Ултургашева Виктория Станиславовна

Обряды поклонения предкам в Корее

Мы рождаемся независимыми существами, но как продукт человеческих отношений тесно связаны друг с другом. Мы обречены жить внутри этих отношений, переплетенных как паутина. Каждый из нас имеет тысячи потомков, которые будут жить в будущем. Предки сделали нас теми, кто мы есть, поэтому естественно наше желание выразить им свою благодарность. В этом заключается причина того, почему мы, корейцы, регулярно проводим обряды поминания предков»

(из выступления президента Конфуцианской академии Сонгюнгван Чхве Гундока).

По поверьям корейцев, человек имеет три души. После смерти одна улетает в загробный мир, вторая остается в могиле вместе с умершим, а третья переселяется в поминальную табличку (синджу). Изготовление последней в старину считалось делом мистическим. На нее шла древесина каштана, срубленного далеко в горах, где не слышно петушиного крика и кваканья лягушек. Верхняя часть таблички была круглая (символ Неба; нижняя – квадратная (Земля). Высота ее составляла 1 чхок 2 чхон (ок. 36 см.), что означало 12 месяцев. Ширина – 3 чхон (ок. 9 см.): количество дней в месяце. Толщина 1 чхон 2 пхуна (ок. 3, 6 см.): количество часов в сутках, как считалось, равно 12. Табличка состояла из двух склеенных пластин: более короткой и тонкой – передней, и более длинной и толстой – задней, где имелась полость – обиталище души. Чтобы она могла свободно перемещаться, с двух сторон просверливали дырочки.

Синджу заворачивали в чехол и хранили в черной лаковой шкатулке в домашнем алтаре. Это была самая ценная реликвия в доме, и в экстремальных ситуациях их спасали в первую очередь. По воспоминаниям очевидцев, летом 1950 г., когда разразилась Корейская война, дороги страны были заполнены беженцами с детьми и поминальными табличками предков в руках.

В период династии Ли траур по родителю продолжался обычно три года, и все это время в доме старшего сына стоял столик со временной поминальной табличкой. Потомки регулярно приносили сюда еду, как если бы покойный был жив. Ему предназначалось все самое лучшее, свежее и вкусное. Если он при жизни был курильщиком, подносили набитую табаком трубку. Если в дом приходил гость, то он, в первую очередь, обращался с приветствием к поминальной табличке и только потом кланялся хозяевам.

По прошествии трех лет траура, поминальная табличка переносилась в садан – родовую молельню при доме. Отныне он уже больше не вкушает пищу ежедневно, как раньше, а принимает пищу во время обрядов жертвоприношения (чеса), совершаемых в его честь в определенные дни (осенний праздник чхусок, новый год по лунному календарю, хансик, день смерти) при участии всех взрослых, проживающих в доме. Хотя предок несколько и обособляется от семьи, но если в доме случается важное событие: рождается ребенок, появляется невестка, сын/внук уезжает в путешествие или возвращается из него, – то первым делом об этом узнает предок. Своевременное его оповещение – существенная часть поминального обряда. В родовой молельне обычно находились таблички предков четырех поколений: родителей, деда и бабки, прадеда и прабабки, прапрадеда и прапрабабки. С учетом этого, можно сказать, что этот этап равен сотне лет, если принять время жизни одного поколения за 25 лет.

По прохождении четырех поколений поминальную дощечку убирают из родовой молельни и закапывают в могиле. Обряд жертвоприношения свершается в 10-м или 3-м месяце по лунному календарю ежегодно и довеку – пока живет его род.

Что осталось от вышеописанных правил в настоящее время? Деревянные поминальные таблички почти исчезли из употребления, а им на смену пришли бумажные чибан, которыми в старину довольствовались только люди низких сословий. 20 – 30 лет назад на них еще писали имя и чиновную должность покойного, а его жена почтительно именовалась «супруга такого-то чина». Если покойный не служил, на табличке писали хаксэн букун, то есть «прошедший курс обучения». Сейчас все еще чаще просто пишут «табличка почтенного отца (почтенной матери)», или заменяют чибан фотографией. Поминальные таблички крепятся к ширме, стоящей за поминальным столиком, и сохраняются в доме 45, реже – 100 дней (вместо трех в прошлом). В этот период чибан оказываются те же знаки внимания, что и поминальным табличкам в старину, а скорбящие потомки часто носят на груди вырезанный из белой бумаги особый значок. По окончании траура проводится обряд жертвоприношения табличке, после которого она сжигается.

Поскольку поминальная табличка в доме не хранится, то ее захоронение в могиле носит чисто символический характер, да и свершается он по прошествии не четырех, как было раньше, а двух поколений. Обряды жертвоприношений в дни смерти покойного проводятся обычно до тех пор, пока жива/жив супруга/супруг, а не в течение четырех поколений. Однако, как и раньше, в случае важных событий в жизни семьи предок не остается в стороне. Его оповещают, посещая могилу в горах и раскладывая перед ней регламентированное угощение. В дни обязательных жертвоприношений (чхусок и новый год) обряды свершаются по очереди у каждой могилы – родителям отдельно, деду с бабкой отдельно, прапредкам отдельно. Еду с поминального столика либо съедают, либо раздают друзьям и соседям. Так покойные предки принимают участие в жизни здравствующих потомков.

Дальние предки не менее важны для сегодня живущих, чем ближние. Каждый клан имеет несколько категорий прапредков.

Пиджо – первопредок, основатель фамилии.

Чун сиджо (промежуточный предок) – добившийся высокого положения в обществе потомок первопредка, покинувший место первоначального проживания и основавший свой род, иногда с новой фамилией. Например, кланы Кимов и Хо из Кимхэ, несмотря на разные фамилии, имеют общего первопредка – мифологического короля Суро. Они разделились в VII веке, когда Ким Юсин – выдающийся полководец периода Трех Государств – поменял место жительства и выделился из среды прочих родственников.

В некоторых родах история отсчитывается с ипхянджо – предка, покинувшего деревню, где проживали родственники с одной фамилией, и поселившегося отдельно среди представителей других фамилий.

Пхиджо – предок из иностранцев, в давние времена прибывших в Корею и навсегда в ней поселившихся, и т.д.

Каждый предок вправе рассчитывать на свою долю уважения со стороны потомков. Чтобы никто не мог об этом забыть, в Корее существуют мунджун – организации потомков одного предка по мужской линии, цель которых – совместные жертвоприношения и поддержание связей друг с другом. Если посмотреть в исторической перспективе, то вполне естественно, что у первопредка намного больше потомков, чем у промежуточного предка и остальных. По этой причине муджун делятся по масштабу, и «большими» называются те, что группируются вокруг первопредка. «Средние» ведут родословную от «промежуточных предков», а «малые» – от ипхянджо. Влиятельность и престиж этих родовых организаций зависит не только от числа членов, но и от заслуг предка, и от размера собственности, которой они владеют.

Имущество муджун нередко превышает собственность живых. В первую очередь, это регулярные пожертвования членов, которые считают своей обязанностью пополнять состояние предка. По данным этнографа Им Донхи (в книге «Поминальные обряды»), в 1973 г. стоимость одной церемонии приношения была равна 80 кг. риса. Это было достаточно для прокормления семьи из 7 человек в течение месяца. И таких обрядов минимум два в год.

Каждой табличке подношения надо делать отдельно. Конфуцианское общество регулярно переиздает «Правила организации жертвенного стола», где, в частности, говорится:

«Сторона справа от поминальной дощечки считается востоком, а слева – западом. Это чрезвычайно важно помнить при расстановке блюд, ассортимент которых лишь слегка варьируется в зависимости от сезона и достатка. Первый ряд – самый дальний от таблички. Здесь действует принцип: «Красное – на востоке (груши, яблоки, мандарины, плоды шелковицы, жаренное в масле печенье из рисовой муки – юква). Белое – на западе (сухофрукты, четырехугольные вафли, рисовые хлебцы тток)». Во втором ряду справа – салаты из трав и съедобных кореньев трех цветов: отварные папоротник, корни колокольчика, редька, шпинат, китайская капуста. Слева – вяленые и мелко нарезанные мясо и рыба, а также соевый творог с овощами, который может быть заменен на курятину. Четвертый ряд – блюда, поджаренные на открытом огне или приготовленные на пару, а также тушенья. Рыба на востоке, мясо – на западе. Рыбу (2-3 штуки) жарят целиком и кладут головой на восток, хвостом – на запад. В пятом ряду – белый рис (слева) и суп из говядины (справа). Ближе всего к поминальной табличке ставится миска с рисом. Непременным атрибутом ритуального стола является жертвенное рисовое вино в особых сосудах».

Чтобы все это приготовить, целая группа женщин из клана несколько дней безвыходно проводят на кухне. Часто в помощь приглашают знаменитых поварих, поскольку сегодня очень немногие владеют секретом правильного изготовления некоторых трудоемких жертвенных блюд, например, тток особого цвета, вкуса и конфигурации. Они же занимаются укладкой хлебцев, что требует большого навыка. К расходам на продукты, оплату труда и питание поварих следует добавить стоимость содержания родовых молелен, насчитывающих по несколько десятков комнат, затраты на ритуальную одежду и пр. Чтобы все это оплатить, членских взносов недостаточно.

Значительную часть расходов покрывают рисовые поля витхо, доходы с которых предназначены исключительно на поминальные цели. Витхо имеют немногие, очень знатные и старинные роды, чей предок получил на него право за особые заслуги перед государством. Являясь юридически владельцами этой земли, потомки фактически не могут ею никак распоряжаться, кроме как по прямому назначению. Она освобождена от налогообложения. В настоящее время превращение родом надела в поминальный запрещено государством.

Забота о предках стимулирует предприимчивость. С целью умножения доходов своих предков клановые организации активно занимаются бизнесом. В частности, сдают в наем под офисы и учреждения принадлежащие им дома и небоскребы в Сеуле и других городах. И таких зданий намного больше, чем это можно себе представить.

Стремясь поддержать древнюю традицию, государство оказывает материальную поддержку кланам в проведении обрядов в честь предков, имеющих особые заслуги.

В старину существовало большое количество разновидностей поминальных обрядов. В наши дни многие из них постепенно уходят в прошлое. Это, например, чхонсилле – упрощенные обряды жертвоприношения предкам, совершаемые в родовых молельнях в дни хансик (105-й день после зимнего солнцестояния), чунъянджоль (9-е число 9-го месяца), а также сезонные обряды сасидже, проводимые во 2-м, 5-м, 8-м, 11-м месяцах, и общий для всех обряд мидже в 9-м месяце.

Наибольшее распространение имеют проводимые дома обряды в честь предков до 4-го колена (киджеса), обряды на могилах в честь предков старше 4-го колена, а также обряды в родовитых домах, посвященные предку-основателю рода и особо заслуженным предкам.

Рассмотрим, как проходит обряд жертвоприношения (чеса), посвященный предку-основателю рода.

В утро церемонии после завтрака ее участники облачаются в церемониальную одежду и распределяют между собой обязанности: кто подносит чарки с вином, кто отвечает за благовония и пр. Распорядитель утверждает их решение, и тогда имена исполнителей записывают на специальном листе, который вывешивают для всеобщего прочтения. Быть записанным в список – большая честь и «большая должность».

Затем участники выходят из дом и выстраиваются в ряд. Они складывают руки на животе и кланяются каждому из носильщиков, направляющихся в горы с жертвенной поклажей на спине, выражая уважение пище, которую будут вкушать предки. Пропустив носильщиков, все направляются к могиле. Там уже находится ответственный, который принимает жертвенную пищу и расставляет ее в соответствии со списком. Пища сервируется в сыром виде, что обычно бывает, если подношения совершаются в честь предка высокого ранга.

После жертвоприношения зачитывается обращение, оповещающее о свершенной церемонии. Затем оно сжигается, и со стола все убирается. Отдельно в некотором отдалении проводится обряд подношения даров Горному духу – самому древнему в корейском пантеоне и до сих пор очень почитаемому божеству, и не только у шаманистов. Зачастую чествование Горного духа предшествует приношению предку.

На этом обряд заканчивается.

Подчеркивая путем обряда свое единство с предком, занимавшим высокую государственную должность, почтительный сын тем самым подтверждал свою преемственность с ним, а следовательно, и свое право на аналогичную должность и положение. Важно было не забывать о предках и для того, чтобы ни у кого не возникало сомнений в приоритетном праве рода проживать в данной местности. Посещение могил и поднесение даров были наиболее наглядным способом доказать это.

Английская писательница Изабелла Бишоп, четырежды посетившая Корею в 1894 – 1897 гг., писала в своей известной книге «Корея и ее соседи»:

«Могилы в радиусе 10 миль от городской стены – одна из достопримечательностей этой необыкновенной столицы (Сеула – В.У.). Мертвые монопольно владеют прекрасными обращенными на юг склонами гор. Человек, который при жизни довольствуется обмазанной глиной лачугой в грязном переулке, после смерти покоится на обвеваемом ветерком горном склоне, окруженный заботой и вниманием… Количество прекрасной земли, которую занимают мертвые невероятно».

С тех пор мало что изменилось. Крутые холмы могил на вершинах и склонах гор, иногда украшенные гранитными памятниками, иногда без них, являются особенностью корейского пейзажа, куда бы ни поехал. Они называются ымтхэк (дом в тени) и требуют больше заботы и внимания, чем дом живущего человека – янтхэк (дом на солнце). В первую очередь, для могилы надо выбрать солнечное место с хорошей панорамой. Важно, чтобы она была в «счастливом» месте, поэтому на консультации с геомантами не жалеют ни времени, ни денег. Считается, что если семья процветает, то она удачно похоронила предка. Если же потомков постигает несчастье, то могилу предков желательно разрыть и после консультации с геомантом перенести гроб в более благоприятное место.

В Южной Корее ходит мнение, что «великий вождь» северокорейцев Ким Ир Сен потому и жил так долго, что он «хорошо» похоронил своего отца. За это предки посылают ему долголетие. В Южной же Корее допустили промах, захоронив Юк Ёнсук, супругу президента Пак Чжонхи, которая и сейчас считается образцовой женщиной и непревзойденной «первой леди», в неподходящем месте. Гроб заливает вода, и отсюда коррупция, рост преступности и прочие неприятности.

Размеры могилы и ее украшение зависят от воли усопшего, его статуса и материального положения. Могилы располагаются обычно в местах, пригодных к обработке, а общая площадь таких земель в Корее составляет всего около 20% общей территории (данные по Южной Корее). Площадь погребений увеличивается на 10 квадратных километров ежегодно. Такие перспективы тревожат правительство. В качестве альтернативы предлагается кремация, но ее признают в основном буддисты и люди с низкими доходами. «Пока почитание предков и сыновняя почтительность считаются высшим достоинством человека, идея кремации вряд ли найдет успех у населения», – считают корейские социологи. Восьмерых из десяти усопших хоронят в земле по старой конфуцианской традиции.

Представления о единстве предков и потомков сохраняются в обоих частях полуострова, несмотря на то, что прошло уже более 50 лет со времени разделения Кореи на два государства. Хотя есть и различия в представлении о том, какого именно предка считать «хорошим». В Южной Корее таковым считается человек, который успешно сдал в свое время экзамен на чин и занял хорошую должность. Тем самым он создал прецедент и доказал, что и его потомки достойны подобного продвижения. В Северной Корее занимавшие хорошую должность считаются эксплуататорами трудящихся, поэтому иметь такого предка – дело невыгодное. Но если человек имеет среди предков только, скажем, крестьян, то это облегчает ему вступление в правящую Трудовую партию. Сходство в том, что в обеих частях полуострова «хорошие» предки влияют на судьбу живущих потомков. Благодаря предку можно процветать, но можно и понести наказание.

«Он происходит из хорошей семьи» – такая похвала значит в корейском обществе намного больше, чем в российском, и является не субъективным мнением говорящего, а объективным фактом, который подтверждают десятки поколений предков, зафиксированных в родословных, и аккуратно убранные могилы на склонах холмов.

Многочисленные разновидности поминальных церемоний являли собой своего рода картину мира, в которой отчетливо было видно, что главное, а что второстепенное, что свое, а что чужое. Они носили разделительно-соединительный характер, подчеркивая единство обладающих определенным признаком людей и коллективов и их отличие от окружающего мира. Исключая участие в церемониях женщин, все они подчеркивали резкое разграничение между полами. Придавая главенствующую роль отцу и старшему сыну, они подчеркивали отличие старшего от младшего. Обряды, воплощавшие общественные связи семьи (праздничные и в честь знаменитых первопредков), отделяли богатых от бедных; образованных от необразованных; имеющих знатного предка от не имеющих; проживающих в данной местности с древних пор, от тех, кто проживает в ней не так давно; принадлежащих к роду от проживающих при нем, но к роду не принадлежащих.

Чисто семейный обряды (например, проводимые в день смерти) объединяли и вычленяли людей по родству. В поминках по родителям участвовали родственники до четвертой степени родства (сыновья покойного, его внуки, братья и племянники). Чеса по деду с бабкой объединяла родственников до шестой степени родства (кроме вышеуказанных, включая правнуков и внучатых племянников), по прадеду – до восьмой степени и т.д.

Дробление продолжалось и далее: при прополке лишней травы на могиле отца, в первую очередь, участвовали сыновья, а не родственники в четвертой степени родства. При прополке травы на могиле деда с бабкой участвовали, в первую очередь, родственники в четвертой степени родства, а не в шестой и т. д. Семейные обряды подчеркивали связь между родственниками, определяя степень близости: шестая степень родства ближе восьмой, четвертая – ближе шестой и т. д. Это явление нашло отражение в языке, где названия степеней родства нередко включает числительные: самчхон (букв.: третье звено) – дядя по линии отца, сачхон (четвертое звено) – двоюродный брат/сестра и т. д.

Корейцы, на вопросы: «Влияет ли уровень образования на отправление культа предков. Не ожидает ли эти древние традиции скорый конец в связи с ростом городов и индустриализацией, модернизацией, развитием международных связей, распространением христианства?», – единодушно отвечают, что не ожидает, что даже самые образованные люди продолжают считать выполнение обязанностей по отношению к предкам неукоснительным правилом, и оно вряд ли изменится в ближайшем будущем.

А вот что пишут социологи: «Рассмотренные обряды были обычными для традиционного общества, где основой экономики было сельское хозяйство. С конца 60-х годов общество стало меняться на индустриальное, в связи с чем изменились социальные ориентиры. Ослабло значение тех ценностей, которые воплощали эти обряды (стремление подчеркнуть сословное превосходство, принадлежность к образованному слою). Стало редким явление, когда много родственников проживают в одной деревне. Им стало труднее оказывать друг другу материальную и моральную поддержку, которые так необходимы при регулярном отправлении всех предписанных традицией обрядов. Однако чеса в дни чхусок и нового года по отцу-матери, братьям-сестрам и в будущем, несомненно будет сохраняться, как будет сохраняться и обряд, посвященный «общему предку».

Раньше правом осуществлять поминки по предкам обладал только старший сын, мужчина. Дочь была не в счет. Поэтому имевшие дочерей люди усыновляли мальчиков из собственного клана (очень часто – сыновей младших братьев), чтобы «род не прекратился», чтобы было кому проводить чеса перед поминальными табличками.

Поскольку современная демографическая ситуация такова, что одна семья имеет обычно двоих детей, то, вероятно, в будущем обряды будут проводить как сыновья, так и дочери, без различия пола. В случае равного раздела имущества обязанности по выполнению ритуальных обязанностей могут распределяться от старшего сына к сыну дочери, от тестя – к зятю и т. д.».