На правах рукописи

Марцева Анна Владимировна

Проблема философского языка в московском кружке любомудров

(09.00.03 - история философии)

Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата философских наук

Москва - 2005

Работа выполнена на кафедре истории философии факультета гуманитарных и социальных наук Российского университета дружбы народов

Научный руководитель:

доктор философских наук, доцент Нижников С.А.

Официальные оппоненты:

доктор философских наук, профессор Маслин М. А.

кандидат философских наук, доцент Моторина Л. Е.

Ведущая организация: 

Ведущая организация:  Московский физико-технический институт (университет)

С диссертацией можно ознакомиться в Научной библиотеке Российского университета дружбы народов.

Ученый секретарь диссертационного совета, кандидат философских наук, доцент   Стрельник О. Н. 

1. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. С начала ХХ века и до сегодняшнего дня языковая проблематика оказывается в центре внимания как западноевропейских, так и отечественных мыслителей. И если в начале этого языкового «бума» доминировало критическое отношение к языку, направленное на формализацию языка науки и философии, то современные теории языка  не только демонстрируют невозможность абсолютной формализации языка, но и связывают с этой особенностью будущее философии.

В истории отечественной мысли вопросы языка традиционно занимали важное место. При этом роль языка не исчерпывалась простой выразительностью: язык был и источником, и катализатором, и препятствием для развития философской мысли. Спектр оценок, предлагаемый историками отечественной мысли в отношении уровня развития философского языка в России, чрезвычайно богат, раскрываясь в диапазоне между резко негативным (например, Г. Г. Шпет, А. Койре) и восторженным (например, В. В. Бибихин) отношением. Как правило, особенности русского философского языка рассматриваются во взаимосвязи со специфическими чертами русской аутентичной философии. Таким образом, оценка в наибольшей степени относится не к языку, а именно к специфике отечественного типа философствования. Вместе с тем, в ходе дискуссий на эту тему уже неоднократно высказывалась мысль о нецелесообразности прямолинейного оценочного подхода к вопросам специфики, в том числе и языковой специфики, русской философии[1] как таковой. Наиболее продуктивным представляется анализ философского языка конкретного субъекта философствования (отдельного мыслителя, кружка, школы, направления) в современном ему культурно-историческом контексте. В данном диссертационном исследовании в качестве такого субъекта выступает Московский кружок любомудров.

Первая треть XIX века, на которую приходится существование Московского кружка любомудров, – совершенно особая эпоха в истории русской философии. Именно в этот период в России закладываются основы принципиально нового понимания философии с точки зрения ее предмета, специфики, методов, средств и задач; философия все в большей степени специализируется и  дифференцируется.

Кроме того, происходит переосмысление роли и значения философии в жизни личности и общества. На первое место выдвигается требование развития русской аутентичной («самобытной») философии, а также целый корпус тем, связанных с осмыслением проблемы национальной и культурной идентичности.  Московский кружок любомудров можно считать узловой, ключевой вехой в развитии русской философской мысли, поскольку именно благодаря их активной деятельности были сформулированы и остро поставлены вопросы, необходимость разрешения которых во многом стимулировала и обусловила дальнейшую судьбу философии в России. К числу этих принципиальных вопросов с полным правом можно отнести проблему развития языка аутентичной философской мысли. Концептуальное осмысление этой проблемы членами кружка оказало большое влияние на  динамику развития философского языка в России, поскольку уже внутри самого кружка было сформировано два основных уровня развития философского языка – теоретический и прагматический, в рамках которых любомудры осуществляли свои языковые стратегии.

Диссертационная работа представляет собой историко-философское исследование философского наследия любомудров в культурно-историческом и философском контексте сквозь призму их языковой рефлексии. Исследование философского языка любомудров в данном случае не является лингвистическим; в центре внимания оказывается не категориально-понятийный аппарат, а основные концепции философского языка и их реализация деятелями кружка. Анализ теоретического осмысления проблемы развития философского языка и попыток ее решения в Московском кружке любомудров является актуальной исследовательской задачей, так как позволяет значительно углубить и расширить представление о генезисе и специфике русского философского языка и, тем самым, о специфике отечественного типа философствования.

Степень научной разработанности проблемы. Историография философско-эстетической деятельности любомудров имеет давнюю традицию, восходящую к деятелям и современникам кружка: именно благодаря их усилиям возник мифологизированный образ рано умершего Веневитинова[2]. Тем не менее, философское наследие Московского кружка любомудров долгое время не получало должной оценки; необходимость серьезного исследования этого феномена была осознана самими участниками кружка, в частности В. Ф. Одоевским. А. Пятковский приводит точку зрения Одоевского, высказанную им при личной встрече в 1860 г., согласно которой  о значении любомудрия «очень мало и плохо говорилось в истории русской литературы»[3], поскольку «вообще история литературных кружков с таким серьезным направлением… должна была входить значительным элементом в историю русской мысли»[4]. Этот пробел был частично восполнен в конце  XIX – начале XX вв. благодаря работам таких историографов и биографов, как И. И. Замотин, И. Иванов, Н. К. Козмин, Н. Колюпанов, П. Н. Милюков, П. Н. Сакулин и др.[5] Указанные исследования содержат богатый фактографический материал, касающийся не только деятельности кружка, но и русской интеллектуальной культуры первой трети XIX века.  Кроме того, в этих работах были предприняты серьезные попытки систематизации этого материала, внесшие большой вклад в формирование и развитие проблематики исследования деятельности кружка любомудров. Однако, при всей значимости этих работ, они в гораздо большей степени относятся к области истории литературы, журналистики, критики и т.д., нежели к истории философии.

Собственно философский ракурс наследия любомудров в определенной мере нашел отражение в отечественной, а также зарубежной исследовательской литературе. Фундаментальные историографические труды по русской философии В. В. Зеньковского, Н. О. Лосского, А. Ф. Лосева, Т. Г. Масарика, Г. В. Флоровского, С. Л. Франка, Б. В. Яковенко в разной степени касаются деятельности кружка. Не обходят вниманием любомудров и  современные исследователи в области русской философии: А. И. Абрамов, В. В. Ванчугов, И. И. Евлампиев, М. А. Маслин, С. А. Нижников, А. В. Панибратцев, В. В. Сербиненко и др. Однако во всех указанных работах любомудры не являются специальным объектом исследования, а их деятельность выступает в большей степени в качестве контекста по отношению к более зрелому периоду русской философской мысли.

Таким образом, с историко-философской точки зрения, Московский кружок любомудров остается малоизученным феноменом, поскольку до сих пор не сформированы исследовательские традиции для последовательного реконструирования и оценки философского содержания этого периода (отдельные, хотя и очень значительные, работы все же не в полной мере удовлетворяют эту потребность). Более того, в последние десятилетия была очевидна тенденция снижения историко-философского интереса  к кружку. Так, если историографы советского периода (несмотря на тяготение к  революционно-демократическому и материалистическому истолкованию философских построений любомудров) достаточно внимательно и тщательно рассматривали деятельность кружка, то в насыщенной с точки зрения проблематики постсоветской литературе  Московскому кружку любомудров, к сожалению, было отведено незначительное место. Эта ситуация вполне закономерна, поскольку логика историко-философской реконструкции не обязательно совпадает с логикой самого исторического развития философии: возобновление философской самоидентификации в отечественной культуре 90-х годов XX в. происходило с опорой на наиболее яркие и представительные течения русской философии[6]. Вместе с тем, во многом благодаря этим исследованиям в настоящее время становится возможным и продуктивным изучение русской аутентичной мысли переходных, «пограничных» периодов, к которым и относится деятельность Московского кружка любомудров.

В целом, на сегодняшний день приходится констатировать «дефицит» историко-философских исследований наследия русских любомудров. В силу этого обстоятельства чрезвычайно трудно выявить эволюцию или провести классификацию указанных исследований: по сути, каждое из них оказалось в своем роде «уникальным». В основу диссертации были положены результаты и выводы таких авторитетных трудов, как работы З. А. Каменского, А. Койре, Ю. В. Манна, В. Ф. Пустарнакова.[7] Необходимо отметить, что при всей значимости и фундаментальности этих трудов, они обладают рядом существенных недостатков. Так, например, Каменский в своей  монографии сосредоточил внимание на Веневитинове и Одоевском, практически исключив других любомудров, что не позволило ему в полной мере выявить сущностные черты любомудрия. Этот недостаток имеет принципиальное значение, поскольку вклад в философскую программу любомудров остальных участников кружка, как правило, исключается из поля историко-философских исследований. Кроме того, изучение Московского кружка любомудров ни в коем случае не должно сводится к изучению эволюции взглядов отдельных его деятелей. Неадекватность подобного подхода хорошо прослеживается на примере Одоевского. Разносторонние интересы и противоречивые тенденции в идейном становлении Одоевского повлекли за собой многообразие трактовок эволюции мыслителя[8] - от последовательного шеллингианца[9], мистика, предшественника К. Г. Юнга[10] до позитивиста и даже материалиста(!)[11]. Большинство оценок, в принципе допустимых по отношению к творчеству Одоевского, абсолютно неприменимы к деятельности кружка в целом.

А. Койре, напротив, не фиксирует свое внимание на отдельных фигурах кружка; более того, кружок для него интересен не сам по себе, а как  ключ к эпохе 20 – 30-х гг. XIX в. Работа  Койре интересна, прежде всего, своей дистанцированностью по отношению к русской философии вообще, поскольку изначально была ориентирована на западноевропейского читателя, не знакомого с русской философией. Однако некоторые оценки Койре нельзя считать современными, хотя бы потому, что он не имел возможности познакомиться с рядом важных архивных документов, ставших доступными гораздо позже.

Исходя из факта недостаточной изученности деятельности русских любомудров, необходимо признать чрезвычайную актуальность историко-философских исследований в этой области. Вместе с тем, реконструкция философских построений любомудров может осуществляться разными путями и под разным углом зрения. В предшествующих исследованиях акцент был сделан преимущественно на историко-культурное, философско-эстетическое и социально-политическое измерения любомудрия. С точки зрения проблемы разработки философского языка кружок специально не рассматривался ни в одном из указанных трудов, однако наличие языковой проблематики в построениях любомудров отмечалось в связи с анализом языковой рефлексии Одоевского (например, в работе П. Н. Сакулина), а также в связи с вопросом о развитии категориально-понятийного аппарата отечественной философской мысли (например, у А. Койре, З. А. Каменского, А. Пятковского). Таким образом, историко-философский взгляд на проблему философского языка в кружке любомудров оказывается актуальной теоретической проблемой, которая, в то же время, не противоречит сложившейся традиции изучения наследия любомудров, но дополняет и по-новому организует ее. 

Объект и предмет исследования. Объектом диссертационного исследования являются философско-эстетические идеи членов Московского кружка любомудров, а предметом – концептуальное и прагматическое решение проблемы развития философского языка.

  Цель и задачи исследования. Главной целью диссертационного исследования является реконструкция  и аналитическая характеристика языковых концепций любомудров в свете их философской программы, а также определение места, роли и значения этих концепций в истории отечественной философии.

В качестве основной предпосылки для осуществления подобного исследования принимается идея тесной, органической взаимосвязи между комплексом философских идей деятелей кружка, названным «философской программой», и проблемой философского языка. В силу того, что содержание этой философской программы до сих пор определяется как проблематичное и малоизученное, автор диссертации счел необходимым отвести соответствующее место в исследовании  определению и анализу этого содержания. Помимо этого, взаимосвязь философской программы и конкретной проблемы, стоящей перед членами кружка, имеет и «обратное» действие: не только программа является «ключом» к пониманию проблемы философского языка, но и сама по себе проблема философского языка может выступить в качестве организующего, центрирующего принципа для реконструкции философского наследия кружка.

Таким образом, в соответствии с целью диссертационной работы были поставлены и решены следующие исследовательские задачи:

- выявление культурно-исторических предпосылок и теоретических источников философских идей любомудров;

- раскрытие основных идей деятелей Московского кружка любомудров с точки зрения их единства, как философской программы, и определения типологических особенностей этой программы в историко-философском контексте;

- анализ основных концепций философского языка в кружке и их динамического потенциала;

- рассмотрение основных направлений практического развития языка в кружке.

Методологические основы исследования. Методологическую базу диссертационной работы составили историко-аналитический и дескриптивный методы. Решение поставленных задач обусловило применение  типологического и генетического анализа, позволяющего раскрыть специфику языковой рефлексии любомудров в историко-философском контексте. 

Кроме того, специфика философской деятельности любомудров, ее  междисциплинарный, фрагментарный характер, допускающий разночтения и противоречивые толкования, повлекла за собой необходимость обращения к герменевтическому методу.

  Научная новизна.

- В данном диссертационном исследовании впервые предпринимается попытка реконструкции концепций философского языка любомудров. При этом акцент делается не на понятийно-терминологической базе, а на рассмотрении тех теоретических принципов и условий, которые в логическом смысле предшествуют этой базе.

- Также впервые субъектом философствования выступают не отдельные представители кружка, а целый кружок; единство философских и мировоззренческих  принципов и идеалов любомудров находит свое отражение в понятии «философской программы». Кроме того, обосновывается правомерность и целесообразность такого подхода.    

- В ходе разработки основной темы вносятся коррективы в некоторые устоявшиеся оценки и понятия. В частности,  уточняется содержание таких понятий, как «самобытность», «народность»; благодаря обращению к современным теориям метафоры становится возможным внести ряд существенных дополнений к характеристике специфических черт русской аутентичной философии. 

Научно-практическое значение исследования. Основные выводы и результаты диссертационного исследования могут быть использованы для расширения и углубления проблематики курсов и спецкурсов по истории русской философии; коме того, основные положения диссертации могут быть взяты за основу или в качестве дополнения для дальнейших исследований, рассматривающих специфику русской аутентичной философии вообще и основные философские течения первой трети XIX века,  в частности. Материал диссертации может быть использован для решения проблемы типологизации русской философской мысли.

Важно подчеркнуть, что в силу специфики философской деятельности самих любомудров, положения и выводы диссертации являются принципиально дискуссионными и могут дать хороший импульс для дальнейших исследований в этой области.

         Апробация результатов работы. Основные идеи диссертации нашли отражение в публикациях автора и в докладах на научных конференциях: «Диалог цивилизаций: история, современность и перспективы». Секция философии (Москва, РУДН, 2002), «Диалог цивилизаций» (Москва, РУДН, 2005). Работа была обсуждена на кафедре истории философии Российского университета дружбы народов 28 апреля 2005 г. и рекомендована к защите.

         Структура диссертации соответствует цели и задачам. Работа состоит из введения, двух глав, заключения и библиографии, организованной в алфавитном порядке.

2. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

         Во введении обосновывается актуальность темы диссертации, характеризуется степень научной разработанности проблемы в исследовательской литературе, определяются объект и предмет исследования, формулируются цели и задачи, раскрывается научная новизна работы, а также ее практическая значимость.

         Первая глава диссертационного исследования - «В поисках философского языка: Московский кружок любомудров» - посвящена реконструкции и анализу основополагающих философско-эстетических идей членов кружка любомудров в широком историко-философском контексте, а также обоснованию места и роли проблемы языка аутентичной философской мысли в философских построениях любомудров.

В первом параграфе - «Любомудрие как «новая философия»: культурно-исторические предпосылки и  основные теоретические источники» - кружок любомудров рассматривается как субъект философствования с точки зрения единства философского мировоззрения его участников на данном этапе их жизненной эволюции. Философская программа кружка является закономерным и необходимым этапом развития русской философии, поскольку сочетает в себе гетерогенные теоретические источники и культурно-исторические предпосылки, синтезированные на основе романтических идей и принципов: просветительство, мистицизм, спинозизм, платонизм, шеллингианство в их аутентичном западноевропейском варианте, а также в рецепции русских последователей. В силу этой преемственности деятельность любомудров, вопреки стремлению самих участников кружка, нельзя квалифицировать как «точку сингулярности» в ходе исторического движения русской философской мысли. В то же время любомудрие представляет собой философское направление совершенно нового типа; сохраняя связь с предшествующими традициями (как академическими, так и неакадемическими), оно и по форме, и по своим ориентирам, установкам, целям может рассматриваться как «новая философия». Любомудры придают философии преимущественно популярную, доступную форму и рассматривают решение сугубо философских вопросов в практическом (эстетическом, этическом, социально-политическом, культурно-историческом) ракурсе.

Второй параграф - «Философская программа Московского кружка любомудров» - представляет собой анализ основных положений философской программы кружка, в разработку которой основной вклад внесли Д. В. Веневитинов и В. Ф. Одоевский. Руководствуясь принципом, согласно которому философии отводится руководящая роль в науке, искусстве и деятельности вообще, любомудры претендуют на право проектировать философское и историческое развитие России. По мнению членов кружка, русский народ получил готовый ответ еще прежде, чем задался вопросом, поэтому в нем просто заснуло стремление к поиску истины. Любомудры с готовностью берут на себя ответственность за «пробуждение» отечества. Исходя из этой идеи, в своей философской программе в качестве приоритетных направлений они рассматривают изучение и популяризацию философских идей авторитетных с их точки зрения мыслителей (прежде всего, немецких философов-идеалистов и Платона), перевод доступных сочинений, разработку концепции истории философии, создание «органа» любомудрия – журнала. Необходимо отметить, что все пункты программы должны развиваться не последовательно, а параллельно. Несмотря на то, что в целом любомудры понимают философию как абсолютно свободную науку, единственной целью которой является познание истины, они считают приемлемым допустить и ее утилитарное измерение – воздействие на развитие личности, общества и на исторический процесс вообще. Конечной целью их философской программы является включение России, и особенно русской философской культуры, в контекст исторического универсума, что осуществимо двумя основными способами -  подстраиваясь под уже существующую модель на правах эпигонов, либо, выражаясь современным языком, на правах полноправных участников диалога. В принципе, любомудры рассматривали эти варианта не как альтернативы, но как ступени. Первая ступень, связанная с изучением и популяризацией идей современной западноевропейской философии, в первую очередь романтиков и Шеллинга, с овладением философской  терминологией, являлась своеобразной «школой»; вторая ступень предполагала развитие национального самосознания, культурную идентификацию и философское пробуждение России.

В данном случае важно учитывать, что современным историческим универсумом любомудры считают Западную Европу. Уже в этот период они ставят проблему соотношения западноевропейской и русской культуры с точки зрения соотношения универсального и регионального. Не все существующие народы включены в историю; быть субъектом – это не данность и не завоевание (в смысле вторжения), а творческий процесс. Историческое бытие  возможно только на «взаимовыгодных условиях», как диалог. Но историчность – это временное и конечное измерение; для каждого народа есть свой период, в который он может и должен сказать слово в истории.

Философская программа любомудрия предполагает свою конечность, ограниченность в пространстве и времени; она неразрывно связана с конкретно-исторической ситуацией. Любомудрие – не вечная философия, а этап, предшествующий состоянию «всеведения», который, по сути, является концом философии и истории. Однако этот философско-исторический эсхатологизм только намечен любомудрами и не является предметом их специальных исследований. Центр их интереса смещен в сторону настоящего и прошедшего; призыв одного из лидеров кружка Д. В. Веневитиновым «творить будущее» в большей степени означает «творить прошлое». Требование самобытности и народности, принятое любомудрами, трансформирует философскую проекцию любомудров в ретроспекциею. С точки зрения Веневитинова, самобытное  – это развившееся из своего корня, из естественного стремления человека (и народа, и человечества) решить волнующую проблему. Для пробуждения России Веневитинов предлагает вернуться в эпоху прошедшего – туда, где и должна была зародиться потребность в философии, в самопознании. При этом  концепция Веневитинова снимает противоречие между понятиями «философия в России» и «русская философия», поскольку самобытная философия в его понимании  – это своего рода тавтология. Если философия не самобытна, то есть является механическим воспроизведением каких-либо принципов и понятий, то она просто не может рассматриваться как философия.  

Философские построения любомудров необходимым образом приводят их к проблеме развития языка отечественной аутентичной философии. Эта проблема возникает в связи с такими программными принципами, как распространение основных идей «немецкого любомудрия», адекватный перевод философских текстов с немецкого языка на русский,  окончательный разрыв с наследием классицизма и эмпиризма. Кроме того, перед участниками кружка встает вопрос о возможности выработки языка, позволяющего русской философии быть включенной в состав универсальной.

Во второй главе - «Динамика языковой рефлексии любомудров»  - раскрываются основные варианты осмысления проблемы философского языка деятелями кружка во взаимосвязи с проблематикой отечественных лингвофилософских традиций XVIII - начала  XIX веков; кроме того, дается аналитическая характеристика теоретического и прагматического уровней языковой рефлексии любомудров и их компромиссного единства.

         В первом параграфе - «Предпосылки формирования и развития философского языка в России XVIII – начала XIX вв.» -  определены и проанализированы основные направления решения проблемы развития философского языка отечественной мысли и влияние этих сложившихся вариантов на формирование оригинального взгляда любомудров на проблему. В целом, проблема философского языка лежит на пересечении трех плоскостей: дискуссий на тему выработки общенационального языка, традиций просветительства и мистицизма. Любомудры оказываются полностью погруженными в контекст лингвофилософских споров конца XVIII - начала  XIX веков и, кроме того, наследуют все основные теоретические подходы к проблеме выработки философского языка.  Однако в деятельности кружка эти подходы получают новое прочтение и новое концептуальное оформление в связи с формированием нового понимания философии с точки зрения ее предмета, специфики, методов, средств и задач, а также в связи с изменением статуса философии в общественной жизни.

Проблему развития философского языка любомудры решали на двух уровнях – концептуальном и прагматическом.        В концептуальном плане члены кружка как русские романтики, казалось бы, должны были стать проводниками романтического языкознания, отдельные элементы которого уже были представлены в позиции шишковистов (архаистов). Тезис о том, что язык есть выражение духа народа, в романтическом языкознании прочитывается в том числе и следующим образом: язык самобытной философии есть национальный язык. Тем не менее, любомудры занимали умеренную позицию: признавали ведущую роль народного духа в развитии аутентичной философии, но не настаивали на жесткой зависимости между языком философии и  русским языком, тем более коренным «словенским» языком. Лишь некоторые участники кружка явно тяготели к признанию ведущей роли национального языка в развитии интеллектуальной и духовной культуры России. В частности, эту идею развивали С. П. Шевырев и примыкавший к кружку М. П. Погодин.  Большинство же любомудров не могли поставить знак равенства между русским языком и  философским языком. Сложности, возникшие в процессе активного усвоения идей западноевропейской романтической мысли, заставляли их калькировать или вообще прямо использовать иноязычную терминологию. Как и новаторы-карамзинисты, любомудры не допускают длительного подготовительного этапа для овладения специальным языком. Язык популяризированного знания должен быть доступным и относительно демократичным, поэтому любомудры не ставят особых ограничений для пополнения понятийно-терминологической базы философского языка. Центр их концептуальных построений смещается в иную сторону – в сторону философского осмысления языка как такового, поиска альтернативы вербальному языку и создания языковых утопий.

         Второй параграф носит название «Концепции философского языка любомудров: В. Ф. Одоевский, Д. В. Веневитинов» и представляет собой реконструкцию  взглядов двух лидеров любомудрия на проблему языка как такового и философского языка, в частности. Наибольшее развитие эти идеи получают в творчестве В. Ф. Одоевского, в частности, в его концепции идеального языка. Главная интуиция Одоевского, воспринятая им из мистицизма и просветительства, основывается на признании бессилия естественного языка человека, неспособного выразить всеполноту истины. Поиск адекватного  выражения становится для Одоевского центральной философской проблемой на протяжении всей его жизни. В период любомудрия он решал эту проблему с точки зрения синтеза философии и искусства (главным образом, музыки).

Д. В. Веневитинов, с его ярко выраженным стремлением воздействовать на развитие русской философии, не мог оставаться в стороне от проблемы разработки философского языка. Однако, в отличие от Одоевского, он стоял на позициях утилитарного подхода к языку: язык для Веневитинова только средство. В соответствие с принятыми  требованиями ясности и определенности философского языка, наибольший отклик у Веневитинова вызывает идея заимствования философией математического языка. Окончательная формализация философского языка, по мысли Веневитинова, - это дело будущего. Пока формализация не осуществилась, в теоретическом плане он считает приемлемым язык дефиниций.

Несмотря на очевидное различие в оценке роли языка в развитии философского знания, оба лидера кружка тяготеют к созданию языковых утопий, связанных с выходом за пределы вербальности.

         Третий параграф - «Жанровое разнообразие философской деятельности любомудров как фактор развития философского языка»  -  посвящен рассмотрению синтетических философских жанров, дающих возможность членам кружка реализовать основные пункты философской программы. За пределами своих невербальных концепций любомудры развивают философию в рамках словесности. Языковые утопии любомудров в решении сугубо практической задачи развития языка философии были взяты ими на вооружение не в буквальном смысле, а в качестве ориентиров. В философской публицистике, в литературной практике, письмах и набросках решающую роль играли такие критерии, как стремление к распространению философского знания, страсть к публичной полемике, а также потребность участвовать в современности, быть в центре событий в области философии, политики, науки, искусства.      Деятельность любомудров в этом направлении, по мнению исследователей, оказала большое влияние на формирование традиционных для отечественной неакадемической философской мысли жанров – публицистики, лирики, критики. Идею привилегированной роли философии они в данном случае интерпретируют двояким образом: как возможность философствовать в рамках абсолютно любого жанра словесности и как необходимость давать предписания этим жанрам. Тем самым любомудры отвоевывают неограниченное пространство для развития и пропаганды своих философских идей, легализуют право использовать выразительные средства этих жанров, но, в то же время, провоцируют постоянную критику в свой адрес от лица сторонников «чистых» жанров.

         Основными модусами реализации философской программы любомудров выступают философская публицистика (как «коллективное», надличностное философствование) и философская лирика (как форма индивидуальной, сокровенной интерпретации тех или иных философских идей и учений). Наиболее явным недостатком этих модусов является  необходимость внеположенного  философского контекста. Контекст этот в большинстве случаев задан не столько идеями самих участников кружка, сколько их ссылками на такие источники, как Шеллинг, Фихте, Платон, Спиноза, йенские романтики, что нередко порождает дискуссии о неоригинальности и несамостоятельности любомудрия.

         В четвертом параграфе - «Философия между наукой и искусством: метафора как компромисс» - показывается попытка любомудров найти способ преодоления противоречий между теоретическим осмыслением проблемы философского языка и теми возможностями, которые предоставлял действительный уровень развития «метафизического» языка.

         В  рамках указанных синтетических жанров любомудрам удалось найти компромисс между идеей и ее выражением благодаря использованию метафорических структур, к числу которых относятся аналогии, сравнения, аллегории, эмблемы и др. В качестве гносеологической основы этих структур выступают такие взаимосвязанные составляющие, как  априоризм, принцип познаваемости мира, интуитивизм и понимание процесса познания как единства  противоположностей. В этом случае любомудры занимают позицию наблюдателей-экспериментаторов, для которых мир и в своем многообразии, и в своем единстве не только познаваем, но и практически совсем познан. Метафорические структуры, лежащие в основе их философского языка, есть отражение этой позиции. В гносеологическом плане метафора есть средство структурирования и упорядочивания мира, и в этом смысле она носит космический характер. Метафора является «переводчиком» для всех типов языков (искусства, природы, человека, Бога и др.), универсальным инструментом для познания мира в его тождественности.

         С точки зрения проблемы развития языка аутентичной философской мысли, компромисс этот был вынужденным, и, учитывая программные принципы любомудрия, закономерным. Вместе с тем, это решение имело и негативные последствия, поскольку не подталкивало отечественных мыслителей к развитию концептуального аппарата, хотя и допускало это развитие. Метафора как «временная мера» на путях выработки идеального философского языка не оставляла возможности для самоограничения, не оставляла пространства и для критики философского языка.

В заключении работы подводятся общие итоги проведенного исследования, формулируются основные теоретико-методологические выводы, а также намечаются основные перспективы дальнейшей разработки темы. Автор диссертации подчеркивает то обстоятельство, что в ситуации дефицита языковых средств, невыработанности языковых стратегий, концептуальные и прагматические решения проблемы развития русского философского языка, предложенные деятелями Московского кружка любомудров, должны быть классифицированы как адекватные и прогрессивные. Любомудры во многом предопределили характер и специфику языка русской аутентичной философской мысли, но в принципе не могли заключить его в жесткие рамки, поскольку подчеркивали органическую связь между философией и ее языком (связь формы и содержания), что означало необходимость пересмотра основных принципов, средств, правил языка при трансформации понимания философии. Оценка языковых концепций и стратегий любомудров возможна исключительно с историко-философской точки зрения, то есть с учетом конкретного историко-философского контекста. Это обстоятельство не позволяет поднять любомудров на уровень  универсального историко-философского дискурса, но в то же время реабилитирует их в статусе ключевых фигур русской философской  традиции.

Основные положения диссертационного исследования нашли свое отражение в следующих публикациях автора:

1.     Марцева А. В.  Атемпоральность и полифоничность  в творчестве Ф. М. Достоевского // Диалог цивилизаций: история, современность и перспективы: Материалы Четвертой межвузовской научной конференции молодых ученых. М.: Изд-во РУДН, 2003 г. – 0,1 п.л.

2.     Концепция идеального языка В. Ф. Одоевского. Философское образование, 2004,  № 11. – 0,6 п.л.

3.     Философский проект Д. В. Веневитинова. Из истории философских идей. Работы аспирантов и студентов кафедры истории философии Российского университета дружбы народов. М.: Изд-во РУДН, 2005 г. – 0,8 п.л.