На правах рукописи

 

Сухушин Дмитрий Валерьевич.

 

МЕТАФИЛОСОФСКИЙ СМЫСЛ ИСТОРИКО - ФИЛОСОФСКОЙ РЕКОНСТРУКЦИИ В ТВОРЧЕСТВЕ Л. ШЕСТОВА.

 

09.00.01 - онтология и теория познания

09.00.03 - история философии

 

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата философских наук

 

Томск 2001

Работа выполнена на кафедре истории философии и логики Томского государственного университета

 

Научный руководитель:

кандидат философских наук, доцент Мазаева О.Г.

 

Официальные оппоненты:

доктор философских наук, Профессор Емельянов Б.В;

кандидат философских наук, доцент

Ведущая организация: Томский политехнический университет

 

Защита диссертации состоится 6 декабря 2001 г. в 17-00 на заседании диссертационного совета Д 212.276.01 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора философских наук в Томском государственном университете

Адрес: 634050,Томск, пр. Ленина 36, Главный учебный корпус, ауд.119.

 

С диссертацией можно ознакомиться в Научной библиотеке Томского государственного университета

 

Автореферат разослан 2001 г.

 

Ученый секретарь совета Д 212.276.01 кандидат философских наук, доцент О. Г. Мазаева

 

 

Актуальность темы исследования.

Актуальность темы исследования обусловлена повышенным интересом к вопросам метафилософии и истории философии. Преодоление традиционного представления о философии на современном этапе её развития определено проблематизацией метакультурной, метатеоретической позиции философии, критикой научной модели философии как идеальной формы знания, ревизией основных философских понятий. В связи с этим остро ставится вопрос о целях и задачах философии, о природе философского знания, о значении историко - философского исследования.

В отечественной философии метафилософия и история философии становятся важнейшими темами исследования, развитие которых выявляет её специфику. Поиск нового образа религиозной философии на пути критики европейского рационализма, перехода от гносеологии к онтологии и метафилософии является отличительной чертой отечественной философии начала 20 века и в полной мере присуще творчеству Л.Шестова, которое является одной из самых ярких и значительных страниц истории отечественной философии.

Актуальность философского исследования, посвящённого творчеству Льва Шестова, связана с усилением внимания к творческому наследию отечественных мыслителей. Философия Шестова долгое время оставалась недоступной в полной мере для историков отечественной философии. Исследование творчества Шестова важно для нас в плане обогащения проблемного поля современной философии. Тема философствования Л. Шестова может быть проанализирована в контексте плюралистической, динамичной, открытой философской ситуации с точки зрения проблематики современной философии.

Творчество Шестова занимает особое положение в философии 20 века. Радикализация критики разума, утверждение идеи дискредитации власти разума, пересмотр основных философских понятий предложенный Шестовым: истина, необходимость, бытие, мышление; обостряет вопрос о цели и способе философствования, о статусе историко - философского исследования, историко - философской традиции, и выводит его за рамки известных обоснований и истолкований, предпринятых философией рационализма. Критикуя философский проект, сформированный в границах философии рационализма, Шестов не разделяет отношения к нему со стороны религиозной и мистической традиций философии. Возникает вопрос о релевантности критики, осуществлённой Шестовым, а шире, о философском статусе творчества Шестова, о его позитивном философском вкладе.

 

 

Степень теоретической разработанности проблемы.

Творчество Шестова привлекает значительное внимание исследователей. Статьи, посвящённые ему, появляются уже в конце 19 века. В них, как и в исследованиях начала 20 века, на основе изучения ранних произведений Л. Шестова, прежде всего отмечается оригинальность авторской манеры изложения мысли и неординарный подход к противопоставлению жизни и смысла.

Н.А. Бердяев одним из первых даёт ему философское толкование. Интерпретация Бердяева, данная творчеству Шестова особенно интересна по причине декларируемой близости их позиций и интенсивного философского диалога между ними. В своих статьях Бердяев отмечает монотонность философствования Шестова и преобладание одной темы - опровержения разума, которая характеризуется как гносеологическая утопия. Анализируя противопоставление философии обыденности и философии трагедии, значимое для философии Шестова, Бердяев расходится с ним в понимании разума и путей преодоления философии рационализма. Отмеченное расхождение определено различным пониманием задач и способов философствования, которое не тематизируется самим Бердяевым. Как представляется, именно по этой причине Бердяев игнорирует историко - философский аспект творчества Шестова, обвиняя его в «шестовизации» приводимых авторов. Яркие, но не всегда точные характеристики философии Шестова, данные Н. Бердяевым, проистекающие из указанного расхождения, некритически легли в основу многих исследований его творчества. К ним относятся представления об однотемности и монотонности философствования Шестова, характеристика его творчества как гносеологической утопии, обличение схематизма и психологизма в творчестве Шестова.

Исследовательская традиция советского периода представлена рядом интересных работ. В них анализируется связь философии Шестова и экзистенциальной философии, специфика религиозной философии Шестова, особенности его философской эссеистики. Но опровержение философского иррационализма, индивидуализма и фидеизма Шестова часто продиктовано соображениями идеологических оценок. Творчество Шестова рассматривается в качестве показателя глубокого кризиса и интеллектуального разложения, охватившего европейскую буржуазную философию. Такая критика препятствует проведению его концептуального разбора, метафилософский и историко - философский уровень остаётся вне зоны исследовательского внимания.

Заметки и статьи о философии Шестова, появившиеся в 80-90-е годы меняют акценты. Их авторы, в целом, позитивно оценивают философию Шестова как альтернативу религиозной философии традиционного толка. Отмечается, что философия Шестова вносит новую струю в духовную атмосферу своего времени, обновляет форму философствования. Однако отдельные аспекты философствования Шестова остаются несогласованными между собой, вокруг них ведётся полемика, что свидетельствует об отсутствии единого философского контекста восприятия его творчества, который определяется путём экспликации метафилософского смысла историко - философской реконструкции в творчестве Шестова.

Особый интерес среди работ последнего периода вызывает монография Моревой Л.М. «Лев Шестов», о его жизни и творчестве. Автор осуществляет попытку творческого сомышления с Шестовым, исходя из изначального приятия его философии. Философствование Шестова, представленное как движение от философии трагедии к религиозной философии, направлено, по мнению автора, на онтологическое восстановление достоинства человека. Однако, в силу особенностей построения текста, который получил название «архитектоника коллажа», текст на две трети состоит из цитат, Морева воздерживается от философского анализа текстов Шестова. Собственно, философичность творчества Шестова остается необоснованной, а только декларируемой. Поэтому остается без ответа вопрос о философской, а не мировоззренческой значимости творчества Шестова.

Существенными для анализа философии Шестова в заявленном аспекте являются работы А.В. Ахутина. Статьи Ахутина, посвящённые творчеству Л. Шестова, направлены на его философскую интерпретацию, которая может состояться только в пределах первой философии. Автор отмечает, что Шестов избрал в качестве врага метафизический разум, который обосновывает рационалистическую теологию и теистическую или натуралистическую метафизику. Тем не менее, по мнению автора, возможно и необходимо осмыслить антифилософию Шестова как обоснование возможностей ума. Очевидно, что такой подход может подтвердить философское значение творчества Шестова, но не специфицирует его. Специфика метафилософии Шестова раскрывается посредством историко - философской реконструкции. Решение этой задачи, как представляется, требует отдельного исследования и составляет содержание представленной диссертации.

В основу анализа специфики историко - философского исследования и его метафилософского значения легли идеи как зарубежных исследователей Р. Рорти, М. Хайдеггера, М. Фуко, Ж Делёза, М. Мерло - Понти и др., так и отечественных авторов: А.В. Ахутина, Б.В. Емельянова, К.Н. Любутина, Т.И. Ойзермана, А.В. Перцева, Г.Г .Шпета и др.

Реконструкция историко - философских традиций проводилась с опорой на широкий круг первоисточников. При реконструкции традиции доверия разуму использованы как первоисточники, так исследовательская литература по философии Платона, Аристотеля, Марка Аврелия, Сенеки, Ансельма Кентерберийского, Пьера Абеляра, Фомы Аквинского, Декарта, Спинозы, Канта, Гегеля, Гуссерля и др. При реконструкции традиции недоверия разуму автор опирался на первоисточники и исследования по философии Августина Аврелия, Псевдо - Дионисия Ареопагита, Николая Кузанского, на источники по философии Дунса Скота, Уильяма Оккама, Ф. Ницше, Тертуллиана, Петра Дамиани, Лютера, Паскаля, Киркегора.

Метафилософский подход в философии Шестова проанализирован как на основе исследований по метафилософской тематике: Р. Рорти, М. Хайдеггера, М. Фуко, Ж Делёза, М. Мерло - Понти, П. Рикёра, Г. Марселя, Ж. Маритена, Х. Ортеги - и- Гассета, К. Ясперса, Г. Шпета.; так и с привлечением исследований по философии Л.Шестова: В.Ф. Асмуса, А.В. Ахутина, И.Ф. Балакиной, Н.А.Бердяева, С.Н. Булгакова, Р.А. Гальцевой, Б. Грифцова, В. Ерофеева, Б.В. Емельянова, Т.Н. Захаровой, В.А. Кувакина, П. Кузнецова, В.Л. Курабцева, С.А. Левицкого, Н.О. Лосского, Ю. Марголина, М. Маяцкого, Милоша Чеслава, Л.М. Моревой, Н.С. Мотрошиловой, А.И. Новикова, Е. Паткош, С.А. Полякова, С.И. Шитова и др.

Творчество Шестова получило в исследовательской литературе освещение в различных аспектах, отмечаются индивидуализм, иррационализм, трагичность как моменты антифилософской полемики Шестова. Определить её философский смысл, можно только ответив на вопрос о таком понимании философии, в рамках которого такая полемика возможна, необходима и осуществима.

 

 

Цели и задачи исследования.

Основной целью исследования является экспликация метафилософского и историко - философского аспекта творчества Л. Шестова в их единстве. Последовательность достижения цели определяет структуру задач исследования и его ход. Задачи исследования:

выявить значение истории философии и определить специфику историко - философского подхода в философствовании Шестова;
эксплицировать и философски проанализировать соотношение новации и наследия с целью выявления основной интенции его философствования;
раскрыть в историко - философской традиции доверия разуму основные моменты логико - догматического подхода к пониманию философии;
осмыслить историко - философскую традицию имманентного преодоления власти разума как попытку согласования логико - догматического и экзистенциального подхода к пониманию философии;
дать анализ историко - философской традиции дискредитации власти разума как истории формирования и раскрытия основных моментов экзистенциального подхода к пониманию философии.

 

 

 

Теоретико-методологические основания исследования.

Источниками диссертации являются тексты Шестова, письма Шестова, письма и сообщения современников, приведённые в книге Барановой-Шестовой «Жизнь и творчество Шестова», а также исследовательская литература по теме диссертации.

Теоретической основой философского исследования творчества Шестова являются экзистенциальная и герменевтическая философская программа. В работе используются методы:

1. Сравнительного анализа. Этот метод позволяет сопоставить различные подходы к историко -философскому исследованию, к пониманию соотношения новации и наследия и выявить специфику подхода Шестова.

2. Философской реконструкции и интерпретации. На основе этого метода выявляются основные моменты историко - философских традиций.

3. Генетического анализа. Этот метод позволяет выявить скрытые детерминанты философствования в рамках выявленных историко - философских традиций.

4. Концептуального анализа. На основе этого метода исследовались выявленные подходы к пониманию философии.

 

Научная новизна исследования.

Научная новизна исследования состоит в раскрытии метафилософского смысла историко - философской реконструкции в творчестве Шестова, что в свою очередь связано:

c выявлением генетического и типологического метода в качестве специфицирующих историко- философское исследование Л.Шестова;
с выявлением конститутивного значения истории философии для метафилософии, так как философское самоопределение опосредовано истолкованием истории философии;
с экспликацией основных моментов, истории формирования логико - догматического и экзистенциального подходов к пониманию философии в качестве необходимых способов истолкования философии.

 

На защиту выносятся положения:

1. Историко - философская реконструкция у Шестова направлена на открытие первоначального, философского события, скрытого под слоем философских учений, и в этом смысле, она имеет метафилософское значение. Начало философствования становится доступно только посредством обращения к различным философским практикам, поскольку оно является дифференцирующим началом.

2 Сравнение позиций Л. Шестова и Г. Шпета выявляет специфику определения статуса наследия и новации в философствовании Шестова. История философии рассматривается им как нарастание проблематического и философия предстаёт как вопрошание. Вместе с тем, Шестов имплицитно дифференцирует философское наследие на две традиции, в основе которых лежит мотив доверия или недоверия разуму;

Философская традиция доверия разуму исторически раскрывает существенные моменты логико - догматического подхода к пониманию философии. Философская традиция имманентного преодоления власти разума исторически представляет попытку согласования логико - догматического и экзистенциального подхода к пониманию философии, которая не приводит к цели. Философская традиция дискредитации власти разума исторически раскрывает экзистенциальный подход к пониманию философии. Логико-догматический и экзистенциальный подход к философии выражают двойственность необходимых моментов метафилософии, которые не могут быть синтезированы и взаимодополнительны друг другу, их связывает борьба, определяемая взаимной негативностью.

 

Теоретическая и практическая значимость исследования.

Теоретическая значимость определяется степенью заявленной выше новизны. Поднятая в диссертации проблема принадлежит к области фундаментальных интересов философии. Исследование природы и задач философии стремится внести посильный вклад в философское познание. Выявление особенностей историко- философского и метафилософского аспектов творчества Шестова способствует определению его философского статуса и позитивного философского вклада.

Результаты проведённого исследования открывают новый аспект исследования проблемы философского смысла историко - философского исследования. Возможно использование результатов исследования при анализе конкретных проблем изучения истории европейской и отечественной философии.

Результаты работы могут быть использованы в курсах «Введение в философию», «Введение в историю философии», «История зарубежной философии», «История отечественной философии», а также в специальных и факультативных курсах для студентов философских и гуманитарных факультетов.

 

 

Апробация результатов исследования.

Диссертация обсуждена и рекомендована к защите кафедрой истории философии и логики философского факультета Томского государственного университета.

Основные идеи отражены автором в публикациях, использованы при разработке и чтении общего курса по «Истории отечественной философии»(1997-2001), по «Истории европейской средневековой философии» (1998-2001), при разработке и чтении спецкурса по философии Л. Шестова М. Бахтина (2000-2001), апробированы на международных научных конференциях «Шпетовские чтения» (Томск, ТГУ, 1996, 1999)

 

Структура диссертации

Диссертация состоит из введения, трех глав (шести параграфов), заключения и списка литературы. Объём работы - 136 страниц, количеств источников в списке литературы - 150 работ.

 

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

 

Во введении обосновывается актуальность темы исследования; даётся описание степени разработанности темы в философской традиции; определяется цель, соответствующие этой цели основные задачи и выносимые на защиту положения; раскрываются теоретико - методологические основания диссертационного исследования; демонстрируется научная новизна и значимость полученных результатов; обозначается структура диссертации.

 

Глава 1 Реконструкция истории философии в контексте различных подходов состоит из двух параграфов и посвящена решению связанных между собою задач. Во - первых, выявляется значение истории философии и определяется специфика историко - философского подхода в философствовании Шестова. Во -вторых, эксплицируется и анализируется соотношение философского наследия и новации с целью выявления основной интенции его философствования.

В первом параграфе первой главы «Каталогизация историко-философских исследований» с целью эксплицировать и каталогизировать подход Л.Шестова к реконструкции историко - философского процесса предпринят сравнительный анализ четырех канонов историко - философских исследований- доксографии. рациональной реконструкции, исторической реконструкции, истории духа, - выделенных Р. Рорти, и особенностей историко - философских реконструкций предпринимаемых Л. Шестовым.

Методически обращение к истории философии для Шестова является необходимым, так как его философское самоопределение опосредовано истолкованием ряда философских позиций и истории философии в целом. Достоверность историко - философского исследования определяется тем, что его условие - дистанция, реконструкцией окончательно не снимается, а присутствует как необходимый проблематический момент, который фиксируется в текстах Шестова как незавершенность и гипотетичность истолкования.

В отличии от доксографии Шестов считает, что в истории философии нет нейтральных фактов, находящихся вне контекста интерпретации. Он, обращаясь к мыслителям прошлого, рассматривает их как собеседников в горизонте собственной заинтересованности и предпочтений.

Главное отличие от канона рациональной реконструкции состоит в нацеленности Шестова на проблематическое, которое видится источником движения философской мысли. Сторонники рациональной реконструкции и Шестов расходятся в понимании принципа объективности историко-философского исследования. Если в контексте рациональной реконструкции его объективность основывается на идентичности философского предмета, существующего независимо от многообразных познавательных актов, направленных на него, а движение к кульминации историко - философского процесса определяется полнотой его экспликации, то для Шестова условием объективности историко- философского прочтения текста является уникальность творческого процесса его создания, результатом которого выступает актуализированный субъективный смысл, вложенный в текст автором, и его независимость от последующих истолкований. Процесс истолкования понимается Шестовым как движение от выражения к выраженному актуальному субъективному содержанию. Методически адекватная интерпретация сопровождается ориентацией на конгениальность. Она достигается путём вскрытия мотивов творчества и рассмотрения его в контексте единства образа жизни и образа мысли философа.

Сквозное движение философских вопросов Шестов предлагает рассматривать независимо от преобладающего в историческую эпоху образа мысли. Историко - культурным начинанием философствования является не нахождение в историческом контексте, а выпадение из него и столкновение с ним. Несмотря на негативное отношение к методологической установке исторической реконструкции Шестов модифицирует её, используя её позитивные ресурсы для избранной им стратегии философствования. Универсальный общеисторический контекст или контекст культурно - исторической эпохи сменяются локальным контекстом приватных, жизненных обстоятельств. Философская доктрина рассматривается Шестовым как знак, перейти к смыслу которого возможно, раскрыв её скрытый источник. Пограничная ситуация, личная драма, пережитая трагедия обнаруживают жизненное противоречие, на снятие которого направлено философствование, и которое, тем самым скрыто в философском учении. Локальный, приватный, жизненный контекст философствования реконструируется с целью выявления детерминант философской динамики, источников философского усилия.

Основное отличие подхода Шестова от канона исторической реконструкции заключается в понимании исторического, которое Шестов рассматривает не как внешнюю среду, которая оказывает влияние на философствование и в которой философия обнаруживает себя, а как необходимый способ существования философии.

Будучи необходимым структурным моментом философского акта, история философии генетически обусловливает философствование, и, выступает его критерием, предлагая классические образцы философствования. Осознание конститутивного значения истории философии для философствования определяет нестандартный подход Шестова к реконструкции историко - философского процесса.

Единство истории философии для Шестова складывается вокруг философских «вопросов», способом существования которых является история. Подобное рассмотрение становится возможным посредством сопоставления «явной» и «тайной» философии и, следовательно, явной и скрытой истории философии. Реконструкция истории философии с точки зрения их столкновения и расхождения отличает историко - философский подход Шестова от практики историко - философского нарратива.

Во втором параграфе первой главы Статус наследия и новации в истории философии анализируется соотношение наследия и новации в истории философии с целью экспликации подхода к истории философии и выявления основной интенции философствования Шестова. Противоположную Л. Шестову позицию по этому вопросу занимает Г. Шпет. Их сопоставление позволяет специфику позиции Шестова..

В философии Шпета философская новация рассматривается как результат дальнейшего разворачивания философского наследия. Сама новация в границах данного подхода оказывается условной, поскольку является модификацией осуществления философской идеи в меняющемся историко- культурном контексте.

В отличие от Г. Шпета Л.. Шестов, обращаясь к истории философии, акцентуирует внимание на новациях. Принципиальным моментом реконструкции новации является невозможность редуцировать её к влияниям, заимствованиям, модификациям, к элементам наличных философских доктрин, к историко - культурным детерминантам. Шестов подчеркивает негативную силу и проблемный характер новации. Она является местом разрыва доктринального единства и заключается не в утверждении новых положений, новизна которых является условной, а в постановке вопроса. История философии, поэтому, рассматривается Шестовым прежде всего как история проблематизаций, как движение вопрошания.

Традиция философствования в широком смысле рассматривается в данном контексте как последовательное возвращение вопрошания, сохраняющего свою значимость в рамках любой философской доктрины. Поэтому обращение к истории философии, в этом смысле, является необходимым моментом философствования. Историческая преемственность устанавливается Шестовым не на уровне единства доктрины, а на уровне последовательной реализации мотива философствования, определяющего соотношение доктринального и проблематического аспекта философии.

Шестов путём предпочтений, исходя из переоценивания ценностей, имплицитно дифференцирует историю философии на две традиции, в основе которых лежит мотив доверия или недоверия власти разума. Единство мотива обеспечивает, согласно Шестову, единство философского подхода и, следовательно, историческую преемственность философии. Значимость двух традиций определяется тем, что они представляют и исторически раскрывают два подхода к философии, борьба между которыми является необходимой, так как отвечает сути философствования. Она может быть обнаружена в истории философии, поскольку её осуществление и разворачивание образует ход истории философии.

Между тем, традиция недоверия власти разума раздваивается, в свою очередь, на два направления, которые различаются способом преодоления власти разума. В одном направлении преодоление власти разума совершается имманентно и континуально, так как обнаруживается сверхразумная, иррациональная основа мышления, оно может быть названо традицией умудренного неведения. Второе направление обнаруживает безосновность философии. В его рамках недоверие власти разума перерастает в его дискредитацию и в недоверие человеку в силу стремления к тотальности и континуальности его самосознания и воли.

Реконструкция отмеченных традиций, имплицитно присутствующих в текстах Шестова, позволяет раскрыть содержание его историко - философской реконструкции и способна выявить представление о философии в рамках философствования Шестова, его историко - философский контекст и философскую значимость.

Вторая глава «Образ философии и проблема истины в контексте традиции доверия разуму» состоит из двух параграфов и посвящена экспликации основных моментов и истории формирования логико - догматического подхода к пониманию философии в традиции доверия разуму.

В первом параграфе второй главы «Онтологизация разума. Проблема истины» анализируется истолкование философии в рамках онтологического истолкования разума и истины в контексте традиции доверия разуму, и эксплицируются сформированные им основные моменты логико - догматического подхода к философии.

Внутренне единство истины знания и добра утверждается в философии Сократа. Мышление становится главным измерением существования человека. Внутреннее единство истины знания и добра определяет назидательное понимание философии. Шестов подчёркивает её полемический и властный характер. Негативность в отношении к жизни и нетерпимость раскрываются при реконструкции философии Сократа как родовые свойства истины знания. Проблема действительности истина знания, поставленная Сократом, определяет дальнейшую концептуальную и историческую эволюцию данного подхода к философии.

Онтологическое понимание истины, противопоставление идеального и реального приводят к истолкованию философии как умозрения в философии Платона. Ей противостоит эзотерическая философия Платона, которую скрывает её рационализированная версия. Задача историка философии, согласно Шестову, состоит в выявлении скрытого философией рационализма второго измерения философствования.

Проблему внутренней необходимости единой истины и её формализации решается в философии Аристотеля. Необходимость выявляется как главная ценность «положительной философии». Необходимость есть сущностная черта ума, или разума в терминологии Шестова, она определяет его автономию и имманентный путь восхождения к нему. Необходимость является основой утверждения власти разума и формой утверждения единой истины. Метафизика необходимости и следующая из неё положительная философия предполагает пассивность воли.

Намеченную проблему расхождения образа мысли и образа жизни философа пытаются разрешить стоики. Они рассматривают философию с точки зрения их взаимообоснованного единства. У стоиков в силу единства этики и онтологии устойчиво и осознанно культивируется воля к истине. Теоретическая трактовка истины дополняется её практическим пониманием.

Абсолютный характер ценностей философии рационализма в традиции доверия разуму находит своё обоснование в схоластической философии. Философское знание приобретает статус абсолютного знания, философия занимает привилегированное положение в деле спасения. Определяется проблему следующего этапа истории истины и понимания философии - выявление методических условий достоверности философского знания.

Новация Декарта, состоит в открытии методического измерения истины. Поэтому Декарт в философии Шестова представлен как основоположник теории познания, акцентирующий логическое измерение я. Его условиями является ценность ясности, отчётливости и очевидности. Истина для Декарта, согласно Шестову, - это истина представляющего мышления, которая демонстрирует и утверждает логическую необходимость мышления в качестве универсальной действительности.

Принцип имманентного истолкования истины и философии, открытый посредством обращения к методическому измерению истины, нуждается в онтологическом обосновании и находит его в философии Спинозы. Имманентное истолкование истины и её абсолютизация, согласно Шестову, является основной темой философии Спинозы. Философия встаёт на точку зрения вечности, что становится возможным в силу заявленной беспредпосылочности мышления. Спиноза как нельзя лучше демонстрирует нейтральную позицию философии, определённую преобладанием понятийного мышления.

Последовательный анализ традиции доверия разуму выявляет исторически сложившиеся и концептуально необходимые моменты логико - догматического подхода к пониманию философии. Его последовательное разворачивание от принципа единства истины и блага в философии Сократа до философии с точки зрения вечности определяется проблемами, которые встают перед каждым этапом этой традиции, реальной мотивацией философов, а также общим стремлением утвердить власть разума. Итогом проанализированного фрагмента традиции становится онтологическое понимание разума и утверждение ценности истины как основной для философии.

Во втором параграфе второй главы «Абсолютные задачи философии» логико - догматический подход анализируется в традиции доверия разуму в аспекте необходимости осознания собственных границ философии и их преодоления, которое диктует дальнейшее разворачивание данной философской традиции. Она рассматривается в том же ключе теоретико - познавательного уклона философии. Критика разума превращается в его обоснование. Рефлексивное понимание критики как осознание разумом своей природы и возможностей влечёт превращение рефлексии в основной способ философии.

Движение воли к истине достигает своего предела в философии Гегеля. Динамика раскрытия абсолютной идеи как преодоления отчужденных форм сознания ведет к тому, что она находит себя в абсолютной форме всеобщего понятия и спекулятивного движения. Философия рассматривается как абсолютное знание.

Философия Гегеля становится основным предметом полемики и дискредитации в философствовании Шестова. Шестов показывает, что она внутренне связана с властью и является радикальной претензией разума на власть, которая носит негативный и репрессивный характер. Поскольку идея естественного составляет основание логико - догматического подхода к философии, то и разоблачение фундаментальной иллюзии естественности в качестве предельного основания философии рационализма является одной из основных задач философствования Шестова. Осмыслить естественную склонность к заблуждению и обосновать понятие истины становится возможным только за рамками последовательно проведённой философии монизма. Это затруднение фиксируется не только как проблема философии Гегеля, но и как затруднение свойственное философии рационализма, нацеленной на утверждение единого основания и принципа. Предельное утверждение разума в философии Гегеля обостряет борьбу двух необходимых подходов к пониманию философии и приводит к постановке вопроса «или-или».

Обнажая замысел и историческую цель рационализма, Шестов обращается к феноменологии с целью дискредитации научного образца философии, критика которого становится возможной только в результате радикального сомнения, которому подверглось традиционное понимание истины и разума, по отношению к которым конституировалась специфика классического философ-ского мышления. Однако, критика науки в философии Л. Шестова двойственна: наука абсолютно отрицается с точки зрения онтологической трактовки задачи человека; наука ограничивается и признаётся её относительная инструментальная ценность.

Философия рационализма на всех фазах своего развития отчетливо обнаруживает, в терминологии Шестова, логико - догматическое понимание философии. Негативность истины в философии рационализма является основанием её дискредитации. Обнаружение скрытого источника и мотива философии рационализма открывает её историческое измерение, демонстрирует динамику и проблематичность философствования. Мышление, будучи проблематическим, выходит за рамки принципа тождественности и ориентации на подобное, что и показывает история философии, обнаруживая разнообразие философских практик, многообразие форм становления философствования.

В этом ключе следует понимать негативность философского метода Шестова. В отличии от интеллектуальной интуиции, которая непосредственно и аподиктически очевидно усматривает предмет, дискредитация нацелена на проблематизацию. Сомнению подлежит то, что считается очевидным. Путём обращения к предрассудкам, которые, находясь вне критического сомнения, детерминируют доктринальный уровень философии рационализма и формируют некритическое - очевидное, восприятие предмета, проблематизируется понимание философии в её пределах. Поэтому негативный метод включает в себя выявление исходных положений, принципов, первичных представлений философии рационализма, постановку вопроса об их происхождении, демонстрацию того, что они скрывают. Эта методическая негативность не случайна, она определяется спецификой предмета философствования.

В 3 главе «Традиция имманентного и трансцендентного истолкования недоверия разуму» анализируются существенные моменты и история становления экзистенциального подхода к пониманию философии, попытки согласовать его с логико - догматической трактовкой философии. С этой целью необходимо обратиться к историко-философскому анализу традиции недоверия разуму, в контексте которой развёртывается философствование Шестова и определяется его философская позиция.

В первом параграфе третьей главы «Традиция «умудрённого неведения»» речь идёт о путях согласования различных подходов к философии через имманентное преодоление власти разума.

Суть традиции «умудрённого неведения» в недоверии естественному свету разума, когда речь заходит о священном, «последних истинах», корнях и началах всего, то есть в ответе на предельные философские вопросы, прежде всего на вопрос об абсолютном бытии. «Естественный свет разума» преодолевается в обнаружении основы, лежащей выше сферы разумного. Обращение к истоку, первоначалу оказывается «полётом над знанием», преодолением очевидного, границ разума, путём вступления в сферу умудренного неведения». Однако, оно рассматривается с точки зрения самого разума, становится возможным в силу его природы. Движение преодоления совершается континуально, отказ от разума им самим опосредован и обоснован. Тем самым, в пределах этой традиции философии не ставится существенный для истолкования философии вопрос: или - или, раскрывающий имманентно присущую философии борьбу. Раскрывая философские позиции, принадлежащие к традиции умудрённого неведения, Шестов уточняет способы и цели преодоления разума, конкретизирует своё понимание философии.

Скрытое даймоническое основание рационализма раскрывает философия Сократа. За знанием скрыто иное основание, к которому путь знания только приближает, не достигая его. Философствование Сократа указывает на доверие к даймоническому, тайному, которым питается ориентация философа на ясное. Подобное отношение не является единичным, а имеет универсальный характер. Двойственность философии Сократа показывает не снимаемую двойственность философского акта. Скрытое даймоническое основание рационализма Сократа позволяет Шестову отнести его философию не только к философии рационализма, но и к традиции умудрённого неведения.

Экстатическое измерение философии открывается в философии Плотина. Плотин и следующий за ним неоплатонизм преодолевают теоретизирование в экстатическом устремлении к единому, которое трансцендентно уму. Философия, нацеленная на «самое важное», поиск «начал и корней всего», согласно Шестову, утрачивая нейтральность и приобретая заинтересованность, находит новое экстатическое измерение. Плотин, одновременно, аккумулирует достижения античного рационализма, представленного философией Платона, Аристотеля, стоиками, и противостоит им.

Апофатическое измерение философии представляют учения Августина Аврелия, Псевдо Дионисия Ареопагита, Николая Кузанского. Разумное познание обнаруживает свое бессилие, приближаясь к области божественного. Однако, в философии Августина и Псевдо-Дионисия Ареопагита, как и в неоплатонизме, континуальное восхождение к первоначалу является возможным и определяется как возможность рационального проникновения в содержание Откровения. Движение восхождения к Богу оборачивается модификацией диалектики единого и многого, оно опосредовано разумом и утверждает его. Принцип умудренного неведения методологически определяет континуальное восхождение к абсолютному бытию и является решающим шагом на пути эллинизации христианства, «соединения западной науки и восточного Откровения». Ограничивая разум, апофатический путь, одновременно, усиливает его, поскольку находит для него абсолютное основание.

Утверждение приоритета божественной воли над разумом в философии Дунс Скот определяет свободу творческого акта. Спонтанность воли рассматривается как источник творчества. Тем не менее, не будучи основанием творческого акта, разум в своих идеях ограничивает волю выбором возможностей. Посредством разума совершается континуальное движение к единому основанию.

Таким образом, традиция имманентного преодоления разума, для которой конститутивным является принцип умудрённого неведения, знания о незнании, находя сверхразумное основание мышления и бытия, расширяет границы собственно разумного. Само обнаружение сверхразумной основы и ее рассмотрение с точки зрения разума в качестве фундаментального принципа обосновывающего его власть явилось условием роста и доминирования философского рационализма. Каждая философская позиция, представляющая выделенную историко - философскую традицию, является этапом разрастания и углубления рационализма и схватывает его необходимые структурные моменты. Эта традиция интересна тем, что в своем становлении приходит к отрицанию исходной задачи, ее итогом является утверждение рациональных принципов. С этой точки зрения выявленное направление для Шестова в истории рационализма более значимо нежели философствование внутри парадигмы философского рационализма, так как оно раскрывает ее генезис. Обнаружение скрытого основания теоретизирования представлено Сократом, Плотин открывает экстатический путь к единому, которое основывает разум и противопоставляется многому, Августин обнаруживает веру в качестве основания интеллектуального познания, которому становится доступна истина Откровения, апофатическое познание абсолютного Псевдо Дионисия Ареопагита готовит катафатический путь, в философии схоластов разум оказывается необходимым моментом творческого акта. Весь путь имманентного и континуального преодоления разума ведёт к освоению им творческой динамики мышления.

Переоценка ценностей. Философия трагедии. В философии Л. Шестова генетический анализ методически реализует мотив «недоверия разуму». Он совершает переоценку ценностей, его девизом становится требование рассматривать не жизнь с точки зрения смысла, а смысл с точки зрения жизни. Такой подход обнаруживает Шестов в философии Ницше. Центральный принцип философии Ницше воля к власти трактуется Шестовым как возвращение поколебленных прав разуму. Воля к власти понимается не только как господство над жизнью, но и как уничтожение её многообразия. Тем самым, движение нигилизма не преодолевается, а продолжается. Имманентное преодоление разума достигает своего предела и влечёт неограниченное, тотальное утверждение его принципов

Философия Ницше определяется Шестовым как философия трагедии. Трагедия понимается как универсальная форма философствования. Трагичность, в этом смысле интерпретируется как неснимаемая двойственность философствования. Попытку её снять осуществляет представленная историко- философская традиция. Однако, синтез не может быть осуществлён, так как не может быть опосредована разумом фундаментальная беспочвенность бытия. Горизонт философской интерпретации двойственен, поскольку реализуются две точки зрения, приводящие к разрыву единства мысли, к парадоксу, являющемуся движущей трансгрессивной силой философии. Таким образом, трагедия есть индикатор ситуации «или - или» как ситуации философской озадаченности. Именно так она опознаётся в границах историко - философской традиции дискредитации власти разума.

Во втором параграфе третьей главы «Традиция дискредитации власти разума» рассматриваются основные моменты и история формирования экзистенциального подхода к пониманию философии в традиции дискредитации власти разума. История философии недоверия власти разума, перерастающего в недоверие к человеку и направленная на осмысление фундаментальной беспочвенности его бытия, рассматривается Шестовым в рамках проблемы веры и разума.

В философствовании Тертуллиана обнаруживается агрессивная среда веры, которая не поддаётся философской формализации. Поэтому антифилософичность и антилогичность, парадоксализм Тертуллиана превращается в четкую методологическую установку.

Негативная функция сопряжена с позитивной: в рамках парадокса происходит самовыявление творческого измерения веры в качестве философского измерения. Абсурд понимается как парадокс содержания веры христиан, который не может быть разрешён и осмыслен в рамках парадигмы античной философской мысли. Главное утверждение Тертуллиана - абсурд веры, служит началом философской традиции дискредитации власти разума.

Условность философского познания, творчество как ориентир философии выявляется в высказываниях Петра Дамиани. Отмечается отрицание необходимости как онтологического начала, которое является конститутивным принципом философии рационализма. Дамиани указывает на условность норм, лежащих в основе рационального познания при сопоставлении их с творческим актом Бога. Возможность бывшему не быть означает неограниченность и первичность творчества, по отношению к которому нет ничего состоявшегося.

Если у Дамиани мы находим творческую составляющую абсурда веры, то Уильям Оккам показывает ее условия и следствия. Реальность есть уникальное единичное «это», недоступное общим понятиям, открытое непосредственно акту воли. На фоне философских попыток найти в разуме абсолютный источник установлений реальности, авторитет разума в философии Уильяма Оккама поставлен под сомнение. Его конструкции теряют действительную силу и носят условный характер. Таким образом, проблематизируются предпосылки и ценности философии средневекового рационализма.

В философствовании Лютера оппозиция разума и веры обнаруживает аксиологическую проекцию. Открывается взаимообусловленность двух измерений философского рационализма: этического и теоретико - познавательного. Сопоставление ценностей возможно на уровне склонности воли и волевого акта. В пределах данного подхода возникает «философствование молотом». Философствовать молотом означает дробить уверенность воли, фундирующую разум, противопоставлять ему страсть, возникшую как результат крушения её тотализации. Вера в этом контексте является не жизнеотрицающим, а жизнеутверждающим началом, противопоставляющим недоверие недоверию.

Философия Паскаля, как представляется Шестову, указывает точку отсчета и методический вектор философствования - разоблачение разума посредством обращения к скрытому им субъективному уровню существования. Скрытая динамика субъективного состоит в переходе от ничтожества к величию, от величия к ничтожеству, которое влечёт разрыв имманентного и потому является парадоксальным. Неясность определяется в качестве необходимого момента философствования, так как она отражает особенность его предмета.

Философия Киркегора, согласно Шестову, раскрывает позитивные моменты дискредитации власти разума, обнаруживая экзистенциальное измерение философствования. Недоверие разуму во имя экзистенциально понимаемой веры выливается в недоверие к человеку, в его самодостаточности, реализующейся в росте тотальности осознания себя.

Второе измерение мышления, которое открывает вера, и на которое ориентирована экзистенциальная философия получает следующие характеристики. Оно негативно по отношению к обыденному, которое понимается широко - как ориентация на имманентное, и по отношению к данному и очевидному. Таким образом, экзистенциальная философия отличается от умозрительной тем, что экзистенциальное мышление парадоксально, поскольку обретение нового измерения мышления означает не выдвижение иррациональной основы мышления, но осмысление безосновности, беспочвенности бытия. Оно и должно быть утверждено в мышлении и, тем самым, преодолена ограничивающая необходимость разума.

Интерпретация философии Киркегора, приведённая в рамках традиции недоверия власти разума, раскрывает основные моменты философствования Л.Шестова.

История проблемы веры и разума, являясь сквозной для философии, тематизирует как негативный так и позитивный полюс философии. Будучи негативны по отношению друг к другу, логико - догматический и экзистенциальный подход к пониманию философии в своей негативности обусловливают друг друга и тем самым являются взаимно необходимыми. Это противоречие фиксируется в философии Шестова как фундаментальное для философии, возможное только в ее сфере и определяющее ее образ и историю. Обращение к истине веры носит не доктринальный, а провокативный характер.

На основе понимания рационального как всеобщей тотализирующей силы действительности, которая осуществляет власть разума, разворачивается философский процесс его дискредитации. Одновременно происходит философская тематизация веры, которая понимается не со стороны содержания определённого верования, а берётся с точки зрения её начинания. Такая расширительная трактовка позволяет рассматривать её в качестве источника проблематического аспекта философствования, наиболее полное осуществление который находит в философствовании Шестова. Философствование Шестова осуществляется в пределах обозначенной историко - философской традиции, обнаруживая её конститутивные черты.

В заключении подводятся основные итоги работы, сформулированы её результаты, намечены перспективы дальнейшего исследования.

 

Список публикаций по теме исследования:

Сухушин Д.В. Образ философствования Л. Шестова.// Тезисы докладов студенческих научных конференций ТГУ. Гуманитарные науки. Томск.:ТГУ.,1994, С.80.
Сухушин Д.В. Философия Л. Шестова в контексте русской философии. // Современные образовательные стратегии и духовное развитие личности. Материалы Всероссийской научной конференции. Часть 1 Томск: Изд - во ТГПУ, 1996.С.96 -98.
Сухушин Д.В. Г.Шпет - Л. Шестов о перироде и задачах философии. // Шпет Г.Г / Comprehensio. Вторые Шпетовские чтения. «Творческое наследие Г.Г. Шпета и современные философские проблемы.» Томск, «Водолей», 1997. С. 186- 191.
Сухушин Д.В. Традиция - новация.. Г. Шпет - Л. Шестов // Шпет Г.Г / Comprehensio. Третьи Шпетовские чтения. «Творческое наследие Г.Г. Шпета и философия 20 века.» Томск.: «Водолей», 1999. С. 210 - 212.