Ултургашева Виктория Станиславовна

О социальных, экономических и культурных особенностях

современного корейского общества.

При изучении культуры современной Кореи можно выделить четыре основных слоя, каждый из которых и сейчас оказывает заметное влияние на повседневную жизнь корейцев. Речь идет об исконно корейской, конфуцианской китайской, японской и современной американо-европейской культурных традициях.

Проникновение китайской культуры в Корею началось, видимо, еще в VII в. до н.э., в период протокорейского государства Древнего Чосона. Во всяком случае, название этого государственного объединения стало известно в VII в. до н.э. в Китае, из чего можно заключить, что какие-то контакты между древним Чосоном и Китаем имели место уже в то время. В III-II веках до нашей эры Древний Чосон поддерживало тесные связи с Китаем. Для Кореи Китай сыграл примерно ту же роль, что и Византия для Киевской Руси или Рим для западноевропейских государств раннего средневековья.

Корейская государственность изначально складывалась под сильным китайским влиянием и уже начиная с эпохи Трех государств (I-VII вв. н.э.) китайская культура стала восприниматься корейской правящей элитой в качестве образца для подражания. Подобное отношение к ней сохранялось вплоть до конца XIX века. Иначе говоря, классическая китайская культура была для корейской элиты референтной (то есть образцовой и подлежащей копированию) на протяжении почти двухтысячелетнего периода.

Из Китая проникли в Корею религиозные системы, которые на протяжении полутора тысячелетий господствовали в этой стране, да и сейчас имеют немало сторонников – буддизм и конфуцианство. По данным Национального управления статистики, в 1999 году религиозный состав южнокорейского населения в целом был следующим: неверующие 46,4 %; буддисты 26,0 %; протестанты 18,4 %; католики 6,9 %; конфуцианцы 0,6 %; вон-буддисты 0,2 %; прочие 0,7 %. Большое влияние китайцы оказали на корейскую бытовую обрядность, которая основывалась на положениях классических китайских руководств по вопросам ритуала. Церемонии, сопровождавшие основные обряды жизненного цикла (рождение, совершеннолетие, свадьба, шестидесятилетний юбилей, похороны) были в Корее в целом похожи на китайские. Сохранилось это сходство и поныне, хотя за последнее время вестернизация и христианизация привели к немалым изменениям в этой области.

Развитие современной архитектуры в целом не оставило почти никаких следов от былого китайского влияния, и для современных корейских архитекторов небоскребы Манхэттена являют собой более привлекательный пример, нежели Запретный город в Пекине. Однако интерьер корейского жилища по-прежнему имеет немало таких черт, которые связаны с былым китайским влиянием. В этих домах, как правило, все или часть помещения отапливается однолем (старинная система отопления, предусматривающая нагрев пола с помощью проложенных под ним дымоходов, в России более известная под ее китайским названием «кан»). Меблировка в соответствии с китайской традицией достаточно скудна и характеризуется преобладанием низкой мебели и раздвижными окнами и внутренними дверями.

Стулья и кресла проникли в Корею из Китая еще до прихода к власти династии Ли. Однако в традиционном повседневном быту старой Кореи особого распространения они не получили, оставаясь вместе с письменными столами принадлежностью кабинетов, которые оборудовались обычно на китайский лад. Эта ситуация сохраняется и поныне. Корейцы сидят на стуле на работе или за компьютером, но дома они предпочитают располагаться на полу.

Важным аспектом китайского культурного проникновения было повсеместное распространение китайского языка, который в своей старописьменной форме (т.н. вэньянь, в Корее именуемый ханмун и весьма далекий от разговорной китайской речи) стал государственным языком Кореи и вплоть до конца XIX столетия был даже не основным, а просто единственным языком письменного общения, науки и культуры. Литературные произведения на корейском языке бытовали главным образом среди женщин и простонародья, научные же тексты на нем попросту отсутствовали.

На протяжении веков в корейский язык шел поток китайских заимствований, которыми обозначались почти все предметы и понятия, связанные с формирующимся государством, с гуманитарными науками и новыми техническими навыками. Пожалуй, мало найдется еще на Земле языков, в которых иностранные слова составляли бы такую же большую долю, как в корейском. В газетном тексте на политические темы доля китайских заимствований может достигать 80%. В то же время многие из этих слов и понятий попали из древнекитайского не только в корейский, но также и в японский, равно как и в современный китайский язык, и в результате образовали единый дальневосточный фонд интернациональной лексики, в определенной степени напоминающий европейский фонд греко-латинских заимствований, но только существенно более богатый. Наличие этой общей лексики во многом облегчало проникновение в Корею культурных традиций соседних стран, в том числе и Японии, которая в свое время также испытала на себе огромное влияние китайской культуры.

И сейчас в Корее применяются две основные письменности: заимствованная из Китая в начале нашей эры иероглифическая письменность (кор. ханмун) и изобретенная в середине XV века корейская алфавитная письменность (современное южнокорейское название - хангыль).

Однако после освобождения страны началось постепенное вытеснение иероглифики и укрепление позиций корейского алфавита. С особой скоростью процесс этот пошел в 60-70-е годы, когда индустриализация привела в город массы крестьян, которые в прошлом не имели возможность изучить иероглифику, но довольно быстро смогли научиться читать и писать на хангыле.

Иероглифика в средней и полной средней школе изучается по-прежнему, в 1994 г иероглифический минимум составлял 1800 знаков.

Значительная часть специальной литературы и почти все официальные материалы, адресованные представителям экономической, политической и культурной элиты пишутся по-прежнему смешанным письмом с очень широким использованием иероглифики.

Проникновение японских традиций и обычаев в Корею началось очень поздно. Влияние Японии на материальную культуру Кореи до конца XIX века было крайне незначительным, наоборот: на протяжении долгого времени основные достижения конфуцианской цивилизации попадали в Японию через Корею и при помощи корейских наставников.

В новое время именно Япония стала той страной, через которую в Корею начала проникать современная (т.е. европейская по происхождению) цивилизация.

В 1876 года корейское правительство под японским нажимом открыло ряд портов для иностранной торговли. Так Корея вышла из более чем двухвековой самоизоляции. Усиливающаяся экспансия Японии в Корее привела к тому, что те или иные явления японской культуры стали насаждаться в стране насильственно. После аннексии Кореи в 1910 году японизация, часто проводившаяся в самых жестких формах, стала основой всей культурной политики колониальной администрации. Политика эта была направлена на конечную ассимиляцию корейцев. Кроме того, в этот период в Корею из Японии продолжали проникать не только явления собственно японской материальной культуры, но и более или менее японизированные западные обычаи и привычки.

Корея в период, непосредственно предшествующий ее захвату Японией, представляла собой типичное традиционное сословно-земледельческое общество. Современное индустриальное общество в Корее сложилось в условиях японского колониального господства и в целом по японским образцам. При японцах были построены первые современные дома и железные дороги, появился телефон и телеграф, начали выходить первые газеты современного типа, открыли свои двери первые университеты и первые универмаги. Поэтому нет ничего удивительного в том, что эти и многие другие учреждения и общественные институты в современной Корее и поныне во многом функционируют по японскому образцу.

Европейская культура начала проникать в Корею в конце XIX века, хотя отдельные ее элементы стали известны там еще двумя столетиями ранее. Прямое западное влияние стало ощущаться в Корее после 1876 года. Особую роль в распространении в Корее западной культуры и западных бытовых привычек сыграли многочисленные миссионеры, которые не только способствовали укреплению корейского христианства, но и заложили основы современного корейского образования. Тем не менее, вплоть до 1945 года европейское влияние распространялось в Корее по большей части не непосредственно, а через Японию. Именно так корейцы познакомились с западными костюмами и кулинарией, освоили многие технические новшества (от телефона до самолета, от поезда до радио), узнали об искусстве и литературе стран Европы и Америки.

Лишь после 1945 года прямое западное влияние в Корее начало существенно возрастать. Связано это было, в первую очередь, с высадкой в сентябре 1945 года в Южной Корее американских войск, крупные контингенты которых находились на территории Кореи на протяжении последующих пятидесяти лет. Правительство, пришедшее тогда к власти, также состояло из людей, тесно связанных с США. Неудивительно, что в результате западная культура в ее американском варианте заняло то место, которое ранее принадлежало китайской и, позднее (хотя и с очень существенными оговорками) японской культуре. В целом американская культура сохраняет этот статус и поныне: ни антиамериканизм левой корейской студенческой молодежи, ни национализм очень многих представителей корейской интеллигенции (да и не только интеллигенции) не могут всерьез поколебать ее позиций.

После изгнания колонизаторов Корейский полуостров оказался в самом эпицентре противостояния двух сверхдержав, двух мировых систем. В северной части Кореи при активной поддержке Советского Союза начал формироваться режим, которому впоследствии было суждено побить многие печальные рекорды тоталитаризма в истории левого и коммунистического движения. На юге под воздействием американской оккупационной администрации у власти оказались правые националисты, наиболее яркой фигурой среди которых был Ли Сын Ман. Проживший значительную часть своей жизни в Америке и получивший там докторскую степень, Ли Сын Ман во многих отношениях вызывал у американских военных властей те же симпатии, какие Ким Ир Сен - у их советских коллег. Поэтому, когда нерешительные попытки добиться восстановления единства Кореи, предпринятые в 1946-1947 годах так называемой Совместной советско-американской комиссией, окончились неудачей, и обе стороны окончательно взяли курс на создание на Севере и на Юге полуострова двух независимых государств.

В Южной Корее период после 1945 года стал временем стремительной американизации всех сторон жизни общества. Особо заметное влияние американская материальная культура оказала на современную корейскую архитектуру, организацию транспорта и торговли, одежду и прически, многие правила этикета, питание, и, конечно, массовую культуру и развлечения.

Дома европейского, или точнее, американского, типа в больших количествах стали появляться в корейских городах только в конце 50-х годов. Способствовали этому, в первую очередь, два явления – мода на все американское (именно в этот время американская культура становится в Корее референтной) и изменение цен на строительные материалы. Необходимое для традиционной архитектуры дерево тогда резко подорожало, так как в начале 60-х годов вырубка леса достигла своего апогея (остановить этот процесс удалось только правительству Пак Чжон Хи, причем весьма крутыми мерами), в то время как кирпич и цемент, наоборот, подешевели. В результате дома традиционного корейского типа в настоящее время стали в Сеуле и других крупных городах редкостью. Для небольших же городов провинции по-прежнему достаточно типичен традиционный корейский дом, выглядящий порою весьма непрезентабельно.

Современная культура Кореи и других стран Дальнего Востока, в том числе и бытовая, носит синтетический характер, она представляет собой сплав традиционных и новых, заимствованных черт. Как уже говорилось, в силу былого экономического и технического лидерства стран Европы и Северной Америки, в условиях Кореи и Дальнего Востока технические и культурные инновации были западными по своему происхождению (хотя в некоторых случаях они распространялись через Японию), так что модернизация подразумевала распространение в стране евро-американских норм организации производства и быта. Эти нормы вступали во взаимодействие с местными традициями, что вело к формированию культуры, в которой переплелись исконно корейские, общедальневосточные и евро-американские элементы. В силу разных исторических причин, которые могут (и должны) быть объектом отдельных исследований, эта синтетическая культура оказалась наилучшим образом приспособленной к требованиям современного индустриального общества.

В то же время процессы модернизации и вестеринзации затронули разные области жизни страны в очень разной степени. В некоторых сферах жизни серьезных перемен не произошло и традиционные нормы сохраняются и в наши дни. Так, хотя качество потребляемых корейцами продуктов значительно выросло, в целом в их питании полностью доминируют старые кулинарные традиции и рецепты, а большинство проникших из-за границы новых блюд в наши дни являются скорее «пищевой экзотикой». Можно даже сказать, что по своему составу современное повседневное корейское питание ближе к питанию дворянской семьи XIX века.

В других областях, наоборот, старые нормы оказались почти полностью забытыми. Так, практически исчезла из городского обихода корейская традиционная одежда, на смену которой пришел европейский костюм, причем любопытно, что корейцы и кореянки сейчас показывают себя едва ли не большими поклонниками западной моды, чем сами их былые учителя.

Во многих случаях корейцы перенесли на те или иные институты современного индустриального общества то отношение, которое раньше существовало у них к традиционным общественным явлениям. Заметно это, например, при рассмотрении престижности тех или иных видов деятельности. Так при всех экономических успехах современной Кореи бизнесмены в этой стране не пользуются особым уважением, в то время как государственные чиновники, несмотря на относительно скромные доходы, и вузовские профессора, наоборот, обладают огромным авторитетом. Как и в старые времена, корейское общество придает огромное значение принципам экзаменационного отбора, и для человека, намеревающегося сделать серьезную карьеру, путь к ней, как и столетиями раньше, лежит в первую очередь через напряженную учебу, которую необходимо начинать в возможно раннем возрасте. Конфуцианское стремление к иерархичности и связанное с ним подчеркнутое уважение к старшему по возрасту и статусу в полной мере ощутимы внутри корейских фирм и учреждений. Зачастую начальник становится объектом церемониальных действий, которые изначально предназначались для местного дворянина или чиновника.

Корейцам удалось найти такое соотношение традиций и инноваций, которое в наилучшей степени отвечает требованиям современного развития страны. Особо важную роль в том, что синтез нового и старого, исконного и заимствованного, оказался столь успешным, в данном случае играют те культурные элементы, которые являются общими для всех стран дальневосточной цивилизации. К ним относятся традиционно высокая трудовая культура, привычка к иерархии, склонность к дисциплине, законопослушность, уважение к образованию. Вдобавок на службу индустриализации удалось поставить сохранявшуюся в Корее и других странах региона, патриархальную семью, которая освободила государство от ряда функций по социальному обеспечению.

Процесс вестернизации продолжается, и нельзя сказать, насколько далеко он зайдет через тридцать, пятьдесят или сто лет, какие из исконных традиций сумеют уцелеть, а какие будут рано или поздно отброшены. Показательно, что чем выше уровень доходов или уровень образования семьи, тем менее традиционным, как правило, является их жилище.

Стимулирует процесс вестернизации, по меньшей мере, два обстоятельства:

Во-первых, Корея во все большей степени подвергается воздействию мировой культуры, решающую роль в формировании которой по-прежнему играют страны Запада и, в особенности, Америка.

Несмотря на активный национализм и растущие антиамериканские (то есть антизападные) настроения, для большинства корейцев американская западная культура остается образцом для подражания, и проникающие в Корею из-за океана нормы поведения и привычки чаще воспринимаются ими как «современные»и «прогрессивные».

Во-вторых, при всем своем социальном и культурном своеобразии Корея – это современное развитое капиталистическое государство, которое по состоянию на середину 1990-х годов обладало одной из самых динамичных и перспективных экономик нашей планеты. Развитие идет по тем же законам, которым подчиняются и другие индустриальные общества. Например, явный, хотя и медленный распад корейской традиционной семьи вызван не столько влиянием Запада, как в это бы хотели верить крайние националисты, сколько объективными процессами урбанизация, ростом требований к индивидуальной подготовке работника, изменения в характере мужского и женского труда, распространение женского образования и многие другие факторы создают условия, в которых традиционная семья просто не может более успешно существовать в своем прежнем виде. Дополнительную окраску этому придает то обстоятельство, что конфуцианство с присущим ему культом патриархальной семьи хотя и лишилось статуса официальной идеологии, по-прежнему является одной из основ корейской культуры и определяет очень многое в повседневном поведении и моральных ценностях корейского общества.

Идеалом в конфуцианской традиции считалась обширная патриархальная семья, в которой под одной крышей жили представители трех, а то и четырех поколений. Исключительную роль в семье играл старший сын, который брал на себя основную тяжесть заботы о родителях в старости, а также совершал жертвоприношения перед поминальными табличками предков. Рождение и воспитание детей наряду с заботой о престарелых родителях относились к важнейшим обязанностям человека. Впрочем, по традиционным представлениям эти две обязанности сливались в одну, ибо отсутствие сыновей конфуцианство рассматривало как тяжелый случай сыновней непочтительности. Немалую роль в стремлении иметь побольше сыновей играли и экономические причины – многодетность воспринималась как гарантия обеспеченности старости.

В общем, эти традиции живы и в наши дни. Семья у корейцев играет в повседневной жизни куда большую роль, чем у подавляющего большинства народов иных развитых государств, являясь главным источником социальных гарантий, материальной и моральной страховкой в случае неудач.

Размыванию традиционных представлений также способствовали массовая миграция молодежи в города, и промышленный рост, который в корне изменил образ жизни корейца, ставшего из крестьянина служащим, и постепенное исчезновение из школьных программ иероглифики и конфуцианского канона. Важнейшим фактором, способствовавшим кризису традиционной модели семьи, стало распространение женского образования. В школе и в университете кореянки знакомились с западными представлениями об отношениях полов, о разделении ролей в семье. Конечно, эти представления вступали в конфликт с традиционными воззрениями, которыми они проникались в семье.

Процесс перехода к нуклеарной семье встречается в Корее с немалыми препятствиями, в том числе и идеологического характера: конфуцианские организации, выступающие в защиту традиционных ценностей, ведут активную пропаганду в пользу патриархальной семьи, корейские националисты неоконфуцианского толка тоже постоянно подчеркивают, что такая семья является одной из исконных ценностей национальной культуры. Разумеется, все эти лозунги не могут остановить неизбежного процесса, но они отчасти замедляют его.

Экономическое развитие в Корее, как и в других странах, неизбежно ведет к росту индивидуализма, ослаблению внеэкономического контроля над человеком со стороны общества, женской эмансипации, постепенному переходу к государственным органам ряда функций, ранее принадлежавших семье или соседской общине.

Тем не менее, достаточно трудно определить, в течение какого времени удастся сохранять тот сложившийся уникальный баланс между традициями и инновациями, который является важным условием для ускоренного экономического развития страны.