Конфуцианские традиции в условиях вестернизации и христианизации.

Конфуцианские принципы хорошо ощутимы именно в служебной жизни корейцев. При всех успехах корейской экономики предпринимательство остается в стране достаточно малоуважаемым видом деятельности, в то время как былое преклонение перед государственной службой, преподаванием и учеными занятиями продолжает существовать. Жизнь корейских организаций пропитана тем же духом иерархии и конформизма, тем же стремлением избегать ненужных конфликтов, которое было характерно для них и в далекие времена. Продвижение в соответствии с возрастом и выслугой лет, которое также базируется на старых конфуцианских представлениях, по-прежнему остается характерным для корейских фирм. [i]

Для мужчины-корейца работа (особенно в большой фирме) – это не трудоустройство с целью заработка, а членство в организации, и интересы ее превалируют над интересами семьи и частной жизнью. Компания воспринимается им не как нечто неодушевленное, где главная цель – максимальное получение прибыли, а как сеть человеческих отношений, в основе которой лежит все та же модель традиционной патриархальной семьи с ее системой иерархии, “только более развитая”. Разделение работы на “мою” и “твою” - “эгоизм”. Необходимость жертвы личным во имя общественного – аксиома. Отношения между сослуживцами основываются на чон – чувстве семейной привязанности. Отношения между главой и подчиненными есть отношения между членом семьи и ее главой. Идеальный босс – “тот, кто подобен старшему брату”. Эссеист Ли Кю Тхэ, который в современной Корее заслуженно считается ведущим авторитетом в вопросах национального характера, как-то заметил: “Иерархичность - способ существования корейца, а выход из иерархической структуры равносилен выходу из корейского общества”.

Рис. 86. Ритуал в честь дня рождения Конфуция (наши дни).

Разумеется, влияние, которое оказывает иерархичность на жизнь современного корейского общества, нельзя оценить однозначно. С одной стороны, нравится это или нет, но именно иерархичность и конформизм во многом способствовали корейскому, и шире говоря, дальневосточному “экономическому чуду”, ибо дисциплинированность рабочей силы, готовность корейцев без ропота сносить лишения и без пререканий исполнять приказы стали одним из факторов, который обеспечил и политическую стабильность, и высокую производственную дисциплину, столь необходимую в тот период, когда развитие страны зависело от копирования зарубежных технологий. С другой стороны, излишняя иерархизированность становится в последнее время серьезной проблемой, ибо она во многом сковывает творческое мышление.

В Корее царит уникальный коллективизм, в котором западному индивидуализму душно и даже русским с их соборностью тяжеловато. Приезжим вежливость по отношению к начальству часто кажется фальшивой, неискренней, поражает удивительная законопослушность и групповое мышление.

К неизменным конфуцианским принципам относится, пожалуй, в первую очередь, особая роль образования. Разумеется, во всех обществах образование открывает “путь наверх”, однако в Корее наличие университетского диплома является абсолютно обязательным условием карьеры в любой области. Подобно тому, как в старые времена человек, не сдавший государственных экзаменов, не мог рассчитывать на служебный успех, так и сейчас неудачник, не поступивший в университет, может ставить крест на любых своих карьерных амбициях. В то же время, как и в давние века, образование рассматривается не как способ получить какие-то конкретные знания, а как средство совершенствования личности, и ее общей подготовки. В былые времена знания конфуцианского канона и умение писать стихи на древнекитайском было достаточно для того, чтобы строить плотины, ездить с посольствами за границу, разбирать уголовные дела и даже иногда командовать воинскими частями. В наши дни диплом престижного университета также открывает все двери, и мало кого интересует, есть ли какая-либо связь между тем, чем ему придется заниматься на работе.

Сейчас многие постоянно жалуются на рост индивидуализма и ослабление влияния традиционной этики. Это бесспорные явления, но очевидно, что американская традиция формально-вежливых отношений и, по сути, весьма отчужденных отношений между родителями и детьми еще не скоро появится в Корее.

Пожалуй, нигде конфликт процессов вестеринзации и традиционных установок не проявился так ярко, как в семейной жизни. Страна явно идет по тому пути, по которому прошли ужу многие общества, - по пути постепенного распада патриархальных семейных отношений и перехода к новой семье – нуклеарной, индивидуалистической, неиерархической и, увы, менее прочной. Проявлением этого стало заметное уменьшение количества неразделенных патриархальных семей, ослабление власти главы семьи над ее членами, либерализация половой морали и смягчение былого неприятия разводов. Все эти инновационные изменения являются результатом как прямого западного влияния, так и внутреннего развития корейского общества, которое само стало индустриальным и более не может существовать по тем нормам и правилам, которые были эффективны в сельской общине.

Рис. 87. Ученики конфуцианской школы Сонгюнгван в день открытых дверей.

Однако специфика этого процесса в Корее связана с тем, что конфуцианство, которое на протяжении многих веков было господствующей государственной философией и которое и поныне продолжает сохранять огромное влияние на повседневную жизнь корейцев и их систему ценностей, всегда идеализировало патриархальную семью. Почти все традиционные религиозные и идеологические системы недвусмысленно были на стороне патриархальной семьи. Однако вряд ли в какой другой из этих систем подобное отношение было выражено так сильно, как в конфуцианстве. Долг перед семьей был высшим долгом человека, а сохранение патриархальной семьи – одной из самых почитаемых добродетелей. В результате процесс реорганизации семейной жизни идут в Корее намного медленнее, чем можно было бы ожидать, и в целом корейские семейные отношения сохраняют былой патриархальный характер. Большую роль играет также и позиция государства, которое не без основания видит в сохранении традиционных семейных ценностей важный фактор, способствующий развитию страны. Однако, эта замедленность и, если угодно, архаичность для корейского общества становится источником не слабости, а силы, ибо сохраняющаяся так крепкая семья в состоянии выполнять ряд задач, которые в иных странах пришлось переложить на плечи общества, влияние которого в этой области, как приходится признать, оказалось не столь уж эффективным.

Рис. 88. Корейский традиционный дом.

Традиционная корейская система семьи, сложившаяся под влиянием конфуцианства, являлась ключевым фактором в поддержании гармоничных отношений между поколениями среди членов семьи на протяжении сотен лет. Однако война 1950 г., быстрая индустриализация и урбанизация с начала 60-х годов вызвали беспрецедентные социальные изменения, включая и ломку традиционных ценностей. В результате индивидуализм, материализм и эгоизм стали приходить на смену кооперации, духовности и альтруизму. Семейные узы быстро слабеют. Нуклевидные семьи - супруги и один-два ребенка – составляют большинство. Подавляющее большинство взрослых детей больше не хочет жить с родителями (а еще более – с дедами) и даже отказываются их обеспечивать, хотя в прошлом это был долг и обязанность по меньшей мере старшего сына. Что действительно поражает, так это то, что большинство родителей также не хотят сегодня жить со своими взрослыми детьми.

Процесс перехода к нуклеарной семье встречается в Корее с немалыми препятствиями, в том числе и идеологического характера: конфуцианские организации, выступающие в защиту традиционных ценностей, ведут активную пропаганду в пользу патриархальной семьи, корейские националисты неоконфуцианского толка тоже постоянно подчеркивают, что такая семья является одной из исконных ценностей национальной культуры. Разумеется, все эти лозунги не могут остановить неизбежного процесса, но они отчасти замедляют его.

Но в целом в Корее для корейцев по-прежнему характерны чрезвычайно прочные семейные связи. Как отмечают корейские социологи, приверженность традиционным семейным ценностям остается весьма типичной для современных корейцев, в том числе и молодых. В силу того, что корейское общество, оставаясь по своей сути конфуцианским, по-прежнему высоко ценит сыновнюю почтительность, а выражения “почтительный сын” (кор. хёчжа) или “почтительная дочь” (кор. хёнё) считаются одними из высших комплиментов. Несмотря на все перемены, родители по-прежнему чувствуют неограниченную ответственность за благосостояние своих детей, не останавливаясь ни перед какими жертвами, чтобы отправить детей колледж послать за границу для учебы, найти работу по возвращении найти им супруга выше среднего стандарта, обеспечить их квартирой или домом и т. д.

Отчасти объясняется и экономическими причинами: в условиях слабого развития системы пенсионного обеспечения как бы подразумевается, что обеспечение престарелых родителей должны брать на себя их дети. Однако куда большую роль при формировании тесных связей между родителями и детьми, да и вообще между близкими родственниками сыграли особенности корейской культуры, традиционные конфуцианские ценности.

Рис. 89. Последователи Конфуция. Церемония в Munmyo Shrine в Сеуле.

[i] См. в кн. Palmer S.J. Confucian Rituals in Korea, Berkeley – Seoul, 1992, p. 86 – 88.