ТУЗОВ Н.В.

Некоторые замечания о современной национальной политике

Россия является крупнейшим в мире многонациональным государством. Постепенно расширявшаяся со времен Киевской Руси, она смогла за всю свою историю сохранить уникальность и самобытность всех составляющих ее народов и племен. "Сколько малых народов Россия получила в истории, столько она и соблюла", - отмечал И.А. Ильин [Ильин И.А. Что сулит миру расчленение России //Наши задачи. Т.1. - М.,1992. - С.257]. Конечно, были перекосы и в национальной политике царской власти, но поистине государственные масштабы они получили лишь в наше время.

Судьба Советского Союза была в значительной степени предопределена еще в 20-х годах, когда начал вводиться в жизнь большевистский план создания новой национальной России. Местная специфика учитывалась в минимальной степени, во многом игнорировался исторический опыт Российского многонационального государства. В качестве примера достаточно взять рассматриваемый здесь регион Северного Кавказа, издавна известный своим полиэтническим составом. Согласно сообщениям Краевой комиссии по учету опыта районирования при Северо-Кавказском крайисполкоме в 20-е годах "приходилось (!) объединять в одну автономную единицу несколько национальностей, ибо они были малочисленны, чтобы образовать собой административное целое, и слишком отстали в культурно-хозяйственном отношении, чтобы иметь свой аппарат власти". [Россия сегодня: реальный шанс. М.,1994, с.190] "Необычная пестрота" этнической карты России не смутила большевиков, хотя, "национально - территориальное размежевание народов было делом искони безнадежным". [Ильин И.А. Что сулит миру расчленение России //Наши задачи. Т.1. - М.,1992, с.259].

Поверив в легкость разрешения национального вопроса, коммунистический режим решился на большее. В результате геноцида в форме массовых депортаций и репрессий целых народов Северного Кавказа (и не только), аннексии и ликвидации самостоятельной государственности, был нанесен сильнейший, трудно поправимый ущерб генофонду преследуемых народностей. Оставленные же ими земли в результате хищнической эксплуатации новыми поселенцами фактически пришли в негодность, что выразилось в разрушении среды обитания и подрыве традиционных систем жизнеобеспечения. И, наконец, коммунистическая система управления государством исходила из необходимости подчинения всех и вся коммунистической морали и принципам в призме классового подхода, не уделяя должного внимания специфике этнической и религиозной культуры, ценностям, менталитету.

Можно сказать, что современная Россия в этом плане продолжает практически ту же политику в отношении народов Северного Кавказа. Только теперь на месте первого секретаря обкома компартии, который хоть как-то был подотчетен Москве, стоят люди, иной раз просто купившие свое место за немалые деньги, и потому предоставленные сами себе. К сожалению, центральные власти очень медленно идут к пониманию того, что целостность и стабильность Российской Федерации во многом зависит от построения единой эффективной региональной (этнотерриториальной) политики, что требует учета целого множества факторов, детерминирующих как взаимоотношения между Центром и субъектом, так и дальнейшее развитие этого субъекта.

В России, по мнению большинства ученых, так до сих пор и не существует разработанной концепции региональной национальной политики, отсутствует эффективная институционально-координационная система. Это и не удивительно: среди самих российских лидеров все эти годы (90-е гг.) не было цельного представления о сути и содержании политики государства в отношении национального вопроса - чрезвычайно сложного. Не зря в свое время главным идеологом в области межнациональных отношений был сам И.В. Сталин - соглашаясь, что многое в этой области было организовано и образовано волюнтаристски и без должного научного обоснования, следует признать несомненность наличия достаточно стройной системы государственной политики и государственного устройства в плане реализации национальной политики.

Бывший министр по делам национальностей, а ныне сенатор и руководитель Ассамблеи народов России Р. Абдулатипов считает, что "национальная политика призвана, прежде всего, адаптировать государственную политику в целом к реальным условиям жизнедеятельности конкретных народов, национальностей, задачами их сотрудничества, в том числе и во имя усиления государства" [Абдулатипов Р. Парадоксы суверенитета. - М., 1995, с. 126; Печенев В.А. Россия многонациональная: опять на распутье? М., 1990].

Видимо, как одно из последних проявлений национальной политики государства следует признать принятие Государственной Думой 17 декабря 2001 г. федерального конституционного закона о порядке принятия в Российскую Федерацию и образования в ее составе нового субъекта РФ. Несмотря на ряд спорных моментов, данный закон российскими политиками в целом признается как необходимый и важный.

Наиболее активно этот вопрос разрабатывается применительно к регионам, занимающим промежуточное статусное положение между великорусскими областями и краями и национальными республиками. Будучи небольшими по множеству показателей (территория, население, экономика и др.), такие субъекты вполне могли бы быть объединенными в более мощные образования. Безусловно, такой процесс уже сам по себе является сложным и болезненным, не говоря уже о том, как такое нововведение может быть проведено в отношении национального субъекта. Распад СССР на 89 российских составных и центробежные процессы, не изжитые до сих пор, привел к чрезвычайно быстрому обособлению и утверждению локальных властных группировок, которые очень трудно будет убедить добровольно отказаться от власти. Может, поэтому первые тенденции по объединению субъектов стали более всего проявляться среди великорусских регионов (Ярославская область, Красноярский край). Наметившееся в начале 2003 г. ускорение в деле объединения двух и более субъектов РФ (на востоке страны) обусловлено, по всей видимости, прежде всего политическими причинами, а именно: грядущими выборами в Госдуму и президентскими весной 2004 г. Подобный подход на Северном Кавказе в принципе невозможен.

Исторический опыт России утверждает, что в нашем государстве превалировал, как правило, лишь один путь - создание гетерогенного федеративного государства, с признанием социально-политической разнообразности федеративных государственных образований (впрочем, к имперскому периоду это не относится). И если к середине 90-х годов были сделаны соответствующие шаги в этом направлении: значительно расширены рамки децентрализации управления, произошло перераспределение предметов ведения и полномочий между центром и субъектами, то с приходом к власти В.В. Путина ситуация стала в корне изменяться.

В национальных субъектах Федерации трансформация органов власти и системы управления из объекта управления в равнозначную управленческую единицу сопровождается активизацией этнического фактора (как правило, вместе с религиозным), что вызывает необходимость постоянного, целеустремленного, концептуального анализа складывающейся в них ситуации. Анализу также должны подвергаться объективные и субъективные предпосылки, обусловившие актуализацию этнической и религиозной сторон общественного сознания, тенденции и перспективы их развития.

Ярким примером здесь является пример с Чеченской Республикой. От ряда российских политиков, а также видных чеченских общественных и политических деятелей высказывалось предложение о разделе республики на северную, цивилизованную, и южную, традиционную, части. Это обосновывалось ссылками на силу религии и традиций. При этом южная часть должна была быть вне состава России.

Сейчас, в условиях прошедшего референдума по Конституции Чечни и подготовки выборов ее руководства, думских выборов и выборов Президента России, вопрос отпал. Впрочем, и раньше было ясно, что создание чисто этнорелигиозного анклава на Северном Кавказе чревато рецидивами межэтнических и межконфессиональных столкновений и усобиц. Рассмотрение этой и других примеров попыток перекройки существующих границ на Северном Кавказе однозначно свидетельствует о значительной политической и конъюнктурной составной в "восстановлении исторической справедливости" в области административного устройства региона, но также говорит и о силе влияния религиозно-культурного пласта общественной жизни в подобных сообществах.

По всей видимости, права народов на самоопределение не получат своей реализации в подобной трактовке, поскольку в таком случае они вступают в противоречие с двумя другими важнейшими принципами, зафиксированными в международных документах: соблюдение прав человека и нерушимость границ субъектов Российской Федерации. Можно констатировать, что отсутствие опыта в строительстве демократического государства и действенных механизмов федеративных отношений затрудняют реформирование страны.

Автор уверен, что большую помощь центральным и местным государственным органам власти в регулировании общественных процессов, в утверждении баланса между самыми различными, порой диаметрально противоположными силами и интересами, в достижении согласия между массами и властными структурами, может оказать именно знание местной этнической и религиозной специфики, их проявление в политической, экономической и иных областях жизни общества. Этнические процессы: всплеск национального сознания, резкое перерастание социально-политической активности людей в националистическую форму в виде спектра национально-политических движений, этнорелигиозных мировоззренческих течений и общественно-политических организаций и т.д. - имеют объективную внутреннюю логику развития, ведущую, при их игнорировании, к усилению политического экстремизма и политического насилия.

Положение осложняется также тем обстоятельством, что значительное распространение во многих регионах получило такое недопустимое для много этнической страны явления, как ксенофобия и мигрантофобия. Традиционной для России формой ксенофобии был бытовой антисемитизм, который постепенно уступает место антикавказским настроениям. Это заметил также и А. Солженицын в своих "Двести лет вместе" (Москва, 2002): "Но надо и не упускать из виду: за последние годы состояние России столь крушительно изменилось, что исследуемая проблема (русско-еврейских отношений - Н.Т.) сильно отодвинулась и померкла сравнительно с другими нынешними российскими". Рост ксенофобии объясняется военными действиями в Чеченской Республике и появлением этнополитического терроризма и воинствующего фундаментализма, интенсивными миграциями в Россию из Кавказского региона, антиконституционными мероприятиями региональных властей по вытеснению "иногородних" (Москва, Краснодарский край и т.д.). В наибольшей мере антикавказские настроения распространены в великорусских краях и областях Северного Кавказа, особенно в местах проживания казачества. Это стало возможным не только в силу социально-экономических причин, но и в силу девальвации идеи сотрудничества и взаимопомощи российских народов, которая на протяжении веков являлась стержневым элементом развития российской цивилизации, национальной политики.

Современная духовная и идеологическая ситуация в стране и на Северном Кавказе в частности, осложнение межконфессиональных и межэтнических отношений, несомненно, сказываются на межэтническом взаимодействии. Следует признать, что "хотя общечеловеческие мотивы признаны ведущими в структуре общественного сознания и поведения, влияние национальных особенностей нередко оказывается решающим фактором, который во многом определяет облик общественных и политических движений". [Тощенко Ж.Т. Социология. - М., 1994, с.230]. Данный аспект никак нельзя упускать из виду, поскольку до сих пор мало изучены нормы социально-психологического типа, которые регулируются моралью, обычаями, традициями.

Cубэтнические трения - это гносеологическое отражение онтологического бытия этноса и является одной из форм его самосознания и самопознания. Соотносясь с окружающим миром через бинарную оппозицию "мы-они", этносы признают "своими" только ближайшее родственное окружение. Одним из результатов такого подхода является перенос в сферу реальной политики определенных мировоззренческих разногласий между мультикультурными сообществами. Трудность в нахождении компромиссов в подобной ситуации заключается, прежде всего, в том, что в этом небольшом регионе Северного Кавказа соседствует множество этносов, с давними претензиями и упреками в адрес друг друга. Автор полагает, что преодоление разногласий на субэтническом уровне, возможно, прежде всего, через формирование новых целей дальнейшему развитию этносов.

Конфликты на всем пространстве Кавказа вовсе не случайны. Им предшествовала соответствующая подготовка: идеологическая, организационная, материальная, боевая, зачастую дипломатическая и т.д. Развитие событий в 90-е годы показало, что основная причина конфликтов находится в объективно экономических, а также в сфере межэтнических и межрелигиозных отношениях, не подкрепляющихся даже элементарным знанием основ собственной религии. Кроме того, борьба за власть по своей сути всегда есть борьба за экономические блага - для себя и для своих сторонников. Центральным, основополагающим аспектом конфликта в социальных системах является, по оценке многих зарубежных и российских исследователей, стремление к перераспределению или изменению структур власти и взятию под контроль распоряжения материальными ресурсами и привилегиями.

Регион Северного Кавказа настолько специфичен и самодостаточен, что здесь коммуникация с носителями чужих культур может столкнуться с непредвиденными трудностями и привести к нежелательным последствиям - например, к трениям в результате отрицания культурных расхождений. В полиэтнических регионах взаимовосприятие людей должно стимулироваться в рамках долгосрочных мероприятий по гармонизации общественно-политической ситуации.

Региональная национально-культурная политика государства должна стать органичной частью общей культурной политики, направленной на сохранение, воспроизводство и развитие этнических культур и языков в условиях глобализации мира и модернизации общества. Следует самым активным образом развивать режим демократии в отношении меньшинств, всячески поддерживать их реальный паритет с этническим большинством региона (субъекта). Эффективность проводимой государством политики в отношении северокавказских народностей во многом зависит от объективности оценки складывающейся ситуации в регионе, учета субэтнических и религиозных аспектов жизни этих традиционных обществ.