В.П. Буданова

История мировых цивилизаций

Хрестоматия

Глава V. Цивилизация Древнего Рима

На главную страницу хрестоматии | На главную страницу курса

1. Природа и население

Описание Италии Полибием

Полибий (ок. 201-120 гг. до н.э.) - древнегреческий историк, автор Всеобщей истории, в которой пытался показать как и почему римляне подчинили своей власти большинство окружавших их племен и народов.

II. 14-15. Вся Италия представляет подобие треугольника, одну сторону которого обращенную к востоку, омывают Ионийское море и примыкающий к нему Адриатический залив, другую сторону, обращенную к югу и западу, омывают Сицилийское и Тирренское моря Сближаясь между собою, стороны эти образуют в вершине южный мыс Италии, именуемый Кокинфом и разделяющий моря Ионийское и Сицилийское. Третью сторону, идущую на север по материку, образует во всю длину Альпийский хребет, который начинается от Массалии и земель, лежащих над Сардинским морем, и тянется непрерывно до наиболее углубленной части Адриатики; лишь на небольшом расстоянии от моря хребет оканчивается. Южный край названного хребта следует принимать как бы за основание треугольника; к югу от нее простираются равнины, занимающие самую крайнюю северную часть Италии, о которых и идет теперь речь; по плодородию и обширности они превосходят остальные известные нам равнины Европы. Общий наружный вид этих равнин - также треугольник; вершину его образует соединение так называемых Апеннинских и Альпийских гор недалеко от Сардинского моря над Массалией. На северной стороне равнины тянутся, как сказано выше, Альпы на две тысячи двести стадий, а вдоль южной стороны тянутся Апеннины на пространстве трех тысяч шестисот стадий. Линией основания всей фигуры служит побережье Адриатического залива; длина основания от города Сены до углубления залива более двух тысяч пятисот стадий, так что объем упомянутых выше равнин составляет немного меньше десяти тысяч стадий.

Нелегко перечислить все достоинства этой земли. Так, она изобилует хлебом в такой степени, что в наше время нередко сицилийский медимн пшеницы стоит четыре обола, медимн ячменя два обола, столько же стоит метрет вина; гречиха и просо родятся у них в невероятном изобилии. Как много растет желудей на этих равнинах в дубовых лесах, раскинутых на некотором расстоянии один от другого, всякий может заключить лучше всего из следующего: в Италии убивают огромное количество свиней частью для домашнего употребления, частью для продовольствия войск, и животных привозят главным образов с этих равнин. О дешевизне и обилии различных съестных припасов можно судить вернее всего по тому, что путешествующие в этой стране, заходя в таверну, не расспрашивают о стоимости отдельных предметов потребления, но платят столько, сколько возьмет хозяин с человека. Обыкновенно содержатели таверн, давая часто (всего вдоволь, берут за это пол-асса, что составляет четвертую часть обола; лишь в редких случаях взимается более высокая плата.

С обеих сторон Альп, как с той, которая обращена к реке Родану, так и с другой, спускающейся к названным выше равнинам, холмистые и низменные местности густо заселены: лежащие по направлению к Родану и к северу заняты галагами, которые называются трансальпинами, а обращенные к равнинам заселены таврисками, агонами и многими другими варварскими народами. Трансальпинами галаты называются не по своему лроисхождению, но по месту жительства, ибо слово trans значит по ту сторону, и римляне называют трансальпинамя тех галатов, которые живут по ту сторону Альп. Вершины гор вследствие скудности почвы и скопления на них вечных снегов совершенно необитаемы.

Цит. по изданию: Хрестоматия по истории древнего мира / Под ред. В.В.Струве. М., 1953. Т. III. С. 8-10.

Дионисий Галикарнасский о древнейшем населении Италии

Дионисий Галикарнасский (ок. 60-5 до н.э.) - греческий историк и оратор. Свыше 20 лет прожил в Риме. Плод его жизни - Римская древняя история в 20 книгах, в которой он старался доказать единое происхождение греков и римлян, чтобы таким образом сделать для греков более сносным их подчинение римлянам.

I. 26, 30. ...Одни считают тирренцев исконными жителями Италии, другие считают их пришельцами. Про их название те, кто считает их туземным народам, говорят, что оно им дано от того вида укреплений, которые они первые из живущих в той стране стали у себя воздвигать: у тирренщев, как и у эллинов, окруженные стенами и хорошо прикрытые строения - башни - называются тирсами или тиррами; одни полагают, что их название дано им из-за того, что у них имеются такие постройки, подобно тому, как и мосинойки, живущие в Азии, названы так из-за того, что живут за высокими деревянными, частоколами, словно, в башнях, которые у них называются мосинами.

Другие, которые считают их переселенцами, говорят, что вождем переселенцев был Тиррен и что от него получили свое название и тирренцы. А сам он был по происхождению лидиец из земли, ранее называвшейся Меонией... У Атиса... родились два сына: Лид и Тиррен. Из них Лид, оставшийся на родине, унаследовал власть отца, и по его имени и земля стала называться Лидией; Тиррен же, став во главе уехавших для поселения, основал большую колонию в Италии и воем участникам предприятия присвоил название, происходящее от его имени.

Гелланик Лесбосский говорит, что тирренцев раньше называли пеласгами; когда же они поселились в Италии, то приняли название, которое имели в его время... Пеласги были изгнаны эллинами, они оставили свои корабли у реки Спинеты в Ионическом заливе, захватили город Кротон на перешейке и, двинувшись оттуда, основали город, называемый теперь Тирсенией...

Мне же кажется, что ошибаются все, считающие тирренцев и пеласгов за один народ; что они могли заимствовать друг у друга название, не вызывает удивления, так как нечто подобное происходило и у некоторых других народов, как эллинских, так и варварских, как, например, у троянцев и фригийцев, живших поблизости друг от друга (ведь у многих народов происхождение считается общим, и такие народы отличаются между собой только по названию, а не по своей природе). Не меньше чем в других местах, где происходило смешение названий у народов, такое же явление наблюдалось и среди народов Италии. Было же такое время, когда эллины называли латинов, умбров и авзонов и многие другие народы тирренцами. Ведь продолжительное соседство народов делает затруднительным для отдаленных жителей их точное различение. Многие историки предполагали, что и город Рим - тирренский город. Я соглашаюсь с тем, что у народов происходит перемена названия, а потом перемена в образе жизни, но я не признаю, чтобы два народа могли обменяться своим происхождением; я опираюсь в данном случае на то, что они при этом отличаются друг от друга во многих отношениях, особенно же речью, примем ни одна не сохраняет в себе никакого сходства с другой. Ведь кротонцы, - как говорит Геродот , - не говорят на одном языке ни с кем из живущих по соседству с ними, ни плакийцы не имеют общего с ними языка. Ясно, что они принесли с собой особенности языка, переселяясь в эту страну, и оберегают свой язык. Разве покажется кому-нибудь удивительным, что кротонцы говорят на том же диалекте, как и плакийцы, живущие в Геллеспонте, раз те и другие первоначально были пеласгами, и что язык кротонцев не похож на язык тирренцев, живущих с ними в близком соседстве...

Опираясь на такое доказательство, я и думаю, что тирренцы и пеласги разные народы. Не думаю я также, что тирренцы выходцы из Лидии, ведь говорят они не на одинаковом языке, и даже нельзя про них сказать, что если они говорят и не на одинаковом языке, то все же сохраняют некоторые обороты речи родной земли. Они и сами полагают, что и боги у лидийцев не такие же, как у них, и законы, и образ жизни совсем неодинаковые, но во всем этом они больше отличаются от лидийцев, чем даже от пеласгов. Ближе к истине находятся те, кто утверждает, что это ни откуда не прибывший, но туземного происхождения народ, поскольку к тому же обнаруживается, что это очень древний народ, не имеющий ни общего языка, ни образа жизни с каким-либо другим племенем. Эллинам же ничто не мешает обозначать его таким названием как бы из-за постройки башен для жилья, или как бы по имени их родоначальника. Римляне же обозначают их другими названиями, а именно: по имени Этрурии, земли, в которой проживают, они и самих людей называют этрусками. А за их опыт в исполнении священнослужений в храмах, которым они отличаются от всех других народов, римляне называют их теперь менее понятным названием тусков, раньше же называли, уточняя это название по греческому его значению, тиосками, ... сами же они себя называют точно так же (как и в других случаях) по имени одного из своих вождей расеннами...

Фила же пеласгов, которая не погибла, рассеялась по другим колониям и в небольшом числе из прежнего большого своего состава, смешавшись в политическом отношении с аборигенами, оставалась в тех местах, где со временем их потомки вместе с другими основали город Рим...

Цит. по изданию: Хрестоматия по истории древнего мира / Под ред. В.В.Струве. М., 1953. Т. III. С. 10-12.

2. Архитекторы римской государственности

Плутарх о реформах Гракхов

Плутарх (ок. 46 - ок. 127) - греческий писатель и философ, в Сравнительных жизнеописаниях изложил биографии Тиберия и Гая Гракхов. У Плутарха нет единой точки зрения на реформы Гракхов. Как биографа и моралиста, его интересуют главным образом черты характера этих римских государственных мужей.

Тиберий Гракх

8. Земли, завоеванные у соседних народов, римляне частью распродавали, частью обращали в государственное имущество и раздавали в пользование малоимущим гражданам за небольшую плату. Богатые стали повышать арендную плату и вытеснять таким путем бедных с их участков, вследствие чего был издан закон, не дозволявший ни одному гражданину держать более 500 югеров земли. Закон этот положил на некоторое время предел корыстолюбию богатых и помог бедным удержаться на арендуемых ими участках и сохранить те доли, которые достались им при первоначальной разверстке. Но вскоре богатые стали переводить на себя аренду через посредство подставных лиц, а в конце концов открыто закрепили за собой большую часть земель. Вытесненные с участков бедняки уже не проявляли готовности исправно нести военную службу и растить с должной заботой своих детей, так что в Италии стали замечаться, с одной стороны, убыль в свободных гражданах, а с другой - наплыв рабов-варваров, с помощью которых богатые обрабатывали отнятую у граждан землю...

...Тиберий, отправляясь в Нумантию и проезжая через Этрурию, увидел здесь картину запустелого края, а на пашнях и пастбищах, в качестве пахарей и пастухов, одних чужеземцев и варваров. Тогда-то и зародились у него те политические планы, осуществление которых причинило братьям столько бед. Но, в действительности, сильнее всего побудил в нем честолюбивые стремления и решимость действовать сам римский народ, призывавший Тиберия надписями на портиках, стенах и памятниках отнять у богатых государственные земли для раздачи их неимущим.

9. ...закон Тиберия повелевал лишь отказаться, притом за выкуп, от незаконного владения в пользу нуждающихся граждан. Как ни умеренна была эта реформа, народ готов был удовольствоваться ею и забыть прошлое, лишь бы оградить себя от несправедливостей в будущем. Но богачи и крупные собственники восстали из корыстолюбивых побуждений против закона, из упорства же и чувства озлобления - против самого законодателя...

10. ...богатые обратились к одному из трибунов, Марку Октавию, молодому человеку, известному своей скромной жизнью и строгими нравами. Октавий был товарищем и другом Тиберия и сначала уклонялся от борьбы из уважения к нему. Но затем, под давлением настойчивых просьб со стороны многих влиятельных лиц, он, как бы уступая насилию, выступил противником Тиберия и отклонил закон... Тиберий, раздраженный неудачей, взял обратно свой умеренный проект и внес другой, более благоприятный для масс и более жесткий для насильников: новый закон повелевал им немедленно освободить земли, которыми они владели вопреки старым законам. Это повело к ежедневно возобновлявшейся борьбе на трибуне между Тиберием и Октавием Так как Тиберий видел, что собственные интересы Октавия как крупного землевладельца затрагиваются новым законом, он обратился к своему противнику с просьбой отказаться от спора и выразил при этом готовность возместить ему стоимость его земель из собственных, хотя и не очень больших средств. Октавий от этого предложения отказался... В результате этих распоряжений все должностные лица отказались из страха ответственности от исполнения своих обязанностей...

11. Когда же наступил день народного собрания и народ, был созван Тиберием для подачи голосов, оказалось, что избирательные урны похищены богачами - событие, вызвавшее большое смятение... И вот Тиберий, не имея возможности провести иным способом свой закон, обращается к средству предосудительному и незаконному, а именно - к отстранению Октавия от власти. Начал он, однако, с увещеваний... Но Октавий ответил отказом, и тогда Тиберий заявил, что раз два трибуна, имеющих одинаковую власть, расходятся во взглядах на важные вопросы, то дело не может обойтись без вооруженной борьбы, и что он видит единственный выход из затруднения в том, чтобы один из них был отрешен от власти;

12. На следующий день, как только собрался народ, Тиберий поднялся на трибуну и вновь попытался убедить Октавия, но тот оставался непреклонным. Тогда Тиберий внес предложение об отстранении Октавия от трибуната и тут же поставил этот вопрос на голосование Таким образом, закон был проведен, и Тиберий приказал одному из своих вольноотпущенников (он всегда пользовался этими людьми как ликторами) силой свести Октавия трибуны.

...15. Итак, он в тот раз распустил собрание; но, чувствуя, что в поступке его с Октавием не только знать, но и народ видит проявление чрезмерной страстности, он обратился к народу с речью Народный трибун, - говорил Тиберий, - есть лицо священное и неприкосновенное; ибо деятельность его посвящена народу, и он призван защищать интересы народа. Но если трибун, отвратившись от народа, причиняет ему вред, умаляет его власть, препятствует ему голосовать, то он сам отрешает себя от должности, так как не исполняет своего долга. Ведь народ выбирает одинаково и консула, и трибуна... Итак, недопустимо и то, чтобы трибун, погрешивший против народа, сохранил неприкосновенность, полученную от того же народа, ибо он подрывает ту самую силу, которая служит источником его власти власть трибуна народ имеет право перенести с одного человека на другого. Не может эта власть считаться неприкосновенной и несменяемой: ведь люди, облеченные ею, сами нередко от нее отказываются...

...18. Затем Муций стал снова собирать голоса по трибам, но не мог ничего добиться, так как противники, проталкиваясь вперед, беспорядочно мешаясь, теснимые и тесня других, произвели невероятную суматоху. В это время сенатор Фульвий Флакк, не надеясь быть услышанным в суматохе, стал на видном месте и сделал знак рукою, показывая этим, что имеет нечто сообщить Тиберию наедине. Тиберий приказал толпе раздаться, и Флакк, с трудом поднявшись и подойдя к Тиберию, сообщил ему, что на заседании сената богатые, после безуспешных попыток привлечь на свою сторону консула, сговорились между собою убить его, Тиберия, и имеют для этого наготове большое число вооруженных рабов и друзей.

19. Как только Тиберий сообщил близстоящим об этом заговоре, те тотчас же опоясали свои тоги, разломали жерди, с помощью которых ликторы оттесняли толпу, и вооружились этими обломками, готовясь защищаться в случае нападения. В задних же рядах люди удивлялись происходившему и спрашивали, в чем дело. Тогда Тиберий, голос которого они не могли слышать, коснулся рукой головы, желая дать понять, что ему угрожает опасность. Но враги, увидев этот жест, тотчас побежали в сенат с вестью, будто Тиберий требует короны; прикосновение к голове, говорили они, служит верным тому знаком. Все пришли в смятение, и Назика стал требовать от консула, чтобы тот спас Рим и казнил тирана. Но консул мягко ответил, что он не положит начала насилию и никого из граждан не предаст смерти без суда Тогда Назика, вскочив с места, сказал: Так как высший представитель власти предает республику, то предлагаю всем, кто хочет помочь мне сохранить законность, следовать за мною. С этими словами Назика, подняв край одежды и прикрыв им голову, устремляется к Капитолию. За ним спешат другие, обернув руку тогою и расталкивая встречных; все уступают дорогу столь знатным людям и разбегаются, тесня друг друга.

Люди, окружившие сенаторов, вооружились принесенными из дому дубинами и палками, а сами сенаторы - обломками и ножками разбитых толпою скамеек, и все они двинулись на Тиберия, избивая тех, кто защищал его; иных они убили, остальные обратились в бегство. Побежал и Тиберий, но кто-то схватил его за одежду; он же, сбросив тогу, бежал в одном хитоне, но споткнулся и упал на людей, лежавших перед ним, а когда он поднялся, то Публий Сатурей, один из трибунов, нанес ему по голове, на виду у всех, первый удар ножкою скамейки. Второй удар приписывал себе Луций Руф, хвастаясь этим, как каким-то прекрасным подвигом. Всего было убито более трехсот человек дубинами и камнями, железом же ни один.

Гай Гракх

...5. Из законов, внесенных Гаем на пользу народа и для ослабления власти сената, один закон, аграрный, предусматривал наделение беднейших граждан землею, другой, военный, повелевал, во-первых, снабжать солдат одеждою за счет государства без уменьшения их жалованья и, во-вторых, не призывать к военной службе граждан, не достигших семнадцатилетнего возраста; третий закон касался союзников и предоставлял всем италикам право голоса наравне с римскими гражданами; четвертый, хлебный, снижал для бедных граждан цены на хлеб; наконец, пятый закон, касавшийся судопроизводства, лишал сенаторов большей части их славы. Ведая всеми судебными делами, сенаторы держали в страхе народ и всадников. Гай же присоединил к сенаторам-судьям, которых было триста, столько же всадников и, таким образом, учредил смешанный суд из шестисот судей. Проведению этого закона Гай, говорят, придавал особенное значение, и это проявилось, между прочим, в следующем: до него все ораторы говорили становясь лицом к сенату и так называемому комицию, а Гай впервые тогда стал говорить обернувшись к сенату спиной, а лицом к площади, и с тех пор так всегда и поступал. Так Гай простым поворотом, одной лишь переменой позы сделал важное дело: он этим как бы придал аристократическому строю демократический характер, заставив ораторов обращаться в речах к народу, а не к сенату...

8. ...Гай стал опять искать опоры в народных массах, внеся новые законы: о выводе колоний в Тарент и Капую и о даровании гражданских прав всем латинянам. Тогда сенат, опасаясь, как бы Гай не усилился настолько, что борьба с ним окажется невозможной, попытался отвлечь от него массы новым, неслыханным до того приемом, угождая и потворствуя народу в противовес Гаю и не считаясь при этом с общим благом...

9. ...Такая политика ясно показывает, что враждебность сената была направлена не против законодательства Гая, а против него лично и что сенат искал лишь способа погубить или, по крайней мере, ослабить его...

12. ...Вскоре затем он (Гай - В.Б.) выступил с последними своими законами, намереваясь провести их в народном собрании. Видя, какое множество народа стекается к Гаю со всех сторон, сенат уговорил Фанния выслать из города всех неримлян. Но лишь только глашатай оповестил об этом странном и необычном постановлении, воспрещавшем союзникам и друзьям римского народа появляться в городе в эти дни. Гай вывесил объявление с протестом против действий консула и обещанием оказать помощь союзникам, если они пожелают остаться. Обещания своего Гай, однако, не сдержал... Гай не попал в третий раз в трибуны. Большая часть голосов, говорят, была подана за него, но трибуны решились на обман и объявили фальшивый результат подсчета 13. Когда же враждебная партия ... отменила многие из проведенных Гаем законов ... рассчитывая раздражить Гая и довести его до поступков, которые послужили бы поводом к его убийству, Гай первое время не поддавался на провокацию, но вскоре подстрекательства друзей, особенно же Фульвия, так повлияли на него, что он вновь начал собирать себе партию для борьбы с консулом....

Цит. по изданию: Хрестоматия по истории древнего Рима / Под ред. В.И.Кузищина. М., 1987. С. 90-101.

Аппиан о Сулланской диктатуре

Аппиан (II в. н.э.) - уроженец Александрии, грек, римский гражданин, был зачислен в сословие всадников и стал крупным чиновников. В преклонном возрасте написал Римскую историю. Сторонник монархического правления, Аппиан рассказывает о приходе Суллы к власти и методах его управления римским государством. Луций Корнелий Сулла (138-78 гг. до н.э) - римский полководец, консул, диктатор. В борьбе за утверждение личной власти в Риме истреблял своих политических противников, одаривал ветеранов земельными наделами, государственными должностями и местами в сенате. Реформы Суллы в политической жизни римского общества проложили путь монархии.

I. 98. ...Сулла поистине был царем или тираном не по избранию, а по силе и мощи. Ему, однако, нужна была хотя бы видимость того, что он избран... Сулла выехал недалеко от Рима и приказал сенату избрать так называемого междуцаря. Сенат избрал Валерия Флакка в надежде, что он внесет предложение устроить выборы консулов. Тогда Сулла поручил Флакку внести в народное собрание следующее предложение: по мнению его, Суллы, для Рима в настоящее время было бы полезно, чтобы в нем было диктаторское правление, хотя этот обычай прекратился 400 лет тому назад. Тот, кто будет избран, должен править не определенный срок, но до тех пор, пока Рим, Италия, вся римская держава, потрясенная междоусобными распрями и войнами, не укрепится. Это предложение имело в виду самого Суллу - в этом не было никакого сомнения. Сулла и сам не мог скрыть этого и в конце своего послания открыто заявлял, что, по его мнению, именно он в настоящее время будет полезен для Рима.

99. ...Римляне понимали, что им не приходится уже производить выборы по доброй воле, по закону, что вообще не они являются господами положения. В таком затруднительном положении они готовы были приветствовать хотя бы тень выборов как показную видимость свободы. Поэтому они выбрали Суллу на срок, на какой он хочет, полномочным правителем-тираном... Тогда же впервые, не будучи ограничена временем, она (власть - В.Б.) становилась вполне тиранией. Тем не менее для красного словца было прибавлено, что Сулла избирается диктатором для проведения законопроектов, которые он составит лично сам для упорядочения государственного строя... Сулла пригласил в Рим всех атлетов и устроил все прочие виды зрелищ... Предлогом для устройства всех этих торжеств было дать передохнуть народу от страданий и поднять его настроение.

100. Чтобы сохранить видимость исконного государственного строя, Сулла допустил и назначение консулов... Сам Сулла... стоял выше консулов. Пред ним, как перед диктатором, носили 24 секиры, столько же, сколько носимо было и пред прежними царями. Многочисленные телохранители окружали Суллу. Существующие законы он начал отменять и вместо них издавал другие... Должность народных трибунов он почти совершенно уничтожил, лишив ее всякого значения и законом воспретив народному трибуну занимать какую-нибудь другую должность... К числу членов сената, совершенно обезлюдевшего из-за междоусобных распрей и войн, Сулла прибавил до 300 новых членов из наиболее знатных всадников... В состав народного собрания Сулла включил, даровав им свободу, свыше 10 000 наиболее молодых и крепких рабов, принадлежавших ранее убитым римлянам... Он наделил служивших в его армии солдат 23 легионов, как об этом сказано мною ранее, большим количеством земли в городах, частью еще не подвергшейся переделу, частью отнятой в виде штрафа от городов.

101 В следующем году Сулла, хотя он был диктатором, притворно желая сохранить вид демократической власти, принял во второй раз консульство...

На следующий год народ, ублажая Суллу, снова избрал его консулом. Но Сулла не принял этого избрания, ... а сам добровольно сложил с себя свою большую власть, хотя никто его к этому не побуждал Не менее удивительно также и то, что он не побоялся сделать это после того, как в веденной им войне было истреблено более 100 000 цветущего населения, после того, как он убил и изгнал из числа своих врагов 90 сенаторов, до 15 консулов, 2600 так называемых всадников (вместе с изгнанными), причем у многих из всех этих лиц имущество было конфисковано, тела многих из них выброшены без погребения. Сулла, не побоявшись ни оставшихся в Риме, ни изгнанников, ни тех городов, которых он лишил цитаделей, стен, укреплений, денег, привилегий, объявил себя частным человеком.

104. Столько было в этом человеке смелости, такое сопутствовало ему счастье! Говорят, когда Сулла сложил с себя власть, он прибавил на форуме, что, если кто-либо потребует, он готов дать ответ во всем происшедшем, что он отменил ликторов для себя, отставил своих телохранителей и в течение долгого времени один, лишь со своими друзьями, появлялся среди толпы, которая и теперь еще смотрела на него со страхом. Когда он возвращался домой, лишь один мальчик стал упрекать Суллу, и так как мальчика никто не сдерживал, он смело дошел с Суллой до его дома и на пути продолжал ругать егоТолько при входе в дом он сознательно или случайно произнес пророческие слова о будущем: Этот мальчик послужит помехою для всякого другого человека, обладающего такою властью, какою обладал я, слагать ее. И действительно, прошло короткое время, и римляне поняли, как Сулла был прав: Гай Цезарь своей власти не сложил

Цит. по изданию: Аппиан. Гражданские войны. Л., 1935.

Цицерон о системе ценностей римских граждан

Марк Туллий Цицерон (106-43 гг. до н.э.) - римский оратор, политический деятель, философ, патриций по происхождению, идеолог Римской республики. Образованнейший человек своего времени, Цицерон свободно ориентировался в тонкостях политической жизни своей страны. Он проповедовал верность традиции, долгу, ответственности перед народом и государством, чувство нравственного достоинства.

1. До каких пор, скажи мне, Катилина, будешь злоупотреблять ты нашим терпением? ... Или ты не чувствуешь, что замыслы твои раскрыты, не видишь, что все знают о твоем заговоре и тем ты связан по рукам и ногам?...

Таковы времена! Таковы наши нравы! Все понимает сенат, все видит консул, а этот человек еще живет и здравствует! Живет? Да если бы только это! Нет, он является в сенат, становится участником общегосударственных советов и при этом глазами своими намечает, назначает каждого из нас к закланию. А что же мы? Что делаем мы, опора государства? Неужели свой долг перед республикой мы видим в том, чтобы вовремя уклониться от его бешеных выпадов? Нет, Катилина, на смерть уже давно следует отправить тебя консульским приказом, против тебя одного обратить ту пагубу, что до сих пор ты готовил всем нам....

2. ...На италийской земле, подле теснин Этрурии разбит лагерь против римского народа, день ото дня растет число врагов, а главу этого лагеря, предводителя врагов, мы видим у себя в городе, мало того, - в сенате, всякий день готов он поразить республику изнутри. Если теперь, Катилина, я прикажу тебя схватить, прикажу тебя казнить, то, я уверен, скорее общий приговор всех честных людей будет: Слишком поздно, чем кто-нибудь скажет: Слишком жестоко! Однако до сих пор я не тороплюсь сделать то, чему давно пора уже быть исполненным Ты будешь казнен тогда, когда не останется такого негодяя, такого проходимца, такого двойника твоего, который не признал бы мой поступок справедливым и законным...

4. ...Боги бессмертные! Есть ли где народ, есть ли где город такой, как наш? Что за государство у нас? Здесь, среди нас, отцы сенаторы, в этом священнейшем и могущественнейшем совете, равного которому не знает круг земель, здесь пребывают те, кто помышляет о нашей общей погибели, о крушении этого города и чуть ли не всего мира...

5. В чем же дело, Катилина? Продолжай начатое, - выбери день и покинь наконец этот город, - ворота открыты, ступай! Так называемый Манлиев лагерь - твой лагерь! - заждался тебя, своего предводителя. Да уведи с собой всех, а если не всех, то, по крайней мере, как можно больше твоих сообщников, очисти город! Ты избавишь мою душу от страха, если между мной и тобой встанет городская стена. А пребывать долее среди нас ты больше не сможешь. Я этого не позволю, не потерплю, не допущу... Всякий раз, когда ты посягал на мою жизнь, противостоял тебе только я сам, хотя и предвидел, что моя гибель была бы сопряжена с огромными бедствиями для республики.

Теперь ты уже открыто посягаешь на целую республику, на святилища бессмертных богов, на городские кровли и на жизнь каждого из граждан, наконец, ты призываешь сокрушить и разорить всю Италию. Осуществить то, что с самого начала предписывай мне консульская власть и заветы предков, я не дерзаю. Поэтому я поступлю не так сурово, и, думаю, в такой мягкости сейчас будет больше пользы для общего благополучия. Ведь если я прикажу казнить тебя, в государстве все же осядет остатком заговора горстка троих сообщников. Если же ты удалишься, к чему я тебя не раз побуждал, то зловещее скопление нечистот, пагубное для республики, будет вычерпано из города...

Только подумай, Катилина, какая тебе радость в городе, где нет никого, кто бы тебя не страшился? Никого, кто бы не испытывал к тебе ненависти, кроме, может быть, тех несчастных, что вступили в этот ваш заговор вместе с тобой? Каким позорным клеймом еще не отмечена твоя семейная жизнь? А твои частные дела? Какого безобразного поступка не разнесла еще твоя слава?...

7. Да и правда, что за жизнь - эта твоя жизнь?... Только что ты вошел в сенат, это многочисленное собрание, где все тебя давно и хорошо знают, - и кто здесь, кто из них тебя приветствовал? На памяти людской такого не случалось здесь ни с кем. А ты еще ждешь оскорбительных речей, когда на тебя обрушился этот тяжелейший приговор - их молчание? ...

...Если бы я увидел, что мои сограждане подвергают меня столь тяжкому подозрению, причем несправедливо, я предпочел бы лишиться возможности видеть их, нежели читать в их взглядах всеобщую неприязнь

Отчизна, общая наша мать, давно уже страшится и ненавидит тебя, сознавая, что все до единого твои помыслы устремлены против нее, устремлены на матереубийство! Так неужели ее священные права не вселяют в тебя почтительной робости и ты не последуешь ее приговору, не убоишься ее силы? Вот она обращается к тебе, Катилина, вот какова ее безмолвная речь:

Сколько лет уже, Катилина, ни одно злодеяние, ни одно преступление не обходится без тебя, не свершается помимо тебя; и казни многих граждан, и притеснения союзников, а подчас прямой грабеж, - тебе одному, кажется, все это сошло безнаказанно и чуть ли не как должное. Ты пренебрег законами и судами и, однако, благоденствуешь, чтобы тем самым и вовсе попрать их и ниспровергнуть. Что же! Я вынесла, как могла, все прежнее, невыносимое, но теперь... избавь меня от страха, справедлив этот страх или несправедлив, - я не хочу больше терпеть унижения, я просто устала бояться...

11. Но и на меня, отцы сенаторы, разве не вправе сетовать отчизна? Мне хотелось бы, однако, замолвить слово за себя, оправдаться, поэтому я прошу вас со всем вниманием выслушать, что я скажу. Вверяюсь всецело сердцам вашим и умам. Представьте, что со мной заговорила бы отчизна - отчизна, которая мне гораздо дороже жизни, вся Италия, целая наша республика.

Что с тобою, Марк Туллий? Ты ли это позволяешь уйти тому, кто тобою же изобличен как враг, в ком ты видишь вождя грядущей войны, в ком чувствуешь виновника преступлений, кого как предводителя поджидают в лагере врагов, главарю заговора, подстрекало рабов и негодных граждан?... Или ты боишься навлечь на себя ненависть впоследствии? Хороша, однако, твоя благодарность римскому народу! Вспомни: ты быстро достиг известности, а кто из знатных предков ручался за тебя? Только ты сам! И вот такого человека римский народ вознес через все ступени почестей высшей власти. А ты в страхе перед ненавистью или какой-то другой опасностью готов пренебречь благополучием своих сограждан? Но если уж и вправду стоит опасаться ненависти, то не так страшна ненависть, вызванная строгостью или твердостью, как та, что вызвана недопустимой беспечностью. А когда война станет опустошать Италию и терзать города, когда загорятся крыши - вот когда запылает ненависть! Или ты рассчитываешь спастись от этого пожара?

12. На эти священные для меня слова республики, а равно и на невысказанные мысли тех, кто с нею согласен, я отвечу коротко. Если я почту за лучшее, отцы сенаторы, предать Катилину казни, то гладиатор этот от меня не получит и часа лишнего жизни... Мне, разумеется, не нужно бояться, что смерть этого братоубийцы поднимет впоследствии волну ненависти, способную меня поглотить. Пусть даже она и нависнет грозно надо мною, пусть! Я всегда держался того убеждения, что ненависть, вызванная доблестью, не есть ненависть, скорее это заслуга...

Понимаю я также и то, что с казнью этого одного болезнь республики лишь затаится ненадолго, но не искоренится навечно...

К тебе взываю, Юпитер! ... Не допусти Катилину и сообщников его до твоих алтарей и городских храмов, до римских крыш и стен, до жизни и благосостояния всех граждан! Накажи врагов каждого честного человека, недругов отчизны разорителей Италии, людей, связанных союзом преступлений, нечестивой общностью, - живых и мертвых, - накажи их, Юпитер, вечными муками.

Цит. по изданию: М. Туллий Цицерон. Избранные сочинения. М., 1975.

Светоний о Цезаре

Гай Светоний Транквилл (ок. 70-160 гг. н.э.) - адвокат, секретарь императора Адриана, автор Жизнеописаний двенадцати Цезарей, в которых изложены биографии римских императоров от Цезаря до Домициана Флавия. Один из самых эрудированных античных авторов, Сетоний представляет интересные сведения о характере военной диктатуры Цезаря, росте недовольства диктатором римского народа и сенаторов, считавших Цезаря тираном.

45. Говорят он был невысокого роста, светлокожий, хорошо сложен, лицо чуть полное, глаза черные и живые. Здоровьем он отличался превосходным: лишь под конец жизни на него стали нападать внезапные обмороки и ночные страхи... (2) За своим телом он ухаживал слишком даже тщательно, и не только стриг и брил, но и выщипывал волосы и этим его многие попрекали. Безобразившая его лысина была ему несносна, так как часто навлекало насмешки недоброжелателей. Поэтому он обычно зачесывал поредевшие волосы с темени на лоб; поэтому же он с наибольшим удовлетворением принял и воспользовался правом постоянно носить лавровый венок. (3) И одевался он, говорят, по-особенному: он носил сенаторскую тунику с бахромой на рукавах и непременно ее подпоясывал, но слегка: отсюда и пошло словцо Суллы, который не раз советовал оптимистам остерегаться плохо подпоясанного юнца...

54 Бескорыстия он не обнаружил ни на военных, ни на гражданских должностях Проконсулом в Испании, как нищий, выпрашивал у союзников деньги на уплату своих долгов, а у лузитанов разорил, как на войне, несколько городов, хотя они соглашались на его требования и открывали перед ним ворота. (2) В Галлии он опустошал капища и храмы богов, полные приношений, и разорял города чаще ради добычи, чем в наказание. Оттого у него и оказалось столько золота, что он распродавал его по Италии и провинциям на вес, по три тысячи сестерциев за фунт. (3) В первое свое консульство он похитил из капитолийского храма три тысячи фунтов золота, положив вместо него столько же позолоченной меди. Он торговал союзами и царствами: с одного Птоломея он получил около шести тысяч талантов за себя и за Помпея. А впоследствии лишь неприкрытые грабежи и святотатства позволили ему вынести издержки гражданских войн, триумфов и зрелищ.

55 В красноречии и в военном искусстве он стяжал не меньшую, если не большую славу, чем лучшие их знатоки...

57. Оружием и конем он владел замечательно, выносливость его превосходила всякое вероятие. В походе он шел впереди войска, обычно пеший, иногда на коне, с непокрытой головой, несмотря ни на зной, ни на дождь. Самые длинные переходы он совершал с невероятной быстротой, налегке, ... реки преодолевая вплавь или с помощью надутых мехов, так что часто опережал даже вестников о себе.

58. ... Он никогда не вел войска по дорогам, удобным для засады, не разведав предварительно местности...

59. Никогда никакие суеверия не вынуждали его оставить или отложить предприятие...

60. В сражения он вступал не только по расчету, но и по случаю, часто сразу после перехода, иногда в самую жестокую непогоду, когда этого меньше всего от него ожидали...

62 Если же его войско начинало отступать, он часто один восстанавливал порядок: бросаясь навстречу бегущим...

65. Воинов он ценил не за нрав и не за род и богатство, а только за мужество; а в обращении с ними одинаково бывал и взыскателен и снисходителен...

67. Проступки солдат он не всегда замечал и не всегда должным образом наказывал. Беглецов и бунтовщиков он преследовал и карал жестоко ... (2) На сходках он обращался к ним не воины!, а ласковее: соратники!...

68. Всем этим он добивался от солдат редкой преданности и отваги.

75. Его умеренность и милосердие ... были удивительны... Он призвал своих воинов щадить жизнь римских граждан, а потом позволил каждому из своих сохранить жизнь одному из неприятелей... И когда впоследствии против него говорилось или замышлялось что-нибудь опасное, он старался это пресекать, но не наказывать...

76. Однако все это перевешивают его слова и дела иного рода: он принимал почести сверх всякой меры: бессменное консульство, пожизненную диктатуру, попечение о нравах, затем имя императора, прозвание отца отечества, статую среди царских статуй возвышенное место в театре, он даже допустил в свою честь постановления, превосходящие человеческий предел: золотое кресло в сенате и суде, священную колесницу и носилки при цирковых процессиях, храмы, жертвенники, изваяния рядом с богами, место за угощением для богов, ... название месяца по его имени; и все эти почести он получал и раздавал по собственному произволу.

77. Не менее надменные были и его открытые высказывания: ... Республика - ничто, пустое имя без тела и облика; Сулла не знал и азов, если отказался от диктаторской власти; С ним, Цезарем, люди должны разговаривать осторожно и слова его считать законом...

78. Но величайшую, смертельную ненависть навлек он на себя вот каким поступком. Сенаторов, явившихся в полном составе поднести ему многие высокопочтеннейшие постановления, он принял перед храмом Венеры Прародительницы сидя...

79. ... (3) Более того, все чаще ходили слухи, будто он намерен переселиться в Александрию или в Илион и перевести туда все государственные средства, обескровив Италию воинскими наборами, а управление Римом поручив друзьям, и будто на ближайшем заседании сената квиндецемвир Луции Кота внесет предложение провозгласить Цезаря царем, так как в пророческих книгах записано, что парфян может победить только царь.

80. Это и заставило заговорщиков ускорить задуманные действия, чтобы не пришлось голосовать за такое предложение... (4) В заговоре против него участвовало более шестидесяти человек; во главе его стояли Гай Кассий, Марк Брут и Децим Брут. Сперва они колебались, убить ли его на Марсовом поле, когда на выборах он призовет трибы к голосованию, - разделившись на две части, они хотели сбросить его с мостков, а внизу подхватить и заколоть, - или же напасть на него на Священной дороге или при входе в театр. Но когда было объявлено, что в иды марта сенат соберется на заседание в курию Помпея, то все охотно предпочли именно это время и место...

82. Он сел, и заговорщики окружили его, словно для приветствия. Тотчас Тиллий Цимбр, взявший на себя первую роль, подошел к нему ближе, как будто с просьбой, и, когда тот, отказываясь, сделал ему знак подождать, схватил его за тогу выше локтей. Цезарь кричит: Это уже насилие! - и тут один Каска, размахнувшись сзади, наносит ему рану пониже горла. (2) Цезарь хватает Каску за руку, прокалывает ее грифелем, пытается вскочить, но второй удар его останавливает. Когда же он увидел, что со всех сторон на него направлены обнаженные кинжалы, он накинул на голову тогу и левой рукой распустил ее складки ниже колен, чтобы пристойнее упасть укрытым до пят; и так был он поражен двадцатью тремя ударами, только при первом испустил не крик даже, а стон, хотя некоторые и передают, что бросившемуся на него Марку Бруту он сказал: И ты, дитя мое? (3) Все разбежались; бездыханный, он остался лежать, пока трое рабов, взвалив его на носилки со свисающей рукой, не отнесли его домой. И среди стольких ран только одна. по мнению врача Антистия, оказалась смертельной - вторая, нанесенная в грудь. (4) Тело убитого заговорщики собирались бросить в Тибр, имущество конфисковать, законы отменить, но не решились на это из страха перед консулом Марком Антонием и начальником конницы Лепидом.

Цит. по изданию: Гай Светоний Транквилл. Жизнь двенадцати цезарей. М., 1990. С. 20-23, 25-29, 31-35.

Опыт становления единоличного правления

В 1555 году на месте древнего города Анкиры (нын. Анкара, Турция) на стене античного храма была обнаружена надпись на латинском и греческом языках. Она дает представление о том, каким путем Октавиан Август, лавируя между аристократией и плебсом, смог стать единоличным правителем римского государства.

1. Девятнадцати лет от роду по собственному своему решению и на частные свои средства я собрал войско, при помощи которого вернул свободу республике, угнетенной бандой заговорщиков. Во имя этого сенат почетным декретом принял меня в свое сословие ... и дал мне военную власть (imperium). Сенат поручил мне в качестве пропретора вместе с консулами блюсти безопасность республики; народ же ... избрал меня в консулы и триумвиры по переустройству государства.

2. Тех, кто был убийцами моего родителя, я отправил в изгнание, отплатив им за их злодеяния приговором на основании законов, и впоследсгвии, когда они пошли войной против республики, дважды разбил их в строю.

3. Я вел много войн во всем мире, на суше и на море, гражданских и внешних, и в качестве победителя оказывал милость всем гражданам, просившим ее. Чужие народы, которым было безопасно дать прощение, я предпочитал сохранять, а не истреблять. Римских граждан ... я наделил землей или наградил деньгами за военную службу.

5. Диктатуру, предложенную всем народом и сенатом ... мне лично и в мое отсутствие, я не принял. При крайнем недостатке хлеба я не отказался от заботы о продовольствии ... при помощи моих собственных средств освободил весь народ от страха и угрожавшей ему опасности (голода).

8. Будучи по приказанию народа и сената консулом в пятый раз, я увеличил число патрициев. Состав сената я проверял трижды. Во время шестого консульства я провел цензуру вместе с Марком Агриппой. Перепись была произведена после промежутка в сорок два года. По этой переписи оказалось римских граждан четыре миллиона шестьдесят три тысячи...

13. Храм Януса-Квирина, который предки наши решались закрывать лишь после того, как во всей державе римского народа победами на суше и на море бывал упрочен мир, и который от основания города до моего рождения, как об этом хранится в памяти людей, закрывался всего дважды, за время моего управления... закрывался три раза.

15. Римскому плебсу, согласно завещанию моего отца, я роздал по триста сестерциев на человека и от своего имени в пятое мое консульство я выдал по четыреста сестерциев на человека из военной добычи; еще раз в десятое свое консульство я отсчитал из собственного своего имущества по четыреста сестерциев на человека в подарок, и в одиннадцатое свое консульство я двенадцать раз раздавал продовольствие хлебом, купленным на мои частные средства, и, когда я был в двенадцатый раз трибуном, я в третий раз роздал по четыреста сестерциев на человека...

16. Деньги за земли, которыми я наделял солдат в четвертое мое консульство ... я уплатил муниципиям... Так поступил я первый и единственный из всех, кто на памяти моего века выводил колонии ветеранов в Италию или в провинции...

17. Четыре раза я своими частными средствами поддерживал государственное казначейство тем, что передал стоявшим во главе его сто пятьдесят миллионов сестерциев... В военное казначейство, которое было основано по моему совету, чтобы выдавать наградные солдатам, прослужившим двадцать и более лет, я внес из своего личного имущества сто семьдесят миллионов сестерциев...

25. Я очистил море от разбойников. В той борьбе с рабами, которые убежали от своих господ и взялись за оружие против республики, я, захватив почти тридцать тысяч беглецов, передал их владельцам для предания казни.

28. Колонии ветеранов я вывел в Африку, Сицилию, Македонию, в обе Испании, в Ахайю, Малую Азию, Сирию, Нарбоннскую Галлию и Писидию. В Италии находятся двадцать восемь колоний, выведенных под моими ауспициями, разросшихся при моей жизни и достигших процветания.

34. В шестое и седьмое консульство, после того как я потушил гражданские войны, пользуясь по всеобщему согласию высшей властью, я передал государство из своей власти в распоряжение сената и народа. За эту мою заслугу постановлением сената я был назван Августом (36 г. до н. э.), двери дома моего публично были украшены лаврами, гражданская корона была пригвождена над моей дверью и в курии Юлия был поставлен золотой щит, подаренный мне, как об этом гласит надпись на нем, сенатом и римским народом за мужество, милосердие, справедливость и благочестие. После этого я превосходил всех своим авторитетом, власти же у меня было не более, чем у тех, кто были моими коллегами по магистратуре.

Цит. по изданию: Хрестоматия по истории древнего мира / Под ред. В.В.Струве. М., 1953. Т. III. С. 194-196.

Дион Кассий о разделении властей

Дион Кассий Коккеан (ок. 155-235 гг. н.э.) - греческий историк и государственный деятель, автор Римской истории в 80 книгах. Он трезво оценивал внутреннюю политику императора Августа, его реформу о разделении управления между принцепсом и сенатом, благодаря которой мирные невоинственные провинции были отданы сенату.

Он... всю заботу и управление всеми делами, требующими какого-либо особого попечения, взял на себя и сказал, что будет управлять не всеми народами, да и теми, которые берет себе, будет править не все время; именно: более покорные, мирные и невоинственные он передал сенату, наоборот, более сильные, ненадежные и опасные и, мало того, имеющие внутри себя враждебные силы или сами по себе способные на мятежные действия, он оставил за собой. На словах он сделал так для того, чтобы сенат мог пользоваться наилучшими плодами управления безопасно, а чтобы все трудности и опасности управления пришлись на его долю, на деле же он сделал так для того, чтобы под этим предлогом сенатские провинции оставались невооруженными и неподготовленными к военным действиям и чтобы только он один имел в своем распоряжении оружие и подготовлял военные силы...

...Желая отвлечь их от мысли, что он, как Цезарь, помышляет о монархическом образе правления, он ограничил десятью годами управление всеми переданными ему провинциями и обещал за этот срок установить в них прочный порядок ч даже смальчишествовал, заявив, что если укротит их за более короткий срок, то и вернет управление их народу раньше времени. И с этих пор прежде всего он поставил во главе управления самих членов сената у каждого народа, кроме египтян, и только у них одних так называемого всадника. Затем, согласно сказанному мною, он распорядился, чтобы они все имели полномочия на один год и чтобы они избирались по жребию.

Цит. по изданию: Хрестоматия по истории древнего мира / Под ред. В.В.Струве. М., 1953. Т. III. С. 188-189.

Светоний о культе императора и борьбе за власть

Гай Светоний Транквилл (ок. 70-160 гг. н.э.) в биографии Божественный Август рассказывает о жестокости императора Августа, который превращался в монарха, сверхчеловека. После смерти Август был причислен к богам, его культ получил еще более широкое распространение. Священной считалась клятва Юпитером и Августом или его гением.

51. Милосердие его и гражданственная умеренность засвидетельствованы многими примечательными случаями. Не буду перечислять, скольким и каким своим противникам он не только даровал прощение и безопасность, но и допустил их к первым постам в государстве... Когда Тиберий в письме жаловался ему ... он ответил ему так: Не поддавайся порывам юности, милый Тиберий, и не слишком возмущайся, если кто-то обо мне говорит дурное: довольно и того, что никто не может нам сделать дурного.

52. Храмов в свою честь он не дозволял возводить ни в какой провинции иначе как с двойным посвящением ему и Риму. В столице же он от этой почести отказывался наотрез. Даже серебряные статуи, уже поставленные в его честь, он все же перелил на монеты, и из этих денег посвятил два золотых треножника Аполлону Палатинскому. Диктаторскую власть народ предлагал ему неотступно, но он на коленях, спустив с плеч тогу, обнажив грудь, умолял его от этого избавить.

53. Имени государь он всегда страшился как оскорбления и позора... Он даже собственных детей и внуков не допускал ни в шутку, ни всерьез называть его господином и даже между собой запретил им пользоваться этим лестным обращением... Сенаторов в дни заседаний он приветствовал только в курии на их местах, к каждому обращаясь по имени, без напоминания; даже уходя и прощаясь, он не заставлял их вставать с места. Со многими он был знаком домами и не переставал бывать на семейных праздниках, пока однажды в старости не утомился слишком сильно на чьей-то помолвке...

54. ...И все-таки за вольные или строптивые речи от него никто не пострадал.

55. Даже подметные письма, разбросанные в курии, его не смутили: он обстоятельно их опроверг и, не разыскивая даже сочинителей, постановил только впредь привлекать к ответу тех, кто распространяет под чужим именем порочащие кого-нибудь стихи или письма.

56. В ответ на задевшие его дерзкие или злобные шутки он также издал эдикт; однако принимать меры против вольных высказываний в завещаниях он запретил...

57. Какой любовью пользовался он за эти достоинства, нетрудно представить... Люди всех сословий по обету ежегодно бросали в Курциево озеро монетку за его здоровье... На эти средства он потом купил и поставил по всем кварталам дорогостоящие статуи богов ... При возвращении из провинций его встречали не только добрыми пожеланиями, но и пением песен. Следили даже за тем, чтобы в день его въезда в город никогда не совершалось казней.

58. Имя отца отечества было поднесено ему всем народом, внезапно и единодушно. Первыми это сделали плебеи, отправив к нему посольство в Анций, а после его отказа - приветствуя его в Риме при входе в театр, огромной толпою в лавровых венках; вслед за ними и сенат высказал свою волю...

72. ...Больших и роскошных домов он не терпел, и даже стоивший немалых денег дворец Юлии младшей приказал разрушить до основания. Собственные виллы, очень скромные, он украшал не статуями и не картинами, а террасами и рощами...

73. В простоте его обстановки и утвари можно убедиться и теперь по сохранившимся столам и ложам, которые вряд ли удовлетворили бы и простого обывателя. Даже спал он, говорят, на постели низкой и жестко постланной. Одежду надевал только домашнего изготовления, сработанную сестрой, женой, дочерью или внучками ... Впрочем, нарядную одежду и обувь он всегда держал под рукой в спальне на случай внезапной и неожиданной надобности...

76. Что касается пищи - я и этого не хочу пропустить, - то ел он очень мало и неприхотливо. Любил грубый хлеб, мелкую рыбешку, влажный сыр, отжатый вручную, зеленые фиги второго сбора...

77. Вина по натуре своей он пил очень мало...

79. С виду он был красив и в любом возрасте сохранял привлекательность, хотя и не старался прихорашиваться Лицо его было спокойным и ясным, говорил ли он или молчал Глаза у него были светлые и блестящие; он любил, чтобы них чудилась некая божественная сила, и бывал доволен, когда под пристальным взглядом собеседник опускал глаза, словно от сияния солнца. Впрочем, к старости он стал хуже видеть левым глазом. Зубы у него были редкие, мелкие, неровные, волосы - рыжеватые и чуть вьющиеся, брови - сросшиеся, уши - небольшие, нос - с горбинкой и заостренный, цвет кожи - между смуглым и белым. Росту он был невысокого - впрочем, вольноотпущенник Юлий Марат, который вел его записки, сообщает, что в нем было 5 футов и три четверти, - но это скрывалось соразмерным и стройным сложением и было заметно лишь рядом с более рослыми людьми.

Цит. по изданию: Гай Светоний Транквилл. Жизнь двенадцати цезарей. М., 1990. С. 47-48, 58-61, 65-68.

3. Римская средиземноморская культура

Лукреций о происхождении человека и общества

Тит Лукреций Кар (ок. 98-55 гг. до н.э.) - римский поэт и философ, в своей поэме О природе вещей пытался дать научное объяснение происхождения человека и общества.

Книга I (149 - 158; 262 - 264)

За основание тут мы берем положенье такое:

Из ничего не творится ничто по божественной воле,

И оттого страх всех смертных объемлет, что много

Видят явлений они на земле и на небе нередко,

Коих причины никак усмотреть и понять не умеют,

И полагают, что все это божьим велением творится.

Если же будем мы знать, что ничего не способно возникнуть

Из ничего, то тогда мы гораздо яснее увидим

Нами заданный предмет: и откуда являются вещи,

И каким образом все происходит без помощи свыше

Словом, не гибнет ничто, как будто совсем погибая,

Так и природа всегда возрождает один из другого

И ничего не дает без смерти другого родиться.

Книга I (615 - 626)

Из бесконечных частей состоит и мельчайшее тело:

У половины всегда найдется своя половина,

И для деления нигде не кажется вовсе предела.

Чем отличишь ты всегда наименьшую вещь от вселенной?

Ровно, поверь мне, ничем. Потому что, хотя никакого

Нет у вселенной конца, но ведь даже мельчайшие вещи

Из бесконечных частей состоять одинаково будут.

Здравый, однако же, смысл отрицает, что этому верить

Может наш ум, и тебе остается признать неизбежно

Существование того, что совсем неотделимо, являясь

По существу наименьшим.

Цит. по изданию: Лукреций. О природе вещей. М., 1958. С. 29, 32, 42-43, 51, 52, 167.

Гораций к римскому народу

Квинт Гораций Флакк (65-8 гг. до н.э.) - римский поэт, живший во времена потрясений государственных устоев римской цивилизации. Лирика его стихов легка, светла и остроумна. Отдельные стихотворения проникнуты тревогой о судьбах Рима, суровым порицанием гражданских войн, гибельных для римского народа.

Куда, куда вы валите, преступные,

Мечи в безумье выхватив?!

Неужто мало полей, и волн морских

Залито кровью римскою -

Не для того, чтоб Карфагена жадного

Сожгли твердыню римляне,

Не для того, чтобы британец сломленный

Прошел по Риму скованным,

А для того, чтобы, парфянам на руку,

Наш Рим погиб от рук своих?

Ни львы, ни волки так нигде не злобствуют,

Враждуя лишь с другим зверьем!

Ослепли ль вы? Влечет ли вас неистовство?

Иль чей-то грех? Ответствуйте!

МолчатИ лица бледнеют мертвенно,

Умы - в оцепенении

......................................

Да! Римлян гонит лишь судьба жестокая

За тот братоубийства день,

Когда лилась кровь Рема неповинного,

Кровь, правнуков заклявшая.

Цит. по изданию: Античная лирика. М., 1968. С. 423.

4. Христианство: человек в новой системе ценностей

Нагорная проповедь Иисуса Христа

Евангелие от Матфея, 5.

Увидев народ, Он взошел на гору и, когда сел, приступили к Нему ученики Его. И Он, отверзши уста Свои, учил их, говоря:

Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное.

Блаженны плачущие, ибо они утешатся.

Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю.

Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся.

Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут.

Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят.

Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими.

Блаженны изгнанные за правду, ибо их есть Царство Небесное.

Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить за Меня. Радуйтесь и веселитесь, ибо велика ваша награда на небесах: так гнали и пророков, бывших прежде вас.

Вы - соль земли. Если же соль потеряет силу, то чем сделаешь ее соленою? Она уже ни к чему негодна, как разве выбросить ее вон на попрание людям.

Вы - свет мира. Не может укрыться городу стоящий на верху горы. И, зажегши свечу, на ставят ее под сосудом, но на подсвечнике, и светит всем в доме. Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного.

Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков: на нарушить пришел Я, но исполнить. Ибо истинно говорю вам: доколе не прейдет небо и земля, ни едва йота или ни одна черта не прейдет из закона, пока не исполнится все. Итак, кто нарушит одну из заповедей сих малейших и научит так людей, тот малейшим наречется в Царстве Небесном; а кто сотворит и научит, тот великим наречется в Царстве Небесном. Ибо, говорю вам, если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, то вы не войдете в Царство Небесное.

Вы слышали, что сказано древним: не убивай, кто же убьет, подлежит суду. А Я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду; кто же скажет брату своему: рака, подлежит синедриону; а кто скажет: безумный, подлежит геенне огненной. Итак, если ты принесешь дар твой к жертвеннику и там вспомнишь, что брат твой имеет что-нибудь против тебя, оставь там дар твой пред жертвенником, и пойди прежде примирись с братом твоим, и тогда приди и принеси дар твой. Мирись с соперником твоим скорее, пока ты еще на пути с ним, чтобы соперник не отдал тебя судье, а судья не отдал бы тебя слуге, и не свергли бы тебя в темницу; истинно говорю тебе: ты не выйдешь оттуда, пока не отдашь до последнего кодранта.

Вы слышали, что сказано древним: не прелюбодействуй. А Я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем. Если же правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну. И если правая твоя рука соблазняет тебя, отсеки ее и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну.

Сказано также, что если кто разведется с женою своею, пусть даст ей разводную. А Я говорю вам: кто разводится с женою своею, кроме вины любодеяния, тот подает ей повод прелюбодействовать; и кто женится на разведенной, тот прелюбодействует.

Еще слышали вы, что сказано древним: не преступай клятвы, но исполняй пред Господом клятвы твои. А Я говорю вам: не клянись вовсе: ни небом, потому что оно престол Божий; ни землею, потому что она подножие ног Его; ни Иерусалимом, потому что он город великого Царя; ни головою твоею не клянись, потому что не можешь ни одного волоса сделать белым или черным. Но да будет слово ваше: да, да; нет, нет; а что сверх Этого, то от лукавого.

Вы слышали, что сказано: око за око и зуб за зуб. А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую; - и кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду; и кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два. Просящему у тебя дай, и от хотящего занять у тебя не отвращайся.

Вы слышали, что сказано: люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего. А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас, да будете сынами Отца вашего Небесного, ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных. Ибо если вы будете любить любящих пас, какая вам награда? Не то же ли делают и мытари ? И если вы приветствуете только братьев ваших, что особенного делаете? Не так же ли поступают и язычники?

Итак будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный.

Цит. по изданию: Библия. Книги священного писания Ветхого и Нового Завета. Издание Московской патриархии. М., 1983.

Из Правдивого слова Цельса

Греческий философ Цельс в своем сочинении Правдивое слово показал, каким представлялось раннее христианство римлянину II века.

Появилась новая порода людей, тесно объединившихся против всех существующих религиозных и гражданских установлении, людей, преследуемых судом, которые, однако, похваляются ненавистью всех других к ним, христианам. В то время как дозволенные общества собираются открыто, публично, эти сходятся тайно на незаконные собрания для того, чтобы развивать и применять свое учение. Они связаны между собою обязательствами, более для них священными, чем какие бы то ни было клятвы, соединяются в упорнейший заговор против законов для того, чтобы легче было сопротивляться всем опасностям и избегать угрожающих им наказаний...

II. 3. 33. Нет ничего смешнее диспутов между христианами и иудеями по вопросу об Иисусе; тут надо вспомнить поговорку: спор о тени осла. Обе стороны сходятся в том, что пророчества предсказали пришествие спасителя рода человеческого, и расходятся в том, совершилось это пришествие в действительности или нет... Несмотря на свою раздробленность, христиане опасны своим сектантским рвением создать себе покорную паству последователей. Среди мифов и преданий, заимствованных у разных народов, христиан занимают по преимуществу рассказы о замечательных чудотворцах, которые после смерти причислялись к богам, как Геракл, Дионис, или которые появились на земле воскресшими в просветленном виде, как Асклепий...

III. 10. Вначале их (христиан - В.Б.) было немного и у них было одномыслие. А размножившись, они распадаются тотчас же и раскалываются, каждый хочет иметь свою собственную фракцию... 12. Снова расходясь между собой, они изобличают, опровергают друг друга. Единственное, так сказать, общее, что у них есть, если оно вообще есть, это - название. Это единственное они стесняются отбросить, а все остальное у них по-разному.... 44. Вот что они предписывают: пусть к нам не вступит ни один образованный, ни один мудрый, ни один разумный человек: все это у нас считается дурным. Но если есть невежда, неразумный, несовершеннолетний, пусть он смело придет. Считая только такого рода людей достойными своего бога, они, очевидно, хотят и способны привлечь только малолетних, низкородных, необразованных, рабов, женщин и детвору.

IV. 55. Мы видим, что и в частных домах шерстобитчики, кожевники, валяльщики, самые грубые мужланы в присутствии старших и более разумных господ не смеют рот раскрыть; но, когда им удается заполучить к себе отдельно детей и каких-либо глупых женщин, они им рассказывают диковинные вещи, что не надо оказывать почтение отцу и учителям, а слушаться только их самих; те, мол, глупости болтают, у них мысль парализована, они в сущности не знают и не умеют делать ничего прекрасного, находясь в плену пустых предрассудков; зато только они сами знают, как надо жить; если дети их послушаются, они будут счастливы и дому явится счастье. А если во время таких речей они увидят, что подходит кто-нибудь из проводников просвещения, кто-либо из людей разумных или сам отец, то более осторожные из них стушевываются, а более дерзкие подстрекают детей сбросить узду, нашептывая, что в присутствии отца и учителей они не захотят и не сумеют проповедовать детям добро, ибо, дескать, их отталкивает низость и упорство (отца и учителей), окончательно испорченных, безмерно злых и наказывающих их; поэтому, если они хотят, им надо, оставив отца и учителей, уйти с женщинами и с детьми - товарищами по играм, в женское помещение, в сапожную или валяльную мастерскую, чтобы там обрести совершенство. Такими речами они убеждают.

V. 14. Нелепо с их (христиан) стороны думать, что когда бог, как повар, разведет огонь (в день страшного суда), то все человечество изжарится, а они одни останутся, притом не только живые, но и давно умершие вылезут из земли во плоти, вся эта надежда червей. Какая, однако, человеческая душа стоскуется по разложившемуся телу? Этот догмат даже не все христиане разделяют, некоторые вскрывают гнусность, отвратительность и вместе с тем невозможность этого...

Цит. дан по изданию: Хрестоматия по истории древнего мира / Сост. Е.А.Черкасова. М., 1991. С. 277-279.

Плиний Младший о преследовании христиан

Известный оратор, ученый и писатель Плиний Младший (62-114 гг.) в 111 году был назначен управляющим римской провинцией Вифинией. В его письмах к императору Траяну (98-117 гг.) имеются уникальные сведения о раннехристианских общинах, раннехристианском культе и преследовании христиан. Отрывки одного из таких писем приводятся ниже.

Я никогда не присутствовал на следствиях о христианах, поэтому я не знаю, о чем принято допрашивать и в какой мере наказывать.

(2) ... Пока что с теми, на кого донесли как на христиан, я действовал так. (3) Я спрашивал их самих, христиане ли они; сознавшихся спрашивал во второй и третий раз, угрожая наказанием; упорствующих отправлял на казнь. Я не сомневался, что в чем бы они ни признались, но их следовало наказать за непреклонную закостенелость и упрямство. (4) Были и такие безумцы, которых я, как римских граждан, назначил к отправке в Рим. Затем, пока шло разбирательство, как это обычно бывает, преступников стало набираться все больше, и обнаружились случаи разнообразные.

(5) Мне был предложен список, составленный неизвестным и содержащий много имен. Тех, кто отрицал, что они христиане или были ими, я решил отпустить, когда они, вслед за мной, призвали богов, совершили перед изображением твоим, которое я с этой целью велел принести вместе со статуями богов, жертву ладаном и вином, а кроме того, похулили Христа: настоящих христиан, говорят, нельзя принудить ни к одному из этих поступков.

(6) Другие названные доносчиком сказали, что они христиане, а затем отреклись: некоторые были, но отпали, одни три года назад, другие много тому лет, некоторые лет тому двадцать. Все они почтили и твое изображение, и статуи богов и похулили Христа.

(7) Они утверждали, что вся их вина или заблуждение состояли в том, что они в установленный день собирались до рассвета, воспевали, чередуясь, Христа как бога и клятвенно обязывались не преступления совершать, а воздерживаться от воровства, грабежа, прелюбодеяния, нарушения слова, отказа выдать доверенное. После этого они обычно расходились и сходились опять для принятия пищи, обычной и невинной, но что и это они перестали делать после моего указа, которым я, по твоему распоряжению, запретил тайные общества...

...Дело, по-моему, заслуживает обсуждения, особенно вследствие находящихся в опасности множества людей всякого возраста, всякого звания и обоих полов, которых зовут и будут звать на гибель. Зараза этого суеверия прошла не только по городам, но и по деревням и поместьям, но, кажется, ее можно остановить и помочь делу...

Цит. по изданию: Письма Плиния Младшего. М., 1984. С. 205-206.

Тертуллиан об организации христиан

Христианский писатель из Карфагена Тертуллиан (160 - после 220) написал сочинение, посвященное защите христиан и христианства. Здесь приводится фрагмент об организации христиан.

XXXIX. Я хочу теперь сказать, чем собственно занимается секта христиан... Соединяясь узами одной и той же веры, одной и той же нравственности, мы составляем как бы одно тело. Мы собираемся, чтобы молиться богу всенародно, угождая ему, молимся об императорах, об их министрах, о всех властях, о мире, о благосостоянии всего мира, об отдалении конечного часа. Мы собираемся, чтобы читать священное писание, из которого почерпаем необходимые нам сведения и наставления, сообразно с обстоятельствами...

Председательствуют старейшины (пресвитеры), достигающие этого сана не путем купли, но благодаря испытанным своим достоинствам. Дело божье ценой золота не продается. Если же есть у нас сокровища, то приобретаем мы их не путем торговли верой. Каждый ежемесячно или в другое время, какое пожелает, вносит известную умеренную сумму, сколько может и сколько хочет; сбор этот зависит всецело от доброй воли (жертвователей). Эта касса благочестия тратится не на пиршества и распутства, а употребляется на пропитание и погребение нищих, на поддержание неимущих сирот, на содержание служителей, изнуренных старостью, на облегчение участи несчастных, потерпевших кораблекрушение. Если окажутся христиане, сосланные в рудники, заключенные в темницы, высланные на острова за исповедуемую ими веру, то и они получают от нас вспомоществование.

Цит. по изданию: А.Б.Ранович. Первоисточники по истории раннего христианства. М., 1933. С. 166-167.

Следующий раздел

На главную страницу хрестоматии | На главную страницу курса

Перейти в оглавление