Шаманский обряд “кут”: мудан и паньсу.

Паньсу - слепые колдуны, которые когда-то в старину пользовались большим почетом в Корее, но при династии Ли их положение ухудшилось; тем не менее, иногда они пользовались значительным влиянием даже при дворе. [i] В провинции паньсу действовали обычно порознь, но в столице и больших городах они образовывали сильные и хорошо организованные корпорации, которые признавались властями, платившими им определенную пошлину. Большая часть этих корпораций находилась в зависимости от столичной, во главе которой стоят лица, получавшие, по словам Бишоп, от правительства официальные титулы цзан-бань и сын-чжи. [ii]

Эти слепые колдуны начинали свое ремесло с самого юного возраста. Колдовство для них зачастую служило единственным, но выгодным средством к существованию. Насколько было выгодно это ремесло, видно из того, что родители слепорожденных детей считались счастливыми, так как заработок этих будущих паньсу вполне обеспечивает их старость.

Рис. 16. Корейский колдун (паньсу).

Слепые, поступающие в корпорации паньсу, были обязаны, до принятия в число членов, пробыть на испытании 3 года, в течение которых их посвящают во все тайны колдовства; они изучают всю традицию шаманства, устно передаваемую из поколения в поколение уже более 4.000 лет и касающуюся природы и свойств демонов, их отношений к людям, способа заклинания их при помощи магических обрядов, результатов этого заклинания и прочее. Колдун, сверх того, должен был знать обычаи, привычки и слабые стороны всех классов корейского общества, чтобы уметь обращаться со своими клиентами. Требовалось также некоторое знакомство с учением Конфуция, дабы придать ученый оттенок своей речи. Больше всего однако поступающих в число паньсу заставляли изучать все улицы и переулки города, так что со временем слепые колдуны чрезвычайно быстро находили даже такие дома, куда их призывали всего один раз. Они обычно ходили двое, трое вместе и особым криком извещали о своем присутствии того, кто нуждался в их услугах. Услуги же эти оказывались нужными при всех важнейших событиях жизни корейца и, в особенности во всех постигающих его бедствиях и несчастьях. [iii]

Главными функциями колдунов являлись заклинание демонов при посредстве магических обрядов и гадание о будущем. При заклинании паньсу произносили формулы и пользовались различными инструментами: барабаном, цимбалами, колокольчиком, волшебным черепаховым ящичком и жезлом из дуба, сосны или персикового дерева, которые, как считалось, имели свойство изгонять демонов. [iv]

Большинством формул, употребляемых шаманами, простые смертные, по мнению корейцев, не могут пользоваться с безопасностью для себя. Но ввиду возможных случаев неотложной надобности в заклинании имеется одна формула, считающаяся совершенно безопасной для всякого. Она состоит из 56 иероглифов, которые следует читать с начала и с конца, и называется “формулой 28 звезд”. [v]

Для совершения заклинания паньсу обыкновенно собираются по несколько человек вместе. Заклинание, например, для изгнания злых духов, начинается с пришептывания мерно и важно вполголоса необходимых формул; затем голос постепенно возвышается, причем колдуны не перестают бить своими палками о пол и стоящую тут глиняную или медную посуду. Через некоторое время гам и шум становятся невообразимыми, а крики колдунов порывистыми и нечеловеческими. Каждое заклинание демона продолжается три или четыре часа и нередко повторяется два, три раза в одну и ту же ночь; иногда оно совершается даже несколько ночей подряд. Когда колдуны уверятся, что, наконец, победили демона, они его гонят в угол комнаты, обступают со всех сторон и, в конце концов, ловят в горшок, который тотчас тщательно и накрепко закупоривается. Во все время этих заклинаний демону подносятся разные яства с целью угодить ему и заманить его в западню. Все эти яства на деле поступали в пользу колдунов, которым, кроме того, платили еще деньгами или вещами. По избавлении от демона паньсу поют победную песнь, а для присутствующих устраивается обильное угощение. [vi]

Рис. 17. Изображение пансьу.

Второй функцией паньсу являлось гадание, заключавшееся в познании будущего посредством обрядов, известных ему одному. Даже сейчас гадание в Корее, как и на всем Дальнем Востоке - уважаемое ремесло. Оно совершается с целью узнать результат предприятия или причину болезни или несчастья и для составления гороскопа, или “четырех столпов будущности человека”, которыми являются час, день, месяц и год его рождения или, скорее, четыре комбинации из них. Этот гороскоп есть высшая форма гадания. В этих “четырех столпах” скрыта тайна человеческой жизни, и их соотношение должно регулировать все его действия. Если в гороскопе оказывается стрела, что обозначает несчастье, то паньсу предотвращает последнее посредством формул, при произношении которых он пускает из лука стрелы, сделанные из особого тростника, в “незапретную” сторону. Наиболее важное применение имеет гороскоп невесты и жениха, составляемый с целью выбрать счастливый день для их свадьбы, так как в случае назначения несчастного дня демоны проникнут в дом супругов и доведут его до разорения. [vii]

Зародилось классическое гадание в незапамятные времена в Китае. Подавляющее большинство дошедших до нас древнейших китайских надписей - это так называемые “гадательные тексты”, которые фиксировали вопросы гадателей к духам. Примерно две с половиной тысячи лет назад в Китае был составлен и трактат по гадательному искусству – “Ицзин” (“Книга перемен”), который и поныне остается основой дальневосточного гадания. Его впоследствии даже включили в текст конфуцианского канона. В Корею традиции китайского гадания попали в незапамятные времена. На протяжении тысячелетий к мнению гадателей прислушивались монархи, полководцы, сановники. Сейчас, конечно, их уже не воспринимают настолько всерьез, как раньше, но, тем не менее, традиция гадания жива. И сейчас в людных местах часто можно увидеть гадателя с его книгами. [viii]

Иногда, хотя и редко, можно увидеть даже гадателя в традиционной одежде, но обычно они все-таки одеты уже по-европейски, в костюм с сорочкой и галстуком. Гадатель раскладывает прямо на земле специальную толстую подстилку, и усаживается на ней, разложив перед собой потрепанные гадательные книги. Иногда гадатели устанавливают легкую переносную палатку. У некоторых из них - тех, что посолиднее - есть свои приемные, а есть даже авто-гадатели, которые устраивают собственную передвижную приемную в небольшом автобусе. Этот микроавтобус дает возможность его владельцу выбирать для работы места, где в данный момент больше всего клиентов - например, возле станций метро в вечерний часы пик.

Как же гадают сейчас в Корее? Способов гадания очень много, но, оказывается сейчас, как и раньше, самым популярным является гадание по датам рождения, то есть составление гороскопа, или “четырех столпов будущности человека”, которыми являются час, день, месяц и год его рождения, а также гадание по лицу и гадание по руке. [ix]

Рис. 18. С помощью трезубца и кольца паньсу приступает к гаданию.

Гадание по датам рождения (даты эти, как и раньше, определяются по традиционному лунному, а не современному, солнечному календарю). Корейцы верили, что год, день и даже час рождения во многом определяет характер человека и его будущее. Особую роль это поверье играло при заключении браков. Как уже говорилось выше, в старину свадьбе обычно предшествовал визит к гадателю, который должен был определить совместимость будущих супругов и перспективы их семейной жизни, выбирал счастливый день их свадьбы. [x] И в наши дни кое-кто придерживается этой традиции. Большинство, конечно, не принимают ее всерьез, однако... как знать, как знать... Ведь по вечерам в палатках гадателей часто можно увидеть влюбленные пары, и, не случайно многие из гадателей и сейчас вывешивают над входом в свои палатки и приемные рекламное объявление “Здесь можно определить, насколько Вы подходите друг другу!” [xi] Разумеется, в наше время, гадатели определяют не только брачную совместимость, но и шансы на деловой успех, на удачную сдачу вступительных экзаменов, на многое другое. Кстати сейчас в Корее гаданию можно обучиться довольно легко - на полках корейских магазинов лежит великое множество пособий и самоучителей по традиционному гаданию. Появились и гадальные автоматы. Эти устройства выдают желающим прогноз их будущего, который компьютер рассчитал на основании древнекитайских гадательных канонов. Такой вот, как любят выражаться этнографы, “синтез традиций и инноваций”...

Иногда паньсу, как и раньше, при гадании употребляют гадальные ящики и бамбуковую или медную трубу, закрытую с обоих концов, но имеющую на одном конце маленькое отверстие, через которое проходит небольшая бамбуковая щепка. [xii]

В старые времена паньсу делали и продавали амулеты, пользовавшиеся огромной популярностью у народа. Еще век назад почти все корейцы носили подобные амулеты, так как считалось, что последние предохраняют будто бы их от болезней и других несчастий. Амулеты представляли собой обыкновенно или лоскутки желтой бумаги с начертанными на них красными чернилами китайскими иероглифами, или же щепку от дерева, в которое ударила молния, и которое, благодаря этому, обладало чудесными свойствами. [xiii]

Второе, более многочисленное, подразделение шаманов состоит из мудан, или мунё. Хотя к последним причисляются также и мужчины - паксуму, но функции мудан считаются настолько свойственными одним лишь женщинам, что даже паксуму на время исполнения своих обрядов переодеваются в женское платье, и вообще профессия мудан считается женской.

В ранние времена, для того, чтобы стать мудан, требовалось ознакомиться с методами колдовства у того, кто им уже занимался раньше, и сверхъестественное призвание. Это призвание, имеющее в данном случае большое значение, заключается в уверенности, что демон овладевает данной женщиной и вселяется в нее настолько прочно, что вполне подчиняет себе ее волю. Вначале женщина будто бы заболевает при этом, и ее болезнь может длиться от 1 месяца до 3 лет, причем в течение этого времени ей снятся дракон, радуга, персиковое дерево в цвету или же вооруженный человек, превращающийся внезапно в какого-нибудь зверя. Под влиянием этих видений она начинает прорицать. [xiv] Росс Джонс рассказывает об одной женщине, утверждавшей, что вселившийся в нее демон называется духом Чиль-сон-синь, который, по верованию корейцев, исходит из созвездия Большой Медведицы. Этот демон привел с собой легион других демонов, от которых мудан получила свой почетный титул “маньсинь”, т.е. “тьма (10.000) духов”. Эта женщина болела в течение трех лет и имела частые видения духа, но она сопротивлялась ему, хотя и слышала его “зов”. Когда же, наконец, она поддалась, то получила внезапно исцеление и была принята духом с благосклонностью. [xv]

Рис. 20. Шаманка и прирученный ею “дух гор” в обличье тигра.

Повинуясь “демонскому зову”, женщина порывает все родственные и общественные узы, покидает родителей, мужа и детей и слушается одного лишь “зова”. С этого момента она становится в совершенно особое положение, и хотя ее услуги признаются необходимыми, она считается изгнанной из среды общества. Более 600 лет тому назад основатель последней корейской династии Ли (вероятно, под влиянием конфуцианства) запретил мудан даже жить в столице; поэтому местожительства их обычно находилось за городскими стенами. [xvi]

В самом начале женщина становилась мудан не по рождению, а по призванию, но постепенно вошло в обычай, что дочери шаманки сопровождали ее и учились ее искусству, что придало профессии характер наследственности. Состав мудан пополнялся также из среды девушек и женщин низшего происхождения, которые не в состоянии были добыть себе пропитание другим путем. Хотя случалось, иногда, что девушка из благородной семьи становилась мудан, и это всегда было тяжким позором для такой семьи. [xvii]

Как выглядела мудан? Одеяние мудан состояло из шелкового платья красного цвета. Лоскутки разноцветной бумаги украшали ее волосы; причудливая шляпа с красными заплатами дополняли ее костюм. В руках у нее был плоский барабан длиной в 4 фута и медные цимбалы. (См. рис. 4.) На левом плече - жезл, украшенный лентами ярких цветов и погремушками, висящими на медных цепочках; к жезлу прикреплен гонг, в который гадальщица ударяет маленькими палочками. Снаряжение мудан дополняли пара узких корзин, употреблявшихся главным образом в случаях появления холеры. [xviii] Во время исполнения обрядов возбуждение мудан доходило до таких пределов, что зачастую во время некоторых из своих танцев она падала на землю с пеной у рта, и иногда результатом сильной экзальтации являлась смерть. [xix]

Заслуживает внимания, что в то время как паньсу считался как бы повелителем демонов, имеющим власть посредством каббалистических формул и заклинаний прогонять и даже хоронить их, мудан могли лишь умилостивлять этих злых духов и этим путем снискать их расположение.

Функции у мудан более разнообразны, чем у паньсу. Главнейшей из ее функций является “кут”, или умиротворение и умилостивление демонов путем проведения особого обряда. Эти кут можно поделить на случайные и периодические, причем последние можно назвать празднествами в честь демонов; они справлялись публично или частным образом. Публичные торжества устраивались большими селениями или группой маленьких деревень каждые 3 года и продолжались 3 или 4 дня.

Предметом этих торжеств являлся дух-хранитель данной местности, которому приносились жертвы, выражения почитания и благодарности и представляются просьбы. [xx]

Рис. 21. Рисунок раннего периода правления династии Ли. Традиционный ритуал “кут” в исполнении двух шаманок в традиционной шаманской одежде.

Для устройства всех празднеств жители выбирали из своей среды двух человек, которые собирали с населения сумму, необходимую на покрытие издержек по устройству празднества. Эти же лица назначали день праздника, приглашали мудан и распоряжались устройством жертвоприношений демонам. Необходимо было, чтобы день празднества был выбран посредством гадания паньсу, а также, чтобы шаманы часто совершали омовение и воздерживались от мясной пищи в течение семи дней, предшествующих торжеству. [xxi]

Семейные периодические обряды, носящие название чиоль-му-ри-кут, заключаются в принесении благодарственных жертв домашним демонам и считаются необходимыми для того, чтобы обеспечить за собой их покровительство. Раньше расходы на эти обряды были так велики, что часто повергали семью в бедность на целый год. Праздник этот происходит каждые 2 или 3 года. [xxii] В это время приглашаются мудан, а изображения домашних божеств чистятся и подновляются. Церемонии в полном виде продолжаются несколько дней, но бедные значительно сокращают их. Они состоят из призываний, молитв, жертвоприношений (главным предметом их служит свинья) и очищения, причем домашний демон вселяется в мудан и предсказывает ее устами будущее. Затем умершие родственники и предки появляются в лице мудан, которая изображает каждого из них. В Сеуле это празднование происходило не в частных домах, а за городом, у алтарей демонов. [xxiii]

Случайные обряды умилостивления духов совершают при различных выдающихся происшествиях в жизни семьи. Главной целью они имеют умилостивление домовых духов. Последние вообще добрые духи; они приносят здоровье и счастье, и если к ним относиться с подобающими почестями, они охотно избирают для своего местопребывания любой дом. Но при появлении болезни, уберечь от которой домовой дух не всегда в состоянии, он исчезает из дома, а его место занимает дух болезни. Домовой дух удаляется также в случае осквернения дома рождением или смертью. Ввиду этого особенно часто требуются услуги мудан для церемоний очищения, необходимых для возвращения в дом добрых демонов. При этом употреблялся прут, срезанный с сосны к востоку от дома. Мудан произносила заклинания, посредством которых отыскивался исчезнувший дух-покровитель, после чего он призывается в дом молитвами и жертвоприношениями, а злой демон, занявший временно его место, заклинается и изгоняется. В состав этих церемоний входит также барабанный бой и опрыскивание чистой водой. [xxiv]

Иногда описанная церемония возвращения духа раньше проходила следующим образом. Мудан привязывает большой лист бумаги к дубовому пруту и, держа его над головой, идет искать духа. Она находит его или вблизи от дома, как бы ожидающим приглашения, или вдали, но во всяком случае он вскоре дает знать о себе, потрясая прутом с такой силой, что несколько человек не могут удержать последнего. Затем дух вместе с мудан возвращается в дом, где его встречают громкими изъявлениями радости.

Рис. 22. Изготовленные в период династии Чосон, бубенцы длиной в 21 см. Считалось, что их звук должен изгонять злых духов.

Бумага, которая была прикреплена к палке, складывается, в нее завертывается несколько монет, затем все это обмакивается в вино и, вместе с некоторым количеством риса, прикрепляется к одной из балок дома. Это место затем и считается жилищем духа. [xxv]

Вера в то, что всякая болезнь навеяна каким-нибудь недоброжелательным демоном, делала необходимыми услуги паньсу и мудан для удаления такого демона из дома. Из всех болезней самая страшная для корейцев была, без сомнения, оспа - бич корейских детей.

По преданию, она была занесена в Корею из южного Китая около 1000 лет тому назад. Демон оспы называется корейцами ма-ма; к нему, не в пример демонам других болезней, население выказывает величайшее почтение, опасаясь как-нибудь оскорбить его, так как дух этот от малейшего неуважения становится чрезвычайно свирепым. [xxvi] Когда оспа появлялась в деревне или городе, то население готовится к встрече духа этой болезни, как к празднику: все по несколько раз в день обливали себе голову водой, для чего употреблялись совершенно новые кружки (это, по мнению корейцев, предохраняло их от страшной болезни, причем более действительной для этой цели считается морская вода), и приглашается мудан, которая должна почтить прибытие демона соответствующими обрядами. У дверей каждого дома для духа оспы выставляется стол, уставленный яствами и фруктами. При появлении в доме оспы, у дверей немедленно вывешивается значок, или вся дверь вымазывается желтой глиной, с тем, чтобы никто из посторонних своим присутствием не раздражал страшной гостьи. Соседей просят в это время работать как можно меньше, иначе дух раздражается недостаточным уважением к себе и становится очень суровым. Больному ребенку поклоняются, ибо, по мнению корейцев, во время болезни он находится в непосредственных сношениях с демоном и обладает сверхъестественными способностями, будучи, например, в состоянии видеть и слышать то, что происходит на больших расстояниях от него. Предполагали, что опасность проходит через 12 дней; тогда снова призывают мудан, и духу дается прощальный обед, в котором принимают участие родственники и знакомые. Затем приготовляют изображение небольшой соломенной лошади, навьючивают на нее разные кушанья и даже деньги для духа, и затем, прощаясь с последним, высказывают ему сердечные пожелания счастливо вернуться к себе домой. [xxvii]

Рис. 23. Высеченные из камня черепахи иногда являются основанием для памятников на могилах; надгробная плита устанавливалась стоймя на спине черепахи.

Кроме умилостивления духов, услуги мудан требовались еще в очень многих других случаях. Важной ее функцией являлось гадание. Несмотря на низкое положение, которым вообще пользовалась у корейцев женщина, вера в полное вселение демона в мудан настолько возвышала ее над ее полом, что корейцы обращались к ней с таким же доверием, как и к паньсу, для определения исхода какого-нибудь торгового предприятия, разных проектов, шансов на повышение и вообще на успех, а равно и для выяснения тайных причин потери богатства, неудач и болезней. В общем, по тем же насущным вопросам, что и сегодня. Мудан на все эти вопросы получала ответ от демона непосредственно, или же прибегала к гаданию посредством риса или вещего звона. Гадание на рисе состояло в том, что мудан бросала несколько рисовых зерен на стол, после чего наблюдала сочетание этих зерен. Для гадания посредством вещего звона употреблялась ореховая палка, к концу которой были прикреплены колокольчики. Мудан усиленно потрясала ей, стараясь, таким образом, услышать в звоне колокольчиков голос демона. [xxviii]

Продажа детей демону была также одной из важных функций мудан и практиковалась в широких размерах. Кореец, желая благополучия и долгой жизни своему сыну, полагал, что лучшим средством к достижению этого является продажа ребенка какому-нибудь духу. Когда было решено совершить такую продажу, отец советовался с мудан относительно времени и места ее совершения. Местом обыкновенно избирается каменная глыба вблизи дома, где и происходило посвящение ребенка демону. После этого в 15-й день первой луны и в 3-й день третьей луны у этой глыбы совершалось поклонение, и приносились жертвы. После акта продажи имя демона присоединялось к имени мальчика, который оставался жить по-прежнему в своей семье. [xxix]

Мудан призывалась также для очищения колодцев, в которых утонул человек.

Считалось, что после чьей-либо смерти она может заставить душу умершего вернуться в дом на некоторое время. [xxx]

Если кто-нибудь хотел избавиться от несчастья, он призывал мудан, которая завертывала монету в изображение какого-нибудь животного и выбрасывала все это на улицу. Если какой-нибудь бедняк поднимал и разрывал это изображение, чтобы достать оттуда монету, то предполагалось, что он взял на себя несчастье, которое заключалось в этом изображении. Еще более была распространена замена в подобных случаях живого человека чучелом, причем в обрядах, сопровождающих эту замену, принимали участие паньсу или мудан. [xxxi] Так, в случае болезни шаманы привязывали платье больного к бамбуковой палке и махали им во все стороны, затем подбрасывали и били, представляя этим, что наказывают самого провинившегося перед духами больного. Во все это время шаманы кружатся, бьют в медные тазы и пришептывают; затем платье сжигается.

Рис. 24. Самул значит “четыре предмета” и относится к четырем традиционным ударным инструментам. Самул нори – это современный сценический вариант народных песен. Стиль был создан лишь 15 лет назад для выступления на сцене, но его корни уходят в народные ритмы крестьянской и шаманской музыки.

Чтобы отвратить от себя на весь год зло, корейцы 14 числа первого месяца приготовляли из соломы чучело, изображающее человека, и, одев это чучело в платье, выбрасывали его ночью на большую дорогу. Существовало убеждение, что все то, что должно было случиться с человеком, непременно произойдет с чучелом, которое завернуто в его платье, и что таким образом человеку удастся отвратить угрожающую ему от злого рока опасность на целый год, ибо происходящая при этом перемена платья вводит в заблуждение судьбу, которая, благодаря новому платью, не узнает прежнего человека. После этого в знак радости устраивался пир для всех знакомых. [xxxii]

Совершение всех перечисленных выше обрядов обходилось корейцам очень дорого. По отчету губернатора Сеула, в январе 1897 г. в столице имелось одних мудан свыше 1.000 человек; каждая зарабатывала около 15 долларов ежемесячно, так что годовой итог для одних мудан и для одного лишь Сеула составлял 180.000 долларов. Можно сказать, что на шаманские обряды корейский народ расходовал ежегодно свыше 2 - 1,5 млн. долларов. [xxxiii]

Действительно, в Корее до сих пор наблюдается тенденция к сохранению культовых обрядов и суеверий, носящих “домашний” характер, чем, видимо, и вызвана неизменная популярность таких верований, которые не требуют официальных публичных церемоний. Во всяком случае, если мы видим столь сильную привязанность корейцев к древнейшим культам в конце XIX в., то отсюда нетрудно сделать вывод о том, сколь сильные позиции занимали они в IV – IX вв., когда конфуцианство, буддизм и даосизм только начинали распространяться в Корее.

Отсутствие сына до сих пор расценивается как многими как конец семьи, рода. В прошлом вина за это возлагалась исключительно на женщину. Это было вторым (после непочтительности к свекру и свекрови) из “семи преступлений”, за которые с ней можно было развестись. Поэтому женщины прилагали все усилия, чтобы родить именно сына. Для этого они и вызывали шаманок, которые проводили многочасовые камлания, заклиная духов. Молились Горному Духу – самому всесильному в шаманистском пантеоне, или созвездию Большой Медведицы. [xxxiv]

Рис. 25. Горный Дух изображался созвездием Большой Медведицы.

Обряды отнимали немало сил и средств. Например, в районе Ульчин (провинция Канвондо), готовясь к ним, тщательно мылись в родниковой воде, собранной в каштановой долине, постились. Затем в определенный геомантом “счастливый” день готовили кашу из семь раз промытого риса, добавляли минтай и водружали на тарелку с этим жертвенным блюдом моток ниток. Один его конец привязывали к священной скале, а другой – к нижней части живота женщины. Она сидела у скалы и молилась несколько дней – до тех пор, пока не чувствовала, что в нее входит живительная сила. Все это время сидела рядом свекровь с розгами в руках. Если после такой процедуры рождался ребенок, то камень считался его “вторым отцом”. Если этот ребенок заболевал, его несли к камню-отцу и просили помочь выздороветь. [xxxv]

У многих статуй Будды в Корее нет носов. Поскольку нос “напоминает мужской половой орган”, его отбивали, размалывали в муку и добавляли в пищу. Так же поступали с кусками гранита с могильных плит, где были выгравированы иероглифы, которые ассоциировались с мужчиной: ча – “сын”, нам  - “мужчина”, мун – “образованность”, му – “сила”, ин – “гуманность”, ый – “смысл”, чи – “знание”, ён – “мужество”, ком – “меч”, пхиль – “кисть”. [xxxvi]

Не считалось зазорным украсть кымчуль – соломенную веревку, которую вывешивали на воротах, чтобы всем сообщить радостную весть о рождении ребенка. Если родился мальчик, к ней привязывали по три перца и по три кусочка древесного угля, если девочка – сосновые ветки, белую бумагу. Украденную в доме, где родился сын, кымчуль вешали в своей комнате или варили из нее кашу и ели. Иногда тайком уносили только перец с заветной веревки, клали его в чан с соевым соусом и постоянно употребляли в пищу. Считалось хорошей приметой, если невеста, которую в паланкине несли после свадьбы в дом мужа, видела по дороге кымчуль, оповещавшую о рождении сына. Молодая старалась взять ее с собой. [xxxvii]

[i] Ibid.

[ii] Bishop. Korea and Her Neighbours. L., 1898, p. 168.

[iii] См. Описание Кореи. Ч. I. СПб, 1900, с. 154. – 156.

[iv] Ионова Ю.В. Пережитки тотемизма в религиозных обрядах корейцев. // Религия и мифология народов Восточной и Южной Азии. М., 1970, с. 67.

[v] Hulbert H.B. The Passing of Korea. L., 1906, р. 14.

[vi] См. Hulbert H.B. The Korean Mudang and Paksu. // The Korea Review. Vol. 3, №6, 1903.

[vii] Underwood H.G. The Call of Korea. Political. Social. Religious. N.Y., 1908, р. 331 – 332.

[viii] Ланьков А.Н. Странники по потустороннему миру. / (Хаотические) заметки корееведа. Изд.: “Сеульский вестник”. Сеул, 1999, с.173.

[ix] Ланьков А.Н. Указ. соч., с. 180.

[x] Underwood H.G. The Call of Korea. Political. Social. Religious. N.Y., 1908, р. 112.

[xi] Ланьков А.Н. Указ. соч., с.183.

[xii] Там же.

[xiii] Описание Кореи. Ч. I. СПб, 1900, с. 214.

[xiv] Ross J.K. Corea. It’s History, Customs and Manners. L., 1891, р. 130.

[xv] Op. cit., p. 134.

[xvi] Описание Кореи. Ч. I. СПб, 1900, с. 220.

[xvii] См. там же.

[xviii] Девяносто девять площадей наших обычаев. Т.II. Сеул: Халлим, 1997, с. 312.

[xix] См. Описание Кореи. Ч. I. С. 231 – 232.

[xx] Osgood C. The Koreans and their Culture. N.Y., 1948, р. 85.

[xxi] Op. cit., pp. 86 – 87.

[xxii] Джарылгасинова Р.Ш., Ионова Ю.В. Корейцы. // Календарные обычаи и обряды народов Восточной Азии. Годовой цикл. М., 1989, с. 161.

[xxiii] Им Донхи. Поминальные обряды в Корее. Сеул, 1994, с. 186.

[xxiv] См. Серошевский В. В стране утреннего спокойствия в 1903 г. СПб. (б. г.), с.121.

[xxv] Описание Кореи. Ч. I. С. 237 - 239.

[xxvi] Девяносто девять площадей наших обычаев. Т.II. Сеул: Халлим, 1997, с. 324.

[xxvii] См. там же, с. 324 – 326.

[xxviii] Clark C.A. Shamanism: Religion of Old Korea. 1929, reprint, Seoul: Christian Literature Society of Korea, 1961, p. 139.

[xxix] Ross J.K. Corea. It’s History, Customs and Manners. L., 1891, рр. 160 – 162.

[xxx] Op. cit., p. 165.

[xxxi] Hulbert H.B. The Korean Mudang and Paksu. // The Korea Review. Vol. 3, №7, 1903.

[xxxii] Ibid.

[xxxiii] Описание Кореи. Ч. I. С. 305.

[xxxiv] Ионова Ю.В. К вопросу о культе медведя, пещер и гор у корейцев. // “Страны и народы Востока”. Вып. 6. М., 1967, с. 39.

[xxxv] Ионова Ю.В. Обряды, обычаи, и их социальные функции в Корее: сер. XIX – XX вв. М., 1982, с.178.

[xxxvi] Ионова Ю.В. Пережитки тотемизма в религиозных обрядах корейцев. // Религия и мифология народов Восточной и Южной Азии. М., 1970, с. 74.

[xxxvii] Ионова Ю.В. Обряды, обычаи, и их социальные функции в Корее: сер. XIX – XX вв. М., 1982, с.186.