведённых выше строк из Луньюя, гуманность имела и свои внешние проявления, причём зачастую достаточно утилитарные, а иногда и вообще понималась весьма своеобразным образом, служа не столько показателем действительно нравственного совершенства человека, сколько его способностью сохранять этническую самоидентификацию и обособленность, привнося некие националистическо-шовинистические нотки в своё звучание.

В любом случае не стоит идеализировать конфуцианство и его трактовку гуманности-человеколюбия (жэнь), т.к., как показывает история, эта гуманность существовала, прежде всего, для китайцев, и представителям других народов зачастую отказывалось в возможности обладания её, что мы видим ещё у Конфуция. Кроме того, жэнь носит у Конфуция избирательный характер. Здесь проявляется некий утилитарный прагматизм, маркирующий заботу Конфуция не столько обо всех людях, как это ему часто приписывается, но только о китайцах, причём о тех из них, которые способствовали сохранению определённого социального порядка, некоего статуса-кво существовавшей в то время этнической общности китайцев.

Мы, конечно, можем продолжать анализировать категорию “жэнь”, пытаясь выяснить все оттенки этого понятия. Но это задача большой специальной работы. Слишком уж богата палитра значений у этого понятия даже в раннем конфуцианстве, в интерпретациях самого Конфуция. И зачастую эти интерпретации носят чуть ли не взаимоисключающий и противоречивый характер, создавая дополнительные трудности для нашего понимания подлинного места и значения “жэнь” в учении Конфуция. Наверное, будет правильнее, если каждый интересующийся данным вопросом человек, сам почитает первоисточники и сделает для себя выводы о том, что же такое “жэнь” для Конфуция. И в этом плане, данная работа не ставит целью что-то утвердить или даже обозначить конкретное мнение её автора по вопросу, что такое “жэнь” в проповеди Конфуция, она лишь лишний раз призвана показать, что не может быть однозначных интерпретаций таких сложных феноменов человеческой культуры как, например, конфуцианство.

Список источников и литературы

1.Источники

1. Луньюй: пер. с кит. Л.С. Переломова// Переломов Л.С. Конфуций: “Луньюй”. М.: Издательская фирма “Восточная литература” РАН, 1998.
2. Луньюй: Факсимиле// Переломов Л.С. Конфуций: “Луньюй”. М.: Издательская фирма “Восточная литература” РАН, 1998.
3. Луньюй: Пер. с кит. И.И. Семененко// Конфуций. Уроки мудрости: Сочинения. М.: “ЭКСМО-ПРЕСС”, Харьков: “ФОЛИО”, 1998.
4. Луньюй/ Комментарии и перевод на современный китайский Чэн Чанмина. Тайюань: Шаньси гуцзи чубаньшэ, 1999.

2. Литература

2.1. Алимов И.А., Ермаков М.Е., Мартынов А.С. Срединное государство. Введение в традиционную культуру Китая. М.: Муравей, 1998.

2.2. Китайская философия: Энциклопедический словарь. М.: Мысль, 1994.

2.3. Малявин В.В. Китайская цивилизация. М.: Астрель, АСТ, ДИК, 2000.

2.4. Переломов Л.С. Конфуций: “Луньюй”. М.: Издательская фирма “Восточная литература” РАН, 1998.

2.5. Переломов Л.С. Слово Конфуция. М.: ТПО “Фабула”, 1992.

2.6. Савин А.В. Роль оппозиции “мы-они” в становлении китайской внешнеполитической парадигмы (по материалам древнекитайских источников)// Опыты историко-антропологических исследований. М.: ЭКОН, 2002.