Рис. 7. Структура и сущность корейского шаманизма.

Шаманизм - древнейшее верование Кореи, зародившееся на заре первобытной истории, в основе которого лежит поклонение духам или природе. Основано оно на вере в то, что душа есть не только у человека. Шаманисты одухотворяли видимую природу, населяя бесчисленным множеством духов и демонов все живое и неживое на земле, будь то скалы, деревья, горы, ручьи или небесные тела. Шаманизм возможно наиболее древний, как на Востоке, так и на Западе, наиболее часто встречающийся религиозный феномен. Он так часто сосуществовал с другими формами магии, суеверий и религии, что не просто дать простое и четкое определение его значению и характеристике. К тому же в Корее шаманизм обычно рассматривался как родственный суеверию, тогда как в Японии, ему давали более солидное положение как набор общественных религиозных мероприятий, которые эволюционировали в национальный синтоизм.

Рис. 8. Тэдон кут – это церемония изгнания злых духов, практикуемая в провинции Хвангэ-до. Шаман изгоняет дьявола их дома или общины, чтобы предотвратить несчастья и болезни и принести удачу.

В обоих случаях определение Элиадэ о шаманизме как об “архаической технике введения в экстаз” часто применяется, хотя в большинстве случаев шаманы сами занимают позицию, которая выражается в отношении к духу через разные формы магико-религиозного экстаза, и таким образом, они заметно отличаются от более “ортодоксальных” практиков. В корейском случае, имеется региональные вариации, как, например, на Севере считается, что только шаманы-мужчины обладают истинными способностями по-настоящему общаться с духами, тогда как на Юге бытует совершенно иное убеждение. На острове Чечжудо, который общепризнанно считается местом существования самой чистой формы шаманизма, можно провести уникальные наблюдения. [i]

Шаманизм – (от эвенкийского шаман, саман, возбужденный, иступленный человек) магическая практика общения служителя культа – шамана – с духами во время камлания (“кут”) (ритуал, приводящий в экстатическое состояние, сопровождается пением и ударами в бубны и пр.) Итак для шаманизма, как религии характерно следующее: 1) особые лица – шаманы, обычно профессионалы, обладающие способностью или умением приводить себя в состояние особого экстаза; 2) особый ритуал действий – “камлание”, которое фактически сводится к искусственно вызываемому нервно-истерическому припадку и является способом “общения” шамана с “духами”. При этом предполагается, что духи входят в тело шамана или же душа его отправляется в мир духов; 3) материальны принадлежности шаманского ритуала – обычно бубен с колотушкой, посохи, особый плащ или халат, шапка, пояс и пр., которые в глазах шаманистов являются священными и служат орудиями психологического воздействия шамана и окружающих; шаманизм включает в себя веру в духов – добрых и чаще злых, в сношениях с которыми и состоит деятельность шамана. В числе этих духов обычно есть главный дух – покровитель шамана, на служение которому он обрекает себя; есть злые духи-помощники, которые служат шаману, и злые духи, с которыми шаман борется.

Рис. 9. Чохон кут - это церемония изгнания злых духов, который взывает и успокаивает дух умерших.

Шаманизм получил распространение главным образом среди северных племен, особенно в Когурё. Как считает Р.Ш. Джарылгасинова, шаманы играли большую роль в общественной жизни когурёсцев, [ii] руководили культами с проведением жертвоприношений (в частности, некоторым созвездиям). Основными функциями шаманов было лечение больных, предотвращение несчастий, стихийных бедствий и т.д.

Шаманки занимались врачеванием непосредственно до появления в Корее современной медицины, изгоняли злых духов из домов, совершали обряды, которые должны были обеспечить урожай или предотвратить засуху. Корейский шаманский обряд (он именуется “кут”) включал в себя и танец, и ритуальное пение, причем многие каноны были предписаны традициями, так что корейская шаманка не могла камлать совсем уж по своему разумению.

Большинство исследователей по корейскому шаманизму, встают на такую позицию, что шаманизм являясь важной частью культуры бронзового века Кореи, первоначально связывался с ранним государством. На протяжении всей своей истории, шаманизм взаимодействовал с импортированными традициями конфуцианством и буддизмом, и как профессор Чэ Шин Ю демонстрирует в своем эссе относительно корейского даосизма, шаманизм воздействовал и способствовал развитию этого и других верований. [iii] Ни буддизм, ни тем более конфуцианство, которые представляли собой первоначально не что иное, как учения этическо-философского характера, не сумели заменить народу его первобытной религии, напротив, приспосабливаясь к местным условиям, заимствовали у нее много понятий и воззрений. В свою очередь буддизм и конфуцианство за все время своего продолжительного существования в Корее не могли не оказать влияния на прежние представления корейских шаманистов, так что современный корейский шаманизм представляет из себя сочетание общешаманских воззрений с чисто конфуцианскими и буддийскими понятиями. Любое понимание так называемых новых религий Кореи было бы трудно без некоторого познания влияний шаманизма на них.

Рис. 10. Шаман с грозным оружием готовиться к изгнанию злых духов.

В исторических сведениях о народах Фуюй, Когурё и других имеются указания на почитание ими духов земли, неба и воздуха, гениев-хранителей холмов и рек, почвы, пещер и даже тигра. [iv] В особенности ими почитались небо и утренняя звезда. Наряду с одухотворением видимой природы и ее сил стояло, по-видимому, общераспространенное представление о том, что после смерти человека душа его продолжает жить, требуя для своего существования подношения со стороны живых.

В целом древнейший религиозный пласт в древней Корее был представлен различными верованиями, восходящими к эпохе первобытнообщинного строя. Он характерен переплетением таких древних форм религии, как тотемизм, анимизм, фетишизм, шаманизм, культ природы, демонизм, культ предков. Среди исследователей, занимавшихся вопросами ранних корейских верований, никогда не было единства относительно того, какие из этих форм должны считаться наиболее ранними и преобладающими. Различные мнения на этот счет содержатся в работах русских, западных и японских исследователей, вышедших в конце XIX – начале XX в. [v] , а также в 20–30-х годах XX в. и более позднее время [vi] . В настоящее время вопросы, связанные с ранними формами религии Кореи, в российской историографии освещены в работах М. И. Никитиной, Ю. В. Ионовой, Р. Ш. Джарылгасиновой и А. Ф. Троцевич [1)Никитина М.И. Древняя корейская поэзия в связи с ритуалом и мифом. М., 1982; 2)Никитина М.И., Троцевич А.Ф. Очерки истории корейской литературы до XIV в. М., 1969; 3) Ионова Ю.В. К вопросу о культе медведя, пещер и гор у корейцев. – “Страны и народы Востока”. Вып. 13. М., 1974; 4) Ионова Ю.В. Пережитки тотемизма в религиозных обрядах корейцев. – Религия и мифология народов Восточной и Южной Азии. М., 1970; 5) Ионова Ю.В. Представления корейцев о душе. – Мифология и верования народов Восточной и Южной Азии. М., 1973; 6) Ионова Ю.В. Религиозные воззрения корейцев (по материалам МАЭ). – Культура народов зарубежной Азии и Океании. Л., 1969; 7) Джарылгасинова Р.Ш. Древние когурёсцы. М., 1972; 8) Троцевич А.Ф. Корейские легенды о предках-основателях государств Тонмёне и Чумоне. – “Народы Азии и Африки”. 1968, №2].

Рис. 11. Корейский колдун. Обязан был быть образованным человеком, т.е. прекрасно знать конфуцианские каноны.

Первобытные верования играли в Корее всегда очень большую роль, причем они занимали важное место в религиозном комплексе даже в конце XIX в. Отмечалось, что, шаманские идеи, например, еще в конце XIX в. торжествовали над конфуцианством и буддизмом и часто шаманские обряды исполнялись самим королем. [vii] Есть сведения, что даже буддийские священники придерживались шаманской веры, а убежденные конфуцианцы хотя и говорили о ее глупости, но на самом деле верили в духов. [viii] Как отмечает Ю.В. Ионова, влияние заимствованной идеологии – даосизма, буддизма, конфуцианства - наблюдалось в основном в среде правящих слоев корейского общества. Что касается простого народа, крестьян, то среди них в значительной степени продолжали бытовать шаманские, дошаманские и тотемистические представления о жизни и смерти, о душе и загробном ее существовании. [ix]

Структура древнего корейского шаманизма в древней, а также средневековой Корее имела следующие характерные черты:

Основой корейского шаманизма является почитание неба, от которого исходят, по мнению древних корейцев, все земные блага: произрастание злаков, сохранение и поспевание жатвы, избавление от болезней и т.д. С небом корейцы соединяли представление о высшем существе, создателе и хранителе видимого мира, присваивая ему наименование Сан-чже (у китайцев Шан-ди - повелитель неба); но представление это достаточно смутное и неопределенное и сводится главным образом к убеждению, что все, что бы ни случилось, исходит свыше от неба. Поэтому при общих народных бедствиях, как, например, при засухе, при продолжительных ливнях, при наводнениях, при появлении саранчи, во время землетрясения и т.д., корейцы, чтобы успокоить гнев неба, совершали многочисленные жертвоприношения в честь Сан-чже. [x] Заслуживает внимания, что в этих случаях правительство брало на себя организацию этих жертвоприношений, поручая совершение их местным властям. [xi]

Наряду с почитанием неба корейцы одухотворяли видимую природу, населяя все ее предметы бесчисленными духами или демонами, так что корейский шаманизм носит характер скорее пандемонизма. Эти демоны, по верованиям древних корейцев, наполняют землю, воздух и море. Они живут под каждым тенистым деревом, в каждом темном овраге, прозрачном ручье и горном ущелье. Они находятся на каждой крыше, потолке, в очагах и бревнах. Труба, навес, жилые комнаты, кухня полны ими. Они обитают на всякой полке, в каждом кувшине. Все углы корейского жилья подчинены демонам. Они сопровождали корейца во всех стадиях его жизни, и от умилостивления их зависело все его благополучие.

Существует основание предполагать, что в доисторические времена для умилостивления этих духов приносились даже человеческие жертвы, но затем грубые и жестокие формы служения им постепенно смягчились. Вероятно, что на такое смягчение и вообще на умеренный характер корейского шаманизма оказало сильное влияние появление в Корее буддизма.

Вопрос о корейском пандемонизме чрезвычайно важен, так как он захватывает мельчайшие подробности интимной жизни корейца. К сожалению, вопрос этот еще мало изучен, так как корейцы очень неохотно делились подробностями по этому вопросу. Более или менее обстоятельные сведения о корейском пандемонизме были собраны у Изабеллы Бишоп, воспользовавшейся исследованиями миссионеров. [xii]

Легионы демонов, которыми воображение корейца населяло мир, могут быть разделены на две категории. Одна вполне соответствует нашему понятию о демонах. Это отчасти самостоятельно существующие духи, невидимые враги человека, намерения которых всегда направлены во вред, а отчасти души людей, скончавшихся в бедности и разных лишениях; эти души бродят по свету голодные, не одетые, беспокойные, и причиняют неисчислимые бедствия тем, кто не удовлетворяет их потребностей. К этой категории относится громадное большинство духов. [xiii] (См. рис. 12.)

Рис. 12. Изображение демона.

Другая категория состоит из самостоятельных духов, природа которых не чужда доброты, а также из теней счастливых и добродетельных людей. Но и эти духи очень обидчивы и прихотливы. Лишь посредством умилостивительных жертвоприношений можно поддерживать их доброе к себе расположение и заручиться их поддержкой в достижении своих стремлений и защитой их от мести злых духов. Счастье и благополучие всякого человека зависит от его уменья снискать себе расположение добрых духов. [xiv]

В частности, главнейшими и наиболее популярными демонами в Корее являлись следующие:

1. О-бан-цзан-гун. С этим названием существует пять духов. Это властители неба, которое они поделили между собой. Их изображают в виде столбов в 8 футов вышиной, верхушки которых представляют грубо вырезанные карикатурные изображения человеческого лица. Эти демоны считались покровителями деревень и получали приношения весной и осенью в виде риса и фруктов. Их изображения во многих местах помещали при входе и выходе из деревень, и тогда их называли под названием сосари. [xv]

Рис. 13. Сосари – “покровители деревень”.

2. Синь-цзан - этих демонов до 80.000, причем каждый из них имеет под собой целое полчище других низших демонов. Они наполняют землю и воздух. Алтари отдельным членам этой воинствующей армии часто встречались в центральной Корее еще в XIX – XX вв., причем в каждом алтаре имелась ярко раскрашенная лубочная картина, изображающая гигантского воина с надписью: “Я, дух, обитаю здесь”. [xvi]

3. Ток-га-би - самые страшные и ненавистные из сонма демонов и чаще всего дающие людям знать о себе. Это души людей, погибших внезапной или насильственной смертью; они ищут себе пищу на лобных местах, побоищах и вообще всюду, где люди гибнут во множестве. Они движутся громадными полчищами. [xvii]

4. Sagem - настоящие нечистые духи, пользующиеся малейшим случаем, чтобы досаждать и беспокоить людей. Шаманы ведут с ними постоянную борьбу при помощи своих заклинаний. [xviii]

5. Сань-силлион (San-shin-ryosan) - демоны гор. Алтари в честь их Изабелла Бишоп встречала на всех возвышенностях страны большей частью под большими деревьями. Эти духи считаются хранителями женьшеня и, как таковые, весьма почитаются; они же покровительствуют охотникам за оленями. Изображают этих духов на алтарях в виде пожилого мужчины со свирепым взглядом, едущего верхом на тигре. Вокруг помещаются алтари для его гарема, причем женщинам-демонам часто придают тип японок. [xix]

Тигр, по поверьям корейцев, являлся доверенным слугой этих горных духов. Когда он производил разрушения, народ верил, что это гневается местный дух, и спешил умилостивить его жертвоприношениями. [xx]

Демонов гор, которые считались очень могущественными, опасались земледельцы и жители нагорных деревень. Находясь на горе для рубки леса или других целей, кореец непременно уделял духу этой горы первую ложку риса. Эти демоны очень капризны и требовательны и за малейшее к себе пренебрежение мстили виновнику на его семье или на скоте и урожае. Тем не менее, видеть во сне духа гор или его представителя, тигра, считается хорошим предзнаменованием. Отшельники оказывали ему особенное почитание в уединенных горных долинах путем омовений и подношений. [xxi]

6. Ион-синь, т.е. демоны-драконы, являются духами воды. Им не ставили алтарей, но в честь их при участии шаманов устраивали на берегах моря и рек дорогостоящие жертвоприношения за успокоение душ утопленников. [xxii] (см. рис. ниже).

Рис. 14. Шаманские обряды жертвоприношений драконам - духам воды.

7. Наиболее распространенными в Корее являются алтари, известные здесь под названием Сон-хоан-дан (т.е. алтарь святому царю). Это большой жертвенник, грубо сложенный из камней под тенью дерева, на ветвях которого развешиваются приношения в виде лоскутков бумаги, тряпок, мешочков с рисом, старого платья, изношенных башмаков и пр. Корейские путешественники пользовались этими жертвенниками для воздания почестей духу-хранителю путников, дабы обеспечить себе благополучный путь, и навешивали на ветви дерева обрезки имеющихся у них товаров; моряк считал их местопребыванием своего духа-хранителя и дарил ему кусок веревки. Здесь же воздвигались иногда небольшие кумирни в честь зверей или птиц, истребляющих вредных для земледелия насекомых. [xxiii]

8. То-ди-чжи-синь и Цзон-синь считаются духами местностей; они обитают на склонах гор. Им приносили жертвы во время похорон. В частности Цзон-синь являются главными духами отдельных уездов. В честь их сооружаются небольшие кумирни, очень невзрачные на вид; чаще это даже просто соломенный шалаш, устроенный под деревом. В честь их же совершалось через каждые 3 года празднество, и на расходы, собиралась необходимая сумма со всех жителей данного уезда. [xxiv]

9. Демоны-покровители жилища (домовые) весьма почитаются корейцами и сейчас. Во главе демонов этого рода стоит сон-чжю - дух домовой кровли. Изображением его являются несколько лоскутков бумаги и бумажный мешок со столькими ложками риса, сколько имеет лет дом в то время, когда этот мешок подвешивается шаманом на конек крыши. Подвеска эта сопровождается особого рода церемонией. [xxv]

Ти-чжю - дух того места, на котором стоит дом. Он считается вторым в сонме духов дома. О нем имеется очень мало сведений; известно только, что приношения ему делались вне дома ежемесячно: 1, 2, 3 и 15 числа. Этот демон изображается в виде пучка соломы, внутри порожнего, на 3 палках, а иногда в виде горшка с рисом. [xxvi]

Третье место занимает Он-чжю - демон кухни. Его изображение - клочок бумаги или тряпки, прибитый к стене около очага. [xxvii]

10. Кроме того, существуют демоны, принадлежащие не к дому, а к семье. Важнейшие из них следующие:

Цзо-оан - дух созвездия Большой Медведицы. Его алтарь находится вне дома, а изображение состоит из тыквы, наполненной материей и бумагой. [xxviii]

Ти-чжю (№ 2) считается приносящим счастье семье, и поэтому каждая семья старалась заручиться его благосклонностью. Фетиш его состоит из соломенной хижины, в которой стоит горшок, заключающий в себе рис, прикрытый камнем и бумагой. [xxix]

Главный семейный демон - это Цзоэ-сок, старинный исторический демон, считающийся дедом Сань-чжинь-цзоэ-сок - демона рождаемости. Его фетиш передавался от отца к сыну, даже если он пришел в полную ветхость. Изображений его имеется несколько. Когда ему приносят жертвоприношения в трехгодичный праздник, то шаманка (мудан) надевает особую парадную одежду. [xxx] Этот демон дарует людям потомство и покровительствует всем детям до четырехлетнего возраста. Он мстит за всякие оскорбления в этой сфере, к числу которых принадлежит случай, когда беременная женщина, находящаяся под его покровительством, увидит человека в трауре или мертвое тело. Поэтому на домах, где есть беременные или недавно родившие женщины, очень часто вывешивается особый знак, предупреждающий посетителей о том, чтобы они не входили. По той же причине среди низших классов матери подвергаются заключению в продолжение 21 дня после родов, а знатные женщины в продолжение ста дней, причем в это время, как мать, так и ребенок тщательно оберегаются даже от солнечных лучей. [xxxi]

Рис. 15. Шаманка в парадной одежде.

Па-муль, демон богатства. Ему поклоняются в житнице, и фетиш его состоит из глиняного кувшина, поставленного на два разукрашенные мешка с рисом. [xxxii]

Коль-ип - демон, заботящийся о внешнем благосостоянии семьи и считающийся слугой домашних демонов. Фетиш его помещается над будкой привратника и состоит из множества старых соломенных сандалий, нескольких монет и куска материи, которыми, по убеждению корейцев, он пользуется во время своих постоянных странствований. [xxxiii]

Существует также демон входных дверей, фетиш которого висит над входом в дом.

Счастье и благополучие человека зависят от умения снискать расположение демонов. Но обыкновенный человек не может оказывать непосредственного воздействия на них. Для этого требуются люди, специально подготовленные для общения с ними. Этими посредниками между людьми и демонами, как известно, являются шаманы, или колдуны, которые играют роль жрецов в этом культе демонов, и лица с такой ролью известны в самом раннем периоде корейской истории. Шаманами могут быть как мужчины - паньсу, так и женщины - мудан. [xxxiv]

[i] Chang C.K. An Introduction to Korean Shamanism. / Shamanism: The Spirit World of Korea. gen. ed. Lewis R. Lancaster and Chai-shin Yu. Berkeley, California, 1988, p. 30.

[ii] Джарылгасинова Р.Ш. Древние когурёсцы. М., 1972, с. 165.

[iii] Chai-shin Yu. Korean Taoism and Shamanism. /Shamanism: The Spirit World of Korea. gen. ed. Lewis R. Lancaster and Chai-shin Yu. Berkeley, California, 1988, p. 98.

[iv] См. Ионова Ю.В. К вопросу о культе медведя, пещер и гор у корейцев. / “Страны и народы Востока”. Вып. 6. М., 1967, с. 35 – 39.

[v] См.: 1) Описание Кореи. Ч. I – III. СПб, 1900; 2) Серошевский В. В стране утреннего спокойствия в 1903 г. СПб. (б. г.); 3) Bishop. Korea and Her Neighbours. L., 1898; 4) Griffis W.E. Corea. The Hermit Nation. N.Y., 1904; 5) Hulbert H.B. The Passing of Korea. L., 1906; 6) Ross J.K. Corea. It’s History, Customs and Manners. L., 1891.

[vi] См.: 1) Шмидт П.Ю. На островах Тихого океана. Л., 1928; 2) Clark C.A. Religions of Old Korea. N.Y., 1932.

[vii] Ионова Ю.В. Религиозные воззрения корейцев (по материалам МАЭ). // Культура народов зарубежной Азии и Океании. Л., 1969, с. 173.

[viii] Underwood H.G. The Call of Korea. Political. Social. Religious. N.Y., 1908, р. 85.

[ix] Ионова Ю.В. Представления корейцев о душе. // Мифология и верования народов Восточной и Южной Азии. М., 1973, с. 168.

[x] Clark C.A. Shamanism: Religion of Old Korea. 1929, reprint, Seoul: Christian Literature Society of Korea, 1961, рp. 89 – 90.

[xi] Самгук юса (“Дополнение к истории трех государств”). Пхеньян, 1960, с. 352.

[xii] См. кн. Bishop. Korea and Her Neighbours. L., 1898.

[xiii] Clark C.A. Shamanism: Religion of Old Korea. Р. 68 – 69.

[xiv] Clark C.A. Op. cit. P. 69.

[xv] Описание Кореи. Ч. I. СПб, 1900, с. 125.

[xvi] Самгук юса (“Дополнение к истории трех государств”). С. 227.

[xvii] Там же. С. 238.

[xviii] Там же. С. 251.

[xix] Bishop. Korea and Her Neighbours. L., 1898, рр. 217. – 218.

[xx] Ross J.K. Corea. It’s History, Customs and Manners. L., 1891, р. 105.

[xxi] Bishop. Korea and Her Neighbours. Р. 220.

[xxii] Серошевский В. В стране утреннего спокойствия в 1903 г. СПб. (б. г.), с. 42.

[xxiii] Описание Кореи. Ч. I. С. 127 - 128.

[xxiv] Ross J.K. Corea. It’s History, Customs and Manners. L., 1891, рр. 107 – 108.

[xxv] См. Ионова Ю.В. Религиозные воззрения корейцев (по материалам МАЭ). // Культура народов зарубежной Азии и Океании. Л., 1969, с. 186.

[xxvi] Ионова Ю.В. Указ. соч., с. 187.

[xxvii] Там же.

[xxviii] Описание Кореи. Ч. I. СПб, 1900, с. 140.

[xxix] Там же.

[xxx] Clark C.A. Shamanism: Religion of Old Korea. 1929, reprint, Seoul: Christian Literature Society of Korea, 1961, p. 104.

[xxxi] Ионова Ю.В. Обряды, обычаи, и их социальные функции в Корее: сер. XIX – XX вв. М., 1982, с. 176 – 177.

[xxxii] Ross J.K. Corea. It’s History, Customs and Manners. L., 1891, р. 125.

[xxxiii] [xxxiii] Ibid.

[xxxiv] Hulbert H.B. The Korean Mudang and Paksu. // The Korea Review. Vol. 3, №4, 1903.