Савин Алексей Владимирович

ГЕОГРАФИЧЕСКАЯ ПРОБЛЕМА СЕВЕРА И ЮГА В СОЗНАНИИ И КУЛЬТУРНОМ НАСЛЕДИИ КИТАЙЦЕВ: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ

Север и Юг. Снова оппозиция. Человеческое сознание обычно стремится разделить вещи и явления этого мира на два лагеря, хотя истина, зачастую, – это всё же не те две стороны медали, которые склонны видеть люди, а то, что скрыто между ними.

Говорить об оппозиции “Север-Юг” с точки зрения какой-либо из сторон, то же самое, что и произносить “мы и они”. Это вечное отождествление себя с какой-либо расовой, этнической, социальной или иной группой и противопоставление себя и своей общности другим. Что заставляет людей так поступать, что влияет на это обособление, и как оно отражается на их культуре, быте, взаимоотношениях с соседями, политике и т. д. Эти вопросы издавна затрагивают умы людей, старающихся понять сущность человека и его поступков, предугадать развитие мировой цивилизации, познать самих себя.

Мы рассмотрим одну из проблем противостояния – проблему Севера и Юга – на примере Китая и попытаемся проследить, как это противостояние отразилось на развитии китайского этноса.

Обращение к этой проблеме особенно актуально в наши дни, когда Китай всё более укрепляет свои позиции на мировой арене, принимает самое активное участие в мировом разделении труда. Но Китай полон противоречий, как в политическом, так и в культурном плане. В нём сосуществуют разные идеологии, происходит проникновение на китайскую почву западных культурных ценностей. Как поведут себя китайцы в этой ситуации в дальнейшем? Однозначный ответ дать трудно. Можно лишь постараться предположить это, изучив процесс становления китайского этноса и его взаимодействие с разными народами, его внутреннюю структуру в разные периоды исторического развития. Исследовав древнейшую реально существующую оппозицию, насчитывающую двухтысячелетнюю историю, можно понять влияние этого противостояния на сознание современных китайцев и, следовательно, возможные стереотипы их поведения.

В этом противостоянии сплелись в один клубок географические, исторические, культурные, политические, экономические и другие вопросы. Актуальность этой темы наблюдалась всегда в самом Китае, а в 20 в. к ней стали проявлять особый интерес зарубежные учёные. Но из-за сложности чёткого разграничения севера и юга в настоящий момент, вызванной усложнением территориального состава, а также постоянной остроты этого противостояния, следующего за изменениями политической ситуации в Китае и трансформациями китайского этноса, эта проблема ещё не до конца разработана и ещё будет привлекать внимание исследователей.

Вся совокупность научных, политических, практических аспектов, а именно: изучение истории формирования китайского этноса, его внутренней неоднородности и влияние этого на сознание и характер современных китайцев; построение правильной политики в отношении взаимодействия между регионами страны; наиболее эффективное хозяйственное использование разных областей Китая в свете сложившихся особенностей и влияние этих особенностей на современную жизнь страны и её внешнюю политику, делают эту тему особенно актуальной в наши дни не только для китайских учёных, но и для тех государств, которые хотят поддерживать с Китаем, как страной с огромным потенциалом и неисчислимыми человеческими ресурсами, долгосрочное взаимовыгодное сотрудничество.

Мы рассмотрим период с 3 в. до н.э. по наше время. Но из-за сложности темы и обширных хронологических рамок мы попытаемся только лишь дать абрис проблемы, чтобы возобновить к ней интерес и наметить основные моменты её исследования.

Проблема складывания оппозиции «Север – Юг» в китайской традиции восходит ко времени правления династий Цинь и Хань (3 в. до н.э. – 3 в. н.э.). В конце 3 в. до н.э. Цинь Шихуан объединил под своей властью разрозненные древнекитайские царства, образовав централизованную империю. После её непродолжительного правления и гибели на смену Цинь пришла Хань, которая не только сохранила прежний территориальный состав, но значительно расширила свои владения, став одним из самых крупных государств древности.

Существенным для понимания истоков многих явлений является изучение природной среды. Даже в наше время можно увидеть влияние ландшафтно-климатических условий на хозяйство и культуру народов. В древности это проявлялось особенно сильно.

Во 2-1 тыс. до н.э. на Среднекитайской равнине климат был более влажный и тёплый, чем сейчас, и формирование древнекитайского этноса происходило в природно-климатических условиях, отличных от современных. “На берегах Хуанхэ, в её среднем и нижнем течении, сплошь покрытых девственными лесами, иньцы [i] охотились на слонов, носорогов, тапиров, кабаргу, бамбуковую крысу и других животных, северная граница нынешнего распространения которых проходит гораздо южнее” [1, 146].

В 1 тыс. до н.э. формирование китайского этноса проходило на территории значительных размеров, но почти в одинаковых условиях среды – в долинах среднего и нижнего течения реки Хуанхэ. Это обуславливалось плодородием почв и способами обработки земли. С появлением железных орудий расширяется и площадь обрабатываемых земель. Это приводит к сокращению лесов и изменению условий природной среды.

В результате завоевательных походов Цинь Шихуана и ханьского У-ди китайцы вышли за пределы первоначального района расселения. Экологическая среда изменилась, и территория была уже не так однородна, как раньше. На севере, часть китайского населения оказалась в зоне пустынь и полупустынь, где летом было очень жарко, а зимой холодно, и почва была не пригодна для земледелия. На юге же переселенцы увидели густой лес и бамбуковые заросли, много змей и хищников, сплав по рекам был затруднён из-за порогов. Жаркий и влажный климат способствовал распространению жёлтой лихорадки. Но, тем не менее, на юге китайцы приспосабливались быстрее, чем на севере, т.к. они селились в плодородных долинах рек, где условия были близки к их родным местам, в то время как коренное население было оттеснено в горные районы.

На протяжении веков температурный режим значительно колебался, но в ханьское время температура на Среднекитайской равнине не отличалась существенно от современной.

Можно выделить три ландшафтных зоны в территории расселения китайцев в 3 в. до н.э. – 3 в. н.э.: основная, умеренная зона лёссовых равнин, где в это время проживало большинство китайского населения; более северная зона полупустынь и степей; субтропическая зона с преобладанием гористого рельефа. Границы этих зон лишь частично совпадают с современными. На стыке первых двух зон постепенно происходит уменьшение влажности климата и смещение границ аридной зоны, что привело к перемещению границ пустыни к югу. К концу династии Хань уровень увлажнённости был примерно равен современному.

Во времена Хань “главным” занятием населения было земледелие, а именно выращивание зерновых. Ремёсла и торговля же являлись “второстепенными”.

Всего возделывалось около 15 сортов зерновых, причём для долины Хуанхэ основной была чумиза, а южнее Среднекитайской равнины – рис. Хотя в то время на севере уже возделывали рис, но ещё в незначительных количествах, т.к. он требует определённых условий и является сложной в агротехническом отношении культурой, поэтому там его было ещё не много. На юге же в этом плане была более благоприятная обстановка. Рис ассоциировался с благосостоянием и процветанием: “Народ там питается рыбой и рисом”, – писал ханьский историк Сыма Цянь о районе Цзяннани (район южнее реки Янцзы) и утверждал, что там достаточно высок общий уровень жизни.

В 7-6 вв. до н.э. этнические границы хуася (китайского этноса) включали территории нескольких независимых государств, причислявших себя к хуася. Они располагались в пределах современной провинции Хэнань. После вторжения племён Ди в 7 в. до н.э. и их последующей ассимиляции, эти царства начинают считать “срединными”, расположенными в центре мира и окружёнными “варварами четырёх сторон света”.

Примерно во второй четверти 1 тыс. до н.э. завершился проходивший в основном в среднем и нижнем течении реки Хуанхэ процесс формирования древнекитайской этнической общности.

Процесс расширения территории хуася наблюдался в период Чжаньго (Борющихся царств, 5-3 вв. до н.э.). В ареал их культурного влияния втягивается население других, сопредельных районов. После образования единой централизованной империи Цинь и в результате дальнейших завоеваний ханьского У-ди, многие народы, говорящие на алтайских, аустроазиатских, аустронезийских, индоевропейских, тибето-бирманских языках, оказались силой включены в состав империи Хань, и древние китайцы в некоторых районах стали жить чересполосно с некитайским населением. Надо отметить, что уже в то время, наряду с существованием локальных диалектных групп, начинают формироваться районы устойчивого общения. Но этнические процессы, вызванные происходящими изменениями, на севере и юге протекали по-разному.

На юге, сохранявшие свою прежнюю этническую и племенную принадлежность местные жители подвергались сильному культурному влиянию переселенцев с севера. Заметим, что северяне часто женились на местных женщинах. Но в то же время, выходцы с севера восприняли ряд черт местной культуры (например, свайные конструкции жилищ). Однако степень ассимиляции в 1-2 вв. ещё не была так сильна, и значительная часть местного населения была оттеснена в горные районы, оказывая при первом удобном случае сопротивление ханьской администрации. Древнекитайское население же было не сплошным, а располагалось вдоль трактов и долин рек.

На севере наблюдался некоторый упадок земель в бассейне реки Вэйхэ в результате переноса столицы из города Чанъань в Лоян. Из-за войны с кочевниками сюнну, изменился состав населения на севере. С 48 г. н.э. большие группы сюнну подчинились Хань и составили основу южных сюнну, которых потом расселили в приграничных районах с целью защиты от нападений извне. Они составляли здесь большинство населения. Но земли сюнну захватили племена сяньби и совершали набеги на некоторые округа, часть из которых была захвачена к середине 2 века. А с запада китайские территории подвергались набегам племени цянов.

Неблагоприятная ситуация в северо-западных и северных округах империи стала важнейшей причиной оттока древнекитайского населения из этих районов. Те китайцы, что остались в захваченных районах, подверглись “варваризации”. Забегая вперёд, можно сказать, что эта ситуация подготовила почву для захвата севера кочевниками. В 308 году они открыто выступили против древнекитайской империи и создали государство на землях, где ранее происходило формирование этнической общности хуася. После этого Среднекитайская равнина около 300 лет находилась в руках северных кочевников.

В эпоху Цинь-Хань древнекитайский этнос переживает период подъёма, происходит китаизация населения новых районов посредством культурного влияния, но одновременно происходят качественные изменения в самом древнекитайском этносе, которые объясняются не только территориальными изменениями, но и влиянием соседних этнических групп, ассимилируемых китайцами. И хотя отмечалась значительная степень ассимиляции, не произошло полной унификации культуры. Наряду с общим, были и различия у локальных групп китайского этноса, которые проявлялись в быте, материальной и духовной культуре, обычаях, языке и т.д.

Но, несмотря на различность в протекании этнических процессов в северных и южных районах империи, в этот период ещё не сложилось противопоставления севера и юга, которое мы можем наблюдать в дальнейшей истории Китая.

В истории китайского этноса достаточно сложным и противоречивым является период 3-6 веков. В это время сформировавшиеся ранее тенденции развития оказались приостановлены, а новые факторы, возникшие на бывшей территории Хань, в значительной степени изменили ход этнических процессов. В это время, на грани древности и средневековья, произошли коренные изменения в культуре и сознании древних китайцев. 3-6 вв. называют эпохой “распадения великих сил Поднебесной”, и противостояние севера и юга, которого не знал древний Китай, стало чуть ли не важнейшей её приметой, неким стержнем её истории.

Одной из важнейших причин противостояния севера и юга были разные природно-климатические условия: рельеф, климат, флора и фауна, природные ресурсы. Если на севере вода была редкостью, то уже Янцзы, являющаяся воротами юга, была для северян шокирующим зрелищем: местами её ширина доходила до 5 км. Кроме того, на юге было много озёр, болот, протоков, часто шли дожди. За районом вод начинается гористая местность, которая была покрыта лесами, населёнными большим количеством диких животных. И хотя северяне воспринимали Цзяннань как одну экзотическую страну, юг, как мы видим, не был однороден. Довольно обжитые низменности около Янцзы контрастировали с более южными гористыми районами с очагами земледелия в долинах. Значительная часть населения на юге оставалось некитайской. В горах жили горные племена, которые туда оттеснил в конце 2 века до н.э. ханьский У-ди, завоёвывая юг. Кроме того, горы служили прибежищем для тех, кто был в оппозиции к существующим порядкам. На протяжении 3-6 вв. между горными людьми и правительственной администрацией шли постоянные стычки.

«Последствия длительного противостояния севера и юга обнаруживаются уже в распределении историко-культурных регионов, которые перечислены в географическом разделе “Суйшу” [ii] , при сопоставлении их с соответствующими данными “Ханьшу” [iii] » [2, 263]. Но противостояние севера и юга в это время имеет не только географический смысл, оно выражается и в региональном сознании жителей двух частей Китая.

Оппозиция “северян” (“бэйжэнь”) и “южан” (“наньжэнь”) связана с политической борьбой 3-6 вв. Но понятия “северяне” и “южане” на протяжении времени изменялись.

Противоборство царств Вэй и У в 3 в. положило начало противостоянию севера и юга. Взаимоотношения между кланами южан и переселенцев с севера в начале 4 в. определяли судьбу новой династии Восточная Цзинь и исход борьбы с кочевниками, захватившими Северный Китай.

Интересное развитие получило различие между южными и северными диалектами произношения китайского языка, приобретая социальную окраску. Южане-простолюдины говорили на своём родном наречии, аристократы – на северном, в т. ч. не только выходцы с севера, но и местная знать. Но, не смотря на языковую ассимиляцию некоторых групп населения и отмену формального различия между переселенцами с севера и южанами в 4 в., продолжает сохраняться их реальное разграничение.

Лишь к 5 в. фактически стираются различия между коренным населением юга и потомками переселенцев. С тех пор противопоставление северян и южан констатирует некоторые культурные и социально-психологические различия между испытавшими влияние кочевников северянами и южанами, которых северяне называли “людьми У”.

Перемещения кочевников на земли, где ранее проживали китайцы, началось задолго до 3-4 вв. Причиной этого были не только военные вторжения. Одной из причин было переселение во внутренние районы лояльных по отношению к императорской власти групп соседних народов для удобства контроля над ними и защиты с их помощью приграничных районов. В результате, на Среднекитайской равнине в это время сформировалось население смешанного этнического состава.

Войны, которые пронеслись на севере Китая, почти не затронули Цзяннань, и сюда прибывали сотни тысяч беженцев, которые внесли заметный вклад в освоение и развитие юга. Китай представлял в 3 в. пёструю и динамичную картину. История юга в дальнейшем была характерна неустойчивым балансом двух тенденций – поиском компромисса между идеей единой империи и регионалистскими настроениями юга.

В 3-6 вв. проходили также миграции коренного населения бассейна Янцзы, но в направлении, противоположном северным кочевникам. Следствием перемещения отдельных групп аборигенов этого района на север стало их включение в состав этнических компонентов, активно взаимодействовавших в плавильном котле Среднекитайской равнины.

В начале 4 в. ещё не было единения переселенцев с севера и южан, но в конце 4 в. проявляется процесс их слияния. Южные кланы были разобщены, и им пришлось позаимствовать от северных аристократов, переселившихся на юг, некоторые черты политической культуры. В начале 5 в. были отменены формальные различия северян и южан.

После гибели династии Западная Цзинь в 4 в. и первой четверти 5 в. на севере Китая одно государство кочевников сменялось другим. К середине 5 в. в основном завершился процесс колонизации юга. Крестьяне научились собирать по два урожая в год, увеличился объём денежных отношений. Развитие торговли вызвало разрушение вотчинных хозяйств. На севере же к 30-м гг. 5 в. возникла империя табгачей Северная Вэй, правители которой начали приглашать учёных китайцев с юга, видя в них носителей передовой культуры. Таким образом, “если в начале 4 в. культура севера покорила юг, то спустя столетие уже юг, представлявший традиции этой культуры, побеждал север” [2,32].

В начале 6 в. открылся этап соседства двух сильных государств севера и юга. Характер отношений между севером и югом был к тому времени изменён столетиями раскола. Обе стороны переходят от дорогостоящих завоевательных походов к договорной форме отношений, развивается дипломатия. Долгое сосуществование двух государств на севере и юге Китая не осталось постоянным. Во второй четверти 6 в. начались войны и в 589 г. Китай был объединён под властью династии Суй, основанной в 581 г. Так завершилась история “распада великих сил Поднебесной”, продолжавшаяся около 400 лет.

Ситуация в Китае в 7-13 вв. напоминает положение в 3 в. до н.э. – 6 в. н.э. Кратковременное объединение и последующее возникновение мощных империй, а затем период разобщения. Но процессы в 7-13 вв. протекали уже в иных социально-экономических условиях.

В 7-13 вв. вновь обострился вопрос севера и юга, высветивший проблему соотношения их культурных особенностей. Но решающее значение в этом вопросе принадлежит не только и не столько чисто географическим особенностям двух частей Китая, а этнодемографическим процессам и воздействовавшей на них политической ситуации.

В политической истории Китая 7-13 вв. можно выделить четыре главных этапа. Первый (конец 6 – середина 8 в.) – существование централизованных империй Суй и Тан. Второй (8-10 вв.) – упадок Тан и возникновение самостоятельных государств. Третий (последняя треть 10 – первая четверть 12 в.) – восстановление в урезанных, по сравнению с Суй и Тан, границах политического единства династией Сун. Четвёртый – завоевание Северного Китая кочевниками и сохранение на юге власти сунского двора.

При династии Суй северные и южные классические традиции стали дополнять друг друга. А в 605-610 гг. случилось важное событие в истории Китая, способствующее дальнейшему развитию отношений севера и юга, – был прорыт знаменитый императорский канал, связавший две части Китая.

Север – это традиционный политический центр Китая. С 10 в. он становится ареной взаимодействия различных этносов. В это время там не прекращались военные распри, а юг Китая жил достаточно спокойно. Но, несмотря на неблагоприятный политический фон, это было время значительных культурных достижений. В 8-10 вв. отмечаются важные агротехнические успехи, быстрый подъём ремёсел и сельского хозяйства. Во второй четверти 12 в. Китай снова раскололся на две половины. Север и равнина Хуанхэ – территория чжурчжэньского государства Цзинь, юг – власть сунской династии.

Японский исследователь Сиба Ёсинобу установил соотношение между китайским населением юга и севера в 12-13 вв. в пропорции 65:35. В это время численность китайского этноса была около 100 млн. человек, а общее население Земли к 1000 г. около 280 млн. Следовательно, китайцы, как и сейчас, были самым многочисленным народом. В 7-13 вв. происходят миграции китайского населения с севера на юг, по масштабам не имевшие себе равных ни в предшествующей, ни в последующей истории Китая, и, как следствие, центры экономической жизни перемещаются в южном направлении. За счёт миграций на юг, численность китайского населения на севере значительно сокращалась.

Начиная с династии Хань, активизировался процесс урбанизации. Но если при Хань города строились на центральной равнине, то впоследствии этот процесс сильно смещается на юг.

Несколько интересных фактов из жизни китайцев. Например, в целом, китайцы востока и юга мылись чаще, чем жители севера и запада. А, к примеру, в сунское время деревенские жители многих районов Китая, и юга особенно, не признавали медицины, обращаясь к шаманам. Наблюдалось некоторое отличие в обрядах жизненного цикла в различных областях, в частности северных и южных, хотя постепенно складывается некий стандарт, который, однако, не стёр всех особенностей.

Любопытный подход в определении разницы между жителями севера и юга выражает в своём трактате о методах усиления армии сунский философ Ли Гоу (11 в.): “На северо-западе местность выше, на юго-востоке – ниже. Если местность выше и климат холоднее, народ там рождается плотный телом и могучий силой, решительный духом и твёрдый намерениями. Если местность ниже и климат теплее, народ там хил телом и слаб силой, мягок духом и склонен к колебаниям” [3, 285]. Затем он характеризует “армии Севера” и “армии Юга”. Тем самым автор показывает соотношение и особенности Северного и Южного Китая.

В 6-13 вв. противопоставление “южан” и “северян” было главным подразделением китайцев. Попробуем выяснить, какой же смысл заложен в эти понятия. Во-первых, это явно ощутимые диалектические различия языка. Во-вторых, различия в культуре, особенно местных обычаях, связанных с пищей. Это различие обуславливается разницей природно-климатических зон, но границы употребления тех или иных продуктов непрерывно смещались. Например, чай сначала не был известен на севере и пришёл с юга. То же можно сказать и о таком деликатесном продукте, как молодые ростки бамбука или о сахарном тростнике.

В этом отношении интересен факт употребления в пищу южанами таких непривычных для многих в этом качестве животных, как, например, лягушки и змеи. На севере такой практики не было, и северяне посмеивались над жителями юга, считая, что такую пищу есть не возможно. Поэтому, когда жители севера отправлялись по делам на юг, они предчувствовали неприятные ощущения от встречи с новой кухней. “Вообще, судя по высказываниям современников, выходцам с севера приходилось на юге не легко. В трактате, приписываемом Су Дунпо и Шэнь Ко, утверждается даже, будто бы “южане едят свинину и рыбу и чувствуют себя прекрасно, а северяне от свинины и рыбы хворают”. [3, 287]. Но есть и обратные примеры. Например, жители юга не могли пить кумыс, в котором плавали жирные пенки.

Пища наиболее консервативный аспект культуры, и по ней можно проследить разницу в ценностных ориентациях жителей разных регионов. Но она не была единственным различием. Например, существовали разные толкования примет. “Хун Май (1123-1202) пишет о том, что в его время китайцы севера и юга относились к сорокам и воронам неодинаково: “северяне радовались карканью, а голосу сороки – нет; южане же считали, что голос вороны приносит несчастье, а голос сороки – добро” [3, 288].

Разница отмечается даже в подходе к идеалам женской красоты. Например, есть эпизод в сунском литературном сборнике “Сюаньцюйлу”. “Южанин спрашивает северянина, какую из знаменитых гетер тот считает самой красивой. Услышав ответ, замечает: “Да, она хороша, вот только уж слишком скуластая”. Его собеседник моментально реагирует: “Но ведь разве среди южанок есть такие, которые вообще обходятся без скул?” [3, 288].

Важнейшими причинами возникновения различий между севером и югом являются, как уже отмечалось, не только географические особенности, но социально-политические и этнические факторы, например, этническое окружение китайцев. На севере китайцы взаимодействовали с тюрками, киданями, чжурчжэнями; на юге с мяо-яоскими, тайскими, мон-кхмерскими народами. На севере Китая влияние кочевых народов выразилось в заимствовании некоторых слов, фасонов одежды, пищи и т.д.

Главный фактор этнического развития китайцев в 12-13 вв. существование империи Цзинь на севере и Южной Сун на юге. Их контакты очень важны для восстановления картины трансформации китайского этноса в средние века. Взаимодействие между ними влияло на внутреннее положение Китая, обостряло противоречия сунского общества. Их дипломатические отношения, а также войны с чжурчжэнями формировали новую идеологическую ситуацию, которая отражала сдвиги в этническом сознании китайцев. Чжурчжэни восприняли многие черты китайской культуры, но и сами оказали определённое влияние на культуру северных китайцев в 12-13 вв. При чжурчжэнях поощрялись смешанные браки. Чжурчжэньская верхушка приобщалась к китайскому образу жизни, одновременно проводя политику по умиротворению китайского населения и некоторой его “варваризации”.

На протяжении 1-го и начала 2-го тыс. дважды возникала (в 3-6 и 11-12 вв.) политическая обстановка, когда на севере появлялись иноэтнические государственные образования, а центры экономики и культуры перемещались на юг. Противостояние севера и юга определило формирование двух основных подразделений китайского этноса. Оно сменило существовавшую в 3 в. до н.э. – 3 в. н.э. оппозицию “запад-восток” и сохраняется вплоть до настоящего времени.

В 7-13 вв. сложилась внутренняя структура китайского этноса. Т.к. китайцы занимали огромную этническую территорию, обладали рекордной численностью, они просто не могли быть общностью компактных размеров и не иметь сложной внутренней структуры. В конце 13 в. завершился процесс формирования и самоидентификации китайского этноса. Впоследствии вносились лишь некоторые поправки в его структуру. Несмотря на все перипетии сложной исторической обстановки в последующий период, китайская этническая общность сумела сохраниться. Но различия в природных условиях и вызванных ими укладе ведения хозяйства и обычаях, разница в этническом взаимодействии с соседями, выразившаяся в специфике культуры и языка локальных групп китайского этноса, надолго закрепили региональную неоднородность китайцев.

Можно выделить три основных этапа в политической истории Китая в 13-19 вв. Первый – это правление династии Юань, когда в Китае господствовали монголы, но в то же время китайцы активно контактировали с соседними народами. Второй (сер. 14 в. – сер. 17 в.) – это правление китайской династии Мин, восстановившей целостность китайской империи в пределах внутреннего Китая. Третий начинается с правления маньчжурской династии Цин, причём в результате завоевательных походов цинского двора в составе Китая оказались сопредельные народы. Такая смена политических условий наложила отпечаток на развитие китайского этноса.

В рассматриваемый период происходят значительные изменения в природно-географической среде обитания жителей Китая.

В связи с ростом пахотных площадей, вызванных увеличением численности населения, происходит сокращение лесов на севере Китая, что способствовало эрозии почв и возникновению губительных изменений русла Хуанхэ и её притоков, что наряду с высоким содержанием ила в воде и низкой пропускной способностью её устья способствовало обострению опасности возникновения наводнений.

В климате тоже происходили значительные изменения. Если во времена Хань температура была примерно одинаковой с современной, то в 3-6 вв. наблюдается похолодание, которое сменилось некоторым потеплением. Но в 10 в. снова началось понижение средней температуры. Особенно морозы усилились к началу 12 в. В начале 13 в. – кратковременное потепление. Но уже в начале 14 в. температура опускается до отметки наиболее холодного 12 в. На 17 в. снова приходится понижение температур, после чего начинается их приближение к современным отметкам. Интересен факт, что колебания температуры соотносятся с активизацией кочевых народов, и наибольшая их активность приходится на периоды самых низких температур на территории Китая. Это, думается, позволяло им легче переносить непривычные климатические условия.

Климатические изменения способствовали появлению в материальной культуре китайцев новых форм. Например, на границе 1 и 2 тыс. они позаимствовали у тунгусо-маньчжурских народов кан (отапливаемую лежанку), которая стала неотъемлемой частью быта жителей Северного Китая.

Традиционные учения, такие как даосизм и конфуцианство, а также течения китайского буддизма играли консолидирующую роль в китайской империи, при этом допуская на народном уровне синкретизм, смешиваясь с локальными культами. Чего нельзя сказать, например, про ислам, который исповедовали переселенцы из Средней Азии, в основном торговцы, и часть китайцев, проживающих вместе с ними на северо-западе Китая. Так возникла общность хуэй – китайских мусульман, которые с одной стороны старались приспособиться к китайской действительности и переняли язык и многие черты культуры, но с другой, сохраняли осознание своего отличия, противопоставляя себя остальному населению, и часто противостояли официальным властям.

На севере и юге была некоторая разница в поклонении местным божествам, различия в их пантеоне и т. д. Это касается и представлений о демонических силах. Например, на юге ходили поверья о горных демонах, а на севере о лисах-оборотнях. Интересен факт, что в средневековье в некоторых областях среднего и нижнего течения реки Янцзы и других районах юга существовал обычай человеческих жертвоприношений, распространённый среди аборигенных народов и подверженных их влиянию локальных сект. В отдельных районах юга и юго-запада широко были распространены шаманизм и медиумная практика, как результат взаимодействия верований китайцев и соседних народов.

В сунскую эпоху получило оформление различий в музыкальных традициях севера и юга. Они обусловлены различными языковыми диалектами и культурными особенностями. Даже музыкальный строй был неодинаков. На севере – семиступенная гамма, на юге – пятиступенная. Мелодический рисунок тоже отличался. Для северной музыки более характерно отрывистое и резкое звучание, а южная отличалась большей мелодичностью, уравновешенностью. На севере и юге возникали различные школы театрального искусства. Но политическое единство Китая при династии Мин способствовало их сближению.

В это время происходил процесс усвоения китайского языка другими народами. Например, после завоевания Северного Китая чжурчжэни становятся двуязычными, и уже во втором поколении предпочитали говорить по-китайски. После минских завоеваний тангутов и северных территорий, ареал китайского языка ещё более расширился. На юге тоже происходили диалектные изменения. Этому способствовали, в частности, захват монголами севера Китая при династии Сун и, как следствие, массовые миграции населения на юг.

В начале своего правления в Китае монголы разделили всё население на четыре группы. В первую входили сами монголы, во вторую – иностранцы, в третью – жители Северного Китая, а в четвёртую (низшую) – жители юга.

Однако к минскому времени юг сильно опережал север и в культурном, и в хозяйственном отношении. Например, на столичных экзаменах для чиновников в начале 15 в. были установлены региональные квоты: “40% вакансий отводилось северянам, 60% – южанам” [4, 35].

Во время захвата монголами севера Китая при династии Сун значительная часть китайского населения мигрировала на юг, куда была перенесена и столица. Это усилило общее движение китайцев к берегам Южно-Китайского и Восточно-Китайского морей.

После завоевания китайцами северных районов при династии Мин была создана провинция Нинся, что способствовало продвижению китайского населения в провинции Ганьсу и Цинхай и освоению северо-западных областей.

При династии Мин начинается процесс постепенного проникновения в Китай представителей Западной цивилизации. Сначала ими преследовались миссионерские и торговые цели, затем добавилась политика, как мощный фактор внешнего давления с целью обеспечения реализации своих интересов в данном регионе. При этом процесс проникновения иностранцев и их привнесений шёл с юга, где существовали специальные пункты для обеспечения международных контактов, а затем они уже волнами докатывались до Пекина. Юг Китая выступал своеобразным окном во внешний мир.

До завоевания Китая маньчжуры испытали сильное влияние китайской культуры. Например, в их лучших “знамённых войсках” было немало этнических китайцев. Сохранили они и государственное устройство, которое было при минской династии. Но юг долго сопротивлялся захватчикам, и даже когда открытое сопротивление было подавлено, юг Китая оставался постоянным источником опасности для цинского правительства, т. к. там было много тайных обществ, и господствовали антицинские настроения, готовые перерасти в любой момент в открытое восстание, что нередко и случалось.

Многие минские учёные размышляли над причиной различий между жителями севера и юга. Так Цю Цзюнь высказывал мысль о более значительном расстоянии с севера на юг, чем с востока на запад, что затрудняло контакты северян и южан. А также о том, что на это влияет расположение гор и рек, а реки в Китае текут с северо-запада на юго-восток. Другие авторы объясняли процесс распространения китайцев на юг тождественностью с периодами жизни человека. Другими словами, когда северо-запад достиг зрелости, юго-восток был ещё в состоянии младенчества и т. д. Но причины этого следует искать во всём комплексе происходящих в то время процессов и их истоков.

Время с середины 19 в. (время опиумных войн и начала заката цинской империи) до образования КНР в 1949 году – достаточно короткий по протяжённости период китайской истории. Но он насыщен огромным количеством стремительно сменяющих друг друга событий, которые наложили неизгладимый след на всю последующую историю Китая. Гражданские и внешние войны, восстания, революции, народные движения, смены политических режимов – всё это определяло ситуацию в Китае того времени. Не последнюю роль в то время сыграло различие севера и юга.

На юге Китая были особенно сильно ощутимы последствия иностранной экспансии. Неслучайно, что крупнейшее восстание того времени – движение тайпинов – зародилось именно там. В середине 19 в. цинское правительство начинает политику “самоусиления”, призванную использовать западные технологии, прежде всего в области вооружений, чтобы затем дать отпор притязаниям западных стран. Но противоречивость этой политики, заключающаяся с одной стороны в желании получить доступ к передовой западной технике, а с другой не допустить развития в Китае капитализма и влияния иностранных держав, привела к обратным результатам. Влияние западных стран усилилось, углубилось различие между районами Китая, между югом и севером, приморскими и внутренними районами. Усилились регионалистские тенденции.

После победы Синьхайской революции в 1911 г. и образования Китайской республики, усилилось противостояние милитаристских клик, борющихся за власть, которое отразило противоречия развития различных областей Китая.

Если север стал оплотом реакции и крупных милитаристских группировок, то оплотом революционного движения стал Центральный и Южный Китай. В конце 1924 – начале 1925 г. была попытка объединения севера и юга, но после смерти Сунь Ятсена в марте 1925 г. в Китае обострились противоречия между недавно созданной коммунистической партией и гоминьданом. Войскам гоминьдана удалось сломить сопротивление северных милитаристов, а южные признали нанкинский режим. К рубежу 20-30-х гг. под властью Чан Кайши оказался почти весь внутренний Китай. Столицей стал Нанкин, а Пекин утратил свой статус и был переименован в Бэйпин.

В “нанкинское десятилетие” (1927-1937 гг.) основная часть Китая находилась под контролем гоминьдана, но объединение ещё завершено не было. Коммунисты создали сеть революционных баз и вели борьбу за власть. Одним из главных препятствий на пути объединения было неравномерное развитие севера и юга, внутренних и приморских районов.

В июле 1937 г. Япония начала войну против Китая, захватив Восточный и Северо-восточный Китай, важнейшие порты Южного Китая. Гоминьдан и коммунисты объединились и, при значительной поддержке СССР и США, смогли дать отпор японским захватчикам. В 1945 г., после окончания Второй мировой войны Чан Кайши восстановил контроль над большинством внутренних районов Китая и решил установить однопартийную диктатуру, что привело к возникновению гражданской войны, которая закончилась победой компартии Китая и образованием в 1949 г. Китайской Народной Республики.

В различных районах Китая положение крестьян имело свои особенности. Так на севере было в большей степени развито мелкое крестьянское землевладение, а на юге – аренда и субаренда. Существовала и разница в возрасте вступления в брак. Например, для девушек на юге – 15 лет, на севере – 16-17 лет. На севере Китая посредниками в делах сватовства обычно были мужчины, а на юге – женщины. Были некоторые отличия и в самом свадебном обряде. Надо отметить, что для китайцев наиболее крепкими узами были узы семьи. Обычаи, связанные с появлением на свет детей, также отличались в зависимости от местных особенностей. Неодинаковы были и похоронные обряды. Праздники отмечались в разных районах с особой спецификой. Кроме того, существовали различные местные и религиозные праздники.

На юге особенно сильно была развита клановая система. Этому способствовал ряд факторов, таких как: доходность рисопроизводства и создание на этой основе общих накоплений, процесс колонизации, необходимость объединения при освоении новых земель, слабость административного контроля, большой размах торговли. Часто клан совпадал с деревенской общиной. Существовали фонды клановых земель, которым принадлежала значительная часть в общем количестве пахотных земель, клановые храмы предков и т. д. На севере клановых земель было немного, равно же редки были и клановые храмы.

Немного затронем вопрос о расовой дифференциации. Вот как выглядят основные расодиагностические признаки первого порядка. “Так при переходе от Северного Китая через Центральный к Южному: 1) цвет кожи становится темнее, 2) количество мягких и волнистых волос увеличивается, 3) рост бороды делается интенсивней, 4) вертикальная профилировка лица увеличивается, 5) развитие лица в высоту уменьшается, 6) выраженность эпикантуса и складки верхнего века снижается, 7) нос становится короче и шире, 8) переносье и поперечный профиль спинки носа уплощаются, 9) количество овальных ноздрей падает, 10) наклон осей носовых отверстий уменьшается, 11) верхняя губа делается более прохейличной, 12) толщина губ возрастает” [5, 87].

Конечно, это лишь самые явные отличия в антропологических признаках между населением севера и юга. На самом деле, если рассматривать этот вопрос более глубоко, можно выявить и другие закономерности, что выходит за рамки данной работы. Главное, что нужно отметить, это то, как складывались эти различия. Их анализ позволяет сделать вывод о том, что отличающиеся расовые признаки жителей разных частей Китая говорят о смешении китайского этноса с аборигенными народами при его выходе за границы первоначальной территории расселения.

Конечно, развитие китайского этноса не завершилось после 1949 г. Но это уже тема особого исследования, требующего других методологических подходов. Говорить о соотношении двух частей Китая с момента создания КНР достаточно трудно, т. к. эта проблема лежит не только в области истории или географии, но и политологии. Географическая ситуация, при сохранении оппозиции “Север-Юг”, начиная ещё с предыдущих эпох, сильно усложнилась. В состав Китая, в результате ассимиляции завоевателей и незаметном включении их территорий в его владения, а также собственных завоеваний, вошли достаточно обширные новые территории, которые не подходили под ставшую привычной оппозицию “Север-Юг”, например, Тибет, северо-западные районы и т.д. Кроме того, образовалось такое понятие, как “Центральный Китай”. Он стал своеобразной прослойкой между севером и югом Китая.

Этническая территория китайцев обладает большой протяжённостью. Это определило сохранение в течение длительного времени достаточно значительных различий в диалектах китайского языка, хозяйственно-культурных типах, а также антропологические отличия. Всё это отражалось в этническом самосознании китайцев. Анализируя эту проблему в истории Китая, учёные обращаются к письменным источникам, но для того, чтобы лучше понять, как же обстоят дела в этом вопросе в новейшее время, нужно обратится к такому важному моменту, как социологический опрос.

В 1964 г. под руководством В. Эберхарда произошёл опрос тайваньских студентов, чьи родители были выходцами из разных уголков Китая. В этом опросе приняло участие 110 мужчин и женщин. Они должны были ответить на вопрос о том, в чём они видят наиболее существенные отличия уроженцев разных провинций. По полученным данным можно сделать вывод о сохраняющимся в представлении китайцев противопоставлении “северян, отличающихся высоким ростом, силой, прямотой и храбростью, и южан, в массе своей невысоких, деликатного сложения, привлекательной внешности и мягких по характеру” [5, 323]. Если рассматривать более подробно, то можно выделить северный тип (Шаньдун – Хэбэй), где преобладают в характеристиках настойчивость, честность, прямота, простота; для среднекитайского типа (Цзянсу – Чжэцзян) выделяются проницательность, хитрость, ум; а юго-западный тип (центр в Хунани) характеризуется темпераментностью и эмоциональностью; но некоторые провинции занимают промежуточное положение. Хотя, как отмечали респонденты, границы провинций не всегда совпадают с распределением характеристик. Пекин вообще является особенным, т.к. он долгое время был столицей, и на его территории проживают представители различных частей страны.

Если сравнить эти стереотипы с зафиксированными в старинных хрониках, то можно сделать вывод о том, что они очень мало изменились, а некоторые остались практически без изменений с 7 в. Что же это значит? В. Эберхард выдвинул несколько вопросов. Во-первых, можно допустить, что на формирование этих стереотипов оказала влияние китайская классическая литература. Во-вторых, на это могло оказать влияние закрепление за каждым регионом определённых характеристик и автоматическое перенесение их на представителей этих регионов. Как, например, существует закрепление тех или иных характеристик за разными амплуа в китайском традиционном театре. В-третьих, так как психологические особенности разных районов Китая менялись очень медленно на протяжении длительного периода времени, то не приходится ждать их скорой смены и в будущем, т.к. региональные стереотипы достаточно устойчивы и сейчас. И хотя делать однозначные выводы не представляется возможным, но подтверждением тому может служить географическая ситуация с распространением диалектов китайского языка, что мешает консолидации этнического сознания китайцев.

“Территорию КНР можно условно разделить на три экономических региона: 1) восточный, включающий Пекин, Тяньцзинь, Шанхай, провинции Хэбэй, Ляонин, Цзянсу, Чжэцзян, Фуцзянь, Шаньдун, Гуандун, Хайнань и Гуанси-Чжуанский автономный район; 2) центральный – провинции Шаньси, Гирин (Цзилинь), Хэйлунцзян, Аньхой, Цзянси, Хубэй, Хунань, Хэнань и автономный район Внутренняя Монголия; 3) западный – провинции Сычуань, Гуйчжоу, Юньнань, Шэньси, Ганьсу, Цинхай, Нинся-Хуэйский, Синьцзян-Уйгурский и Тибетский автономные районы” [6, 106]. Если посмотреть на карту, то можно увидеть, что в восточный район входят не только собственно восточные, но и южные приморские провинции. Эта зона наиболее развита в экономическом отношении. Например, по данным на конец 80-х гг. при её параметрах в 11% занимаемой территории и 37% населения, она производила 56% валового общественного продукта страны. К тому же здесь был на 70% выше, чем в центральном, и в 1,2 раза выше, чем в западном регионе объём производства продукции на душу населения.

В Китае чётко районированы производство и переработка текстильного сырья: на юге – это шёлк, рами, джут, кенаф, на севере – шерсть, лён, конопля. Запасы полезных ископаемых размещены неравномерно, т. к. около 80% из них приходится на Северный и Северо-западный Китай. Большая часть из 580 (на 1989 г.) нефтеперерабатывающих заводов находится в Северо-восточном Китае. Добыча природного газа, занимающего около 2% в энергобалансе страны, ведётся в основном на юго-западе Китая.

Высокопродуктивных земель всего около 21%. Они расположены в основном на равнинах Северо-восточного Китая, Сычуаньской котловине, среднего и нижнего бассейна реки Янцзы, дельты реки Чжуцзян. В Северо-восточном и Северо-западном Китае есть 35 млн. га целинных земель, пригодных для пашни, но требующих крупных капиталовложений.

Сейчас идёт процесс по преобразованию всей приморской части страны, где проживает более 200 млн. человек, в открытый пояс с ориентацией на внешнеэкономические связи. Большая роль отводится создаваемым с 1979 года свободным экономическим зонам (СЭЗ), на которые, например, в 1989 г. приходилось 1/4 всех инвестиций в экономику страны. Все СЭЗ находятся в южных районах страны: Шэньчжэнь и Чжухай – на границе с Сянганом (Гонконгом) и Аомэнем (Макао), Шаньтоу и Сямэнь – на морском побережье напротив Тайваня. Самая крупная из них – Шэньчжэнь. В этой зоне в несколько раз выше производительность труда и эффективность капиталовложений, чем в госсекторе. Там самый высокий в Китае уровень жизни, а доход жителей в 5 раз выше, чем у остальных городских жителей в Китае.

Таким образом, мы видим, что юг страны является её экономическим и торговым центром, форпостом на пути связей с внешним миром, полигоном, где оттачиваются новые методы ведения хозяйствования, в то время как север выполняет некую консервативную, стабилизирующую роль, снабжая юг необходимыми ресурсами и являясь политическим и идеологическим центром страны.

Рефлексия сознания человека, отражая изменения окружающей среды и вызывая ответную реакцию индивида и общества в целом, приводит к возникновению стереотипов поведения, определяющих жизненный уклад этнической общности и её взаимодействие с окружающим миром на всех уровнях. Таким основополагающим стереотипом в сознании китайцев является оппозиция “Север-Юг”. Двухтысячелетняя история развития китайского этноса показывает, как складывалось это устойчивое противопоставление. Конкретное наполнение этой структуры изменялось со временем, однако, в целом, она не утратила своей актуальности по сей день. Противостояние отражало реальные процессы, происходившие на этой территории, а возникшие различия между севером и югом оказывали воздействие на сознание китайцев и, как следствие, все стороны их жизни.

В 3 в. до н.э. – 3 в. н.э., несмотря на разность в протекании этнических процессов в разных частях Китая, ещё не сложилось явного противостояния севера и юга.

В сложное для Китая время 3 – 6 вв. обострение политической борьбы, войны и вызванные этим массовые миграции населения, повлекли за собой начало видимого противостояния Северного и Южного Китая, которое стало основной приметой того времени. Но объединение в 589 г. Китая под властью династии Суй завершило “распад великих сил Поднебесной”, но не сняло, однако, внутреннего противостояния между двумя частями Китая.

Период 7-13 вв. характеризуется новым обострением вопроса севера и юга, который определялся, прежде всего, социально-политическими и этнодемографическими факторами. Периоды единства сменялись войнами и образованием на севере Китая иноэтнических государственных образований, в то время как на юге сохранялась власть китайских династий. Но, несмотря на нестабильную ситуацию, в это время отмечается рост достижений в различных областях деятельности человека. В конце этого периода завершился процесс формирования китайского этноса и его самоидентификации, но существующие различия в жизненном укладе районов Китая надолго закрепили региональную неоднородность.

В период 13-19 вв. Китай дважды оказывался под властью чужеземных династий. Также в это время, в результате завоевательных походов, в состав империи оказываются включёнными многие соседние народы. Изменения в климате и увеличение размеров пахотных земель вследствие роста населения, также повлияли на развитие китайского этноса. Все это укрепило различия между севером и югом.

Середина 19 – первая половина 20 в. была для Китая особенно тяжёлым временем. Опиумные войны, Тайпинское восстание, Восстание ихэтуаней, Синьхайская революция, Освободительная война и, наконец, создание КНР – вот основные вехи этого короткого, но стремительного и драматичного периода китайской истории. В это время сохраняются и возникают новые противоречия между разными частями Китая, характеризующие не только особенности жизненного уклада севера и юга, но и те политические силы, которые действовали на их территории.

Не завершается развитие китайского этноса и после 1949 г., хотя основные этнические стереотипы за прошедшие века существенно не изменились. Менялось лишь обрамление, следуя политической ситуации в стране, но основа сохранялась. После перипетий исторического развития Китая начиная с 19 в. по сегодняшний день, повлёкших за собой сначала вынужденное, а потом и целенаправленное открытие Китая миру, постепенно произошло разграничение функций различных его районов. Юг стал основным связующим звеном с внешним миром, через который поступают основные инвестиции в китайскую экономику, а север остаётся политическим и сырьевым центром страны.

Сейчас видно различие в идеологических установках, господствующих на севере и юге Китая. Если на севере, где располагается Пекин, ещё сильны политические стереотипы, то на юге власти “центра” вынуждены идти на компромисс и поощрять экономические рыночные инициативы, чтобы создать наиболее благоприятные условия для иностранных инвесторов, осуществляя известную концепцию “одно государство – два строя”. Но нужно сделать один важный вывод, который может послужить новым направлением исследовательской работы. Различие между севером и югом объяснялось, в значительной степени, обширной территорией расселения китайского этноса и трудностью контактов между разными районами, т.к. не было современных средств связи и транспорта. Но с их развитием и увеличением возможностей людей общаться между собой, эта проблема может получить новое развитие – в сознании людей могут начать стираться различия между частями Китая, меняться стереотипы поведения. Вот только в какую сторону? Пока ответить трудно. Но окончательной унификации ожидать в ближайшее время не приходится. Ведь даже в так называемых “развитых странах”, где уровень средств коммуникации по современным меркам очень высок, всё ещё сохраняются различия и в сознании, и в образе жизни населения разных районов, что отражается на отношениях между ними. Это, например, видно в Германии, где жители севера страны называют баварцев “сосисочниками”, или в США, где жители разных графств иногда даже не разговаривают между собой, т. к. презирают друг друга и т. д.

В современном Китае по причине природно-климатического, зонально-географического и историко-культурного своеобразия разных районов Китая, обширности территории и сложной демографической ситуации в стране, проблема Севера и Юга, пускай и в несколько усложнённом виде, но, тем не менее, очень явственно даёт о себе знать, вызывая, в купе с порождёнными ею факторами экономического, социального и политического развития, массовые миграции населения внутри страны и сложную внутриполитическую обстановку.

Поэтому, проблема оппозиции “Север-Юг” продолжает оставаться актуальной как для Китая, так и для других стран, имеющих сходную пространственную ориентацию, и её изучение может стать весьма перспективным направлением исследований в разных областях науки.

Литература:

Крюков М.В., Переломов Л.С., Софронов М.В., Чебоксаров Н.Н. Древние китайцы в эпоху централизованных империй. М.: Наука, 1983. 416 с.

Крюков М.В., Малявин В.В., Софронов М.В. Китайский этнос на пороге средних веков. М.: Наука, 1979. 328 с.

Крюков М.В., Малявин В.В., Софронов М.В. Китайский этнос в средние века (7 – 13). М.: Наука, 1984. 336 с.

Крюков М.В., Малявин В.В., Софронов М.В. Этническая история китайцев на рубеже средневековья и нового времени. М.: Наука, 1987. 312 с.

Крюков М.В., Малявин В.В., Софронов М.В., Чебоксаров Н.Н. Этническая история китайцев в 19 – начале 20 века. М.: Наука, 1993. 413 с.

Китайская Народная Республика: Справочник / автор – Разов С.С. /. М.: Политиздат, 1989. 277 с.

[i] Представители племени инь, имевшие своё государственное образование на территории современного Китая и основавшие династию Шан (Инь) в 16-11 вв. до н.э.

[ii] “Книга [по истории династии] Суй”.

[iii] “Книга [по истории династии] Хань”.