•айдеггер Њ. ‚ещь.

>	”илософиЯ >> ЋнтологиЯ

“чебнаЯ литература, Ѓиблиотека классики, “чебнаЯ, научнаЯ и специальнаЯ литература

•айдеггер Њ. ‚ещь.
27.11.2003 19:00 | ‚.‚.‚анчугов

•айдеггер Њ. ‚ещь. Џеревод ‚. Ѓибихина. ‚се временные и пространственные дали сжимаютсЯ. Људа раньше человек добиралсЯ неделЯми и месЯцами, туда теперь он попадает на летающей машине за ночь. Ћ чем в старину он узнавал лишь спустЯ годы, а то и вообще никогда, о том сегоднЯ радио извещает его ежечасно в мгновение ока. ‘озревание и цветение растений, сокровенно совершавшиесЯ на протЯжении времен года, кинопленка демонстрирует теперь публично за минуту. „алекие становища древнейших культур фильм показывает так, словно они прЯмо сейчас расположились посреди людной площади. Љино засвидетельствует показываемое вдобавок еще и тем, что дает попутно увидеть съемочный аппарат и обслуживающего его человека за работой. Џредел устранениЯ малейшего намека на дистанцию достигаетсЯ телевизионной аппаратурой, котораЯ скоро пронижет и скрепит собой всю многоэтажную махину коммуникации. —еловек преодолевает длиннейшие дистанции за кратчайшее времЯ. Ћн оставлЯет позади величайшие расстоЯниЯ и ставит все тем самым на минимальном отстоЯнии от себЯ. Ќо спешное устранение всех расстоЯний не приносит с собой никакой близости; ибо близость заключаетсЯ не в уменьшении отдаленности. —то пространственно оказываетсЯ в минимальном отдалении от нас благодарЯ кинокадру, благодарЯ радиоголосу, может оставатьсЯ нам далеким. —то непредставимо далеко в пространстве, может быть нам близким. Њалое отстоЯние — еще не близость. Ѓольшое расстоЯние — еще не даль. —то такое близость, если она нам не даетсЯ несмотрЯ на свертывание длиннейших расстоЯний до кратчайших дистанций? —то такое близость, если непрестанное устранение всех расстоЯний даже отгонЯет ее? —то такое близость, если вместе с ее отсутствием куда-то делась и даль? —то же тут происходит, когда из-за устранениЯ больших расстоЯний все встает в одинаковой дали и одинаковой близи? —то такое это единообразие, где все ни близко, ни далеко, словно лишилось дистанции? ‚се спекаетсЯ в недалекое единообразие. Љак? ђазве сплющивание до исчезаниЯ дистанций не еще более жутко, чем разлетание всего на куски? —еловек оцепенело смотрит на то, что может наступить после взрыва атомной бомбы. —еловек не видит того, что давно наступило, совершившись как нечто такое, что уже лишь в качестве своего последнего извержениЯ извергает из себЯ атомную бомбу с ее взрывом,- если не говорить о водородной бомбе, взрыва которой, имеЯ в виду крайние его возможности, оказалось бы достаточно, чтобы истребить всю жизнь на ‡емле. —его еще ждет наш беспомощный страх, когда потрЯсающее уже стрЯслось? ЏотрЯсающее — в том, что все, что есть, вытрЯхнуто из своего былого существа. —то такое это потрЯсающее? Ћно обнаруживаетсЯ и таитсЯ в способе, каким все существует,- а именно в том, что несмотрЯ на все преодоление расстоЯний близость того, что есть, нам не даетсЯ. Љак обстоит дело с близостью? Љак нам ощутить ее существо? Ѓлизость, по-видимому, невозможно непосредственно обнаружить. Њы встречаем ее, скорее, следуЯ за тем, что вблизи. Ѓлизко к нам то, что мы обычно называем вещами. ’олько что такое вещь? „о сих пор человек о вещи как о вещи задумывалсЯ не больше чем о близости. ‚от вещь: чаша. —то такое чаша? Њы говорим: емкость; нечто приемлющее в себЯ что-либо другое. Џриемлющее в чаше — дно и стенки. ќто приемлющее можно в свою очередь тоже взЯть за ручку. ‚ качестве емкости чаша есть нечто такое, что стоит само по себе. ‘амостоЯние характеризует чашу как нечто самостоЯтельное. ‚ качестве самостоЯниЯ чего-то самостоЯтельного чаша отличаетсЯ от предмета [1] . Ќечто самостоЯтельное может стать предметом, когда мы ставим его перед собой, будь то в непосредственном восприЯтии, будь то в актуализации через воспоминание [2] . ‚ещественность вещи, однако, и не заключаетсЯ в ее представленной предметности, и не поддаетсЯ определению через предметность предмета вообще [3] . —аша остаетсЯ емкостью, представлЯем мы ее или нет. Љак емкость чаша стоит сама по себе. Ќо что это значит, что ее приемлющее самостоЯтельно? ђазве самостоЯнием емкости чаша определЯетсЯ как вещь? ‚се-таки чаша как емкость самостоЯтельна лишь в той мере, в какой поставлена. Џроизошло и происходит это, между прочим, благодарЯ поставлению, а именно изготовлению. ѓончар изготавливает глинЯную чашу из специально отобранной и подготовленной длЯ этого глины. €з нее состоит чаша. ЃлагодарЯ тому, из чего она состоит, она может стоЯть на земле будь то непосредственно, будь то через посредство стола и лавки. —то стоит благодарЯ такому поставлению, то самостоЯтельно. ЏринимаЯ чашу как изготовленный сосуд, мы, казалось бы, берем ее как самостоЯтельную вещь, а вовсе не как простой предмет. €ли мы и теперь все-таки еще берем чашу как предмет? Ѓезусловно. Џравда, ее уже нельзЯ считать просто предметом представлениЯ, но она все равно предмет, поставленный перед нами, напротив нас своим изготовлением. —аша как будто бы получает характеристики вещи благодарЯ своему самостоЯнию. Џо сути, однако, мы мыслим ее самостоЯние от изготовлениЯ. ‘амостоЯние — то, на что нацелено изготовление. Ќо все равно самостоЯние мыслитсЯ тут исходЯ пока еще из предметности, хотЯ предстоЯние изготовленного предмета уже не коренитсЯ в голом представлении. ’ак или иначе от предметности предмета и от самостоЯниЯ никакой путь к вещественности вещи не ведет. —то вещественно в вещи? —то такое вещь в себе? Њы доберемсЯ до вещи в себе только когда наша мысль прежде доберетсЯ, наконец, просто до вещи как вещи [4] . —аша есть вещь в качестве емкости. Џравда, эта емкость нуждаетсЯ в изготовлении. Ћднако изготовленность гончаром никоим образом не составлЯет собственную суть чаши, насколько она как чаша есть. —аша ведь не потому емкость, что изготовлена, а чаша должна быть изготовлена потому, что она емкость. €зготовление, конечно, дает чаше войти в свое собственное существо. Ќо это собственное существо чаши никогда не создаетсЯ изготовлением. ‚ысвобожденнаЯ изготовлением, самостоЯщаЯ чаша нацелена на то, чтобы вмещать. ‚ ходе изготовлениЯ чаша должна сперва, разумеетсЯ, Явить изготовителю свой вид [5] . Ќо это ЯвлЯющее себЯ, вид (эйдос, идеЯ) характеризует чашу лишь в том аспекте, в каком емкость как подлежащаЯ изготовлению предстоит изготовителю. —то, однако, есть емкость такого вот вида в качестве данной чаши, что и как есть чаша в качестве этой вот вещи — чаши, никогда невозможно понЯть, не говорЯ уж должным образом продумать, в свете ее вида, ее «идеи». Џоэтому Џлатон, представлЯющий присутствие присутствующего исходЯ из идеи [6] так же мало думал о существе вещи, как Ђристотель и все последующие мыслители [7] . Џлатон, наоборот, во всем присутствующем увидел — причем увидел определЯющим длЯ всей последующей эпохи образом — предмет устанавливающего поставлениЯ [8] . ‚место предмета скажем точнее: представ (Herstand). Џолным существом пред-става правит двоЯкое пред-стоЯние: во-первых, пред-установленность в смысле происхождениЯ из чего-то, будь то самопроизведение природы или произведенность искусства; во-вторых, пред-поставленность в смысле выступаниЯ производимого в непотаенность уже пребывающего. Ќикакое представление присутствующего в смысле пред-става и предмета, однако, никогда не достигает вещи как вещи. ‚ещественность чаши заключаетсЯ в том, что она как вмещающий сосуд есть. Њы удостоверЯемсЯ во вместительности его емкости, когда наполнЯем чашу. ‚местительность обеспечиваетсЯ, по-видимому, дном и стенками чаши. Ќо позвольте! ђазве, наполнЯЯ чашу вином, мы льем вино в дно и в стенки? Њы льем вино самое большее между стенками ни дно. ‘тенки и дно — конечно, непроницаемое в емкости. ’олько непроницаемое — это еще не вмещающее. Љогда мы наполнЯем чашу, вливаемое течет до полноты в пустую чашу. Џустота — вот вмещающее в емкости. Џустота, это Ќичто в чаше, есть то, чем ЯвлЯетсЯ чаша как приемлющаЯ емкость [9] . —аша, правда, состоит все-таки из стенок и дна. ЃлагодарЯ тому, из чего она состоит, она стоит. Ђ чем была бы чаша, котораЯ не стоЯла бы? Љак минимум — испорченной чашей; стало быть, все-таки еще чашей, именно такой, котораЯ хоть и вмещает, но, постоЯнно падаЯ, дает вмещенному пролитьсЯ. € все-таки пролитьсЯ может что-то только из емкости. ‘тенки и дно, из которых состоит чаша и благодарЯ которым она стоит, не ЯвлЯютсЯ собственно вмещающими в ней. …сли же вмещающее заключаетсЯ в. пустоте чаши, то горшечник, формующий на гончарном круге стенки и дно, изготавливает, строго говорЯ, не чашу [10] . Ћн только придает форму глине. Ќет — он формует пустоту. ђади нее, в ней и из нее он придает глине определенный образ [11] . ѓоршечник ловит прежде всего — и всегда — неуловимую пустоту и предоставлЯет ее как вмещающую в виде емкости. Џустотой чаши предопределЯетсЯ каждый шаг изготовлениЯ. ‚ещественность емкости покоитсЯ вовсе не в материале, из которого она состоит, а во вмещающей пустоте. ’олько разве чаша действительно пуста? ”изическаЯ наука уверЯет нас, что чаша наполнена воздухом и всем тем, из чего состоит воздушнаЯ смесь. Њы даем какому-то полупоэтическому способу рассмотрениЯ обмануть себЯ, когда апеллируем к пустоте чаши, чтобы определить ее вмещающую способность. ‘тоит же нам смиритьсЯ с научным подходом к действительной чаше и исследовать, какова ее действительность, и обнаружитсЯ иное положение дел. Џри наливании в чашу вина мы просто вытеснЯем воздух, уже заполнЯвший чашу, и заменЯем его жидкостью. Ќаполнить чашу значит, при научном рассмотрении, сменить одно наполнение на другое. ќти констатации физики верны. Ќаука фиксирует в них моменты действительного, на которые она ориентируетсЯ в своих объективных представлениЯх. Ќо разве это ее действительное — чаша? Ќет. Ќаука сталкиваетсЯ всегда только с тем, что допущено в качестве доступного ей предмета ее способом представлениЯ. ѓоворЯт, научное знание принудительно. Ќесомненно. ’олько в чем состоит эта принудительность? ‚ нашем случае — в принуждении нас к тому, чтобы отказатьсЯ от наполненной вином чаши и поставить на ее место полое пространство, в котором распространЯетсЯ жидкость. Ќаука делает эту вещь — чашу — чем-то ничтожным, не допускаЯ вещи самой по себе существовать в качестве определЯющей действительности. Џринудительное в своей области — области предметов — научное знание уничтожило вещи как таковые задолго до того, как взорвалась атомнаЯ бомба. …е взрыв — лишь грубейшаЯ из всех грубых констатации давно уже происшедшего уничтожениЯ вещи: того, что вещь в качестве вещи оказываетсЯ ничем [12] . ‚ещественность вещи остаетсЯ потаенной, забытой. ‘ущество вещи никогда не дает о себе знать, т. е. ему не дают слова. ќто мы имеем в виду, говорЯ об уничтожении вещи как таковой. …е уничтожение так жутко потому, что несет с собой двоЯкое ослепление: во-первых, иллюзию, будто наука, превосходЯ всЯкий другой опыт, улавливает действительное в его действительности; во-вторых, видимость, будто без ущерба от научного исследованиЯ действительности вещам все равно ничто не мешает быть вещами, — чем предполагаетсЯ, что они и так вообще всегда уже были полновесными вещами. Ќо если бы вещи с самого начала уже Явили себЯ как вещи в своей вещественности, то вещественность вещей дала бы о себе знать. ’огда мысль была бы захвачена ею [13] . Џо сути, однако, вещь как вещь остаетсЯ оттесненной, ничтожной и в данном смысле уничтоженной. ќто происходило и происходит с такой основательностью, что вещи не то что не допускаютсЯ уже в качестве вещей, но вообще пока еще не могли даже ЯвитьсЯ мысли в качестве вещей. ‚ чем коренитсЯ эта неЯвленность вещи как вещи? —еловек ли просто-напросто упустил составить себе представление о вещи как вещи? —еловек может упустить лишь то, что ему уже неким образом предстало. ‘оставить представление, все равно как, человек может только о том, что само по себе заранее уже высветилось и показало себЯ ему в своем принесенном с собою свете. —то же тогда такое вещь как вещь, если ее существо пока еще не смогло ЯвитьсЯ? Ќеужели вещь еще никогда не подступала к нам достаточно близко, так что человек не научилсЯ должным образом обращать внимание на вещь как вещь? —то такое близость? Њы об этом уже спрашивали. —тобы осмыслить это, мы задались вопросом о чаше в ее близости к нам. ‚ чем заключаетсЯ чашечность чаши? Њы вдруг выпустили ее из виду, а именно в тот момент, когда ее вытеснила видимость, будто наука способна дать нам разъЯснение относительно действительности действительной чаши. Њы составили представление о том, что действенно в сосуде, о его емкости, пустоте как о полном воздуха полом пространстве. ќто действительно пустота в физическом смысле; но она — не пустота чаши. Њы подменили впускающую пустоту чаши не ее пустотой. Њы не обратили вниманиЯ на то, что в емкости чаши оказываетсЯ приемлющим. Њы не подумали, как происходит само вмещение. Џоэтому от нас неизбежно и ускользнуло то, что вмещает чаша. ‚ино длЯ научного представлениЯ превратилось просто в жидкость, жидкость — в одно из универсальных, повсюду возможных агрегатных состоЯний материи. Њы упустили задуматьсЯ о том. что вмещает чаша, и как вмещает. Љак вмещает пустота чаши? Ћна вмещает, приемлЯ то, что в нее наливают. Ћна вмещает, содержа принЯтое. …е пустота вмещает двоЯким образом: приемлЯ и содержа. ‘лово «вмещает» поэтому двузначно. ЏринЯтие вливаемого и удержание влитого, однако, взаимно принадлежат друг другу. …динство их определЯетсЯ тем выливанием, длЯ которого предназначена чаша как чаша. „воЯкое вмещение, допускаемое ее пустотой, покоитсЯ в выливании. ЃлагодарЯ этому последнему вмещение и есть то, что оно есть. ‚ыливание из чаши есть поднесение. ‚ поднесении чаши — существо ее вмещающей емкости. ‘ущество вмещающей пустоты собрано вокруг поднесениЯ. Џоднесение, однако, богаче простого опорожнениЯ. Џоднесение, дающее чаше быть чашей, сосредоточиваетсЯ вокруг двоЯкого вмещениЯ, причем именно в выливании. Џоднести чашу — значит одарить кого-то ее содержимым. Ќазовем двоЯкое вмещение, собранное вокруг выливаниЯ, что вместе впервые только и составлЯет полное существо подносимой чаши, подношением [14] . —ашечность чаши осуществлЯетсЯ в подношении налитого в нее. ЏустаЯ чаша тоже получает свое существо от этого подношениЯ, хотЯ пустую чашу не поднесешь. Ќо эта невозможность поднести свойственна чаше и только чаше. Љоса или молоток, напротив, неспособны к невозможности такого поднесениЯ. Џодношением в чаше может быть питье. ‚ чаше дают выпить воды, вина. ‚ подносимой воде присутствует источник. ‚ источнике присутствует скала, в ней — темнаЯ дрема земли, принимающей в себЯ дождь и росу неба. ‚ воде источника присутствует бракосочетание неба и земли. Ћно присутствует в вине от плода виноградной лозы, в котором взаимно вверились друг другу соки земли и солнце небес. ‚ подношении воды, в подношении вина по-своему пребывают небо и землЯ. Ќо подношение их есть сама чашность чаши. ‚ существе чаши пребывают землЯ и небо. Џодносимое в полной чаше — питье длЯ смертных. Ћно утолЯет их жажду. Ћно веселит их досуг. Ћно взбадривает их общительность. Ќо подношение чаши иногда совершаетсЯ и длЯ жертвенного возлиЯниЯ. …сли ее содержимое — длЯ возлиЯниЯ, оно не утолЯет жажду. Ћно возносит на высоту торжественность праздника [15] . ‚ таком подношении чашу и не подносЯт гостЯм, и подношение это — не питье длЯ смертных. ‘одержимое чаши — напиток, жертвуемый бессмертным богам. Џодношение чаши с напитком богам — подношение в собственном смысле. ‚ подношении посвЯщаемого напитка льющаЯ чаша ЯвлЯет себЯ как подношение дара. ЏосвЯщенный богам напиток есть то. что, собственно, именуетсЯ словом «возлиЯние»: жертвоприношение. Gub, gieben, лить по-гречески звучит — χεειυ в индогерманском — ghu, что значит: жертвовать [16] . ‹ить — в полноте осуществлениЯ, до конца осмысленного, в своей подлинности именованного — это возливать, жертвовать и тем самым подносить в дар. ’олько поэтому возлиЯние может превращатьсЯ, когда затмеваетсЯ его существо, в простое наливание и разливание, пока в конце концов не опуститсЯ до обыденной торговли в розлив [17] . ‹ить — не значит просто манипулировать с жидкостью. ‚ подношении чаши длЯ питьЯ пребывают по-своему смертные. ‚ подношении чаши длЯ возлиЯниЯ пребывают по-своему божества, принимающие дар подношениЯ как дар жертвоприношениЯ. ‚ подношении чаши всЯкий раз по-своему пребывают смертные и божества. ‚ подношении чаши пребывают землЯ и небо. ‚ подношении полной чаши одновременно пребывают землЯ и небо, божества и смертные. ќти четверо свЯзаны в своем изначальном единстве взаимной принадлежностью. ЏредшествуЯ всему присутствующему, они сложены в простоту единственной четверицы. ‚ подношении полной чаши пребывает одно-сложенность четырех. Џодношение чаши есть дар потому, что дает пребыть земле и небу, божествам и смертным. Џребывание тут, однако, уже не просто постоЯнство чего-то наличного. Џребывание есть событие. Ћно выносит четверых в Ясность их собственной сути [18] . Ћт ее одно-сложности они вверены друг другу. …динЯсь в этой взаимопринадлежности, они выходЯт из потаенности [19] . Џодношение чаши дает пребыть односложности четверицы всех четырех. Ќо в подношении чаша осуществлЯетсЯ как чаша. Џодношение собирает в себе то, что входит в поднесение: двоЯкое вмещение, вмещающее, пустоту и выливание поднесенного. ‚се это, собранное вместе в подношении, само собрано вокруг сбывающегосЯ пребываниЯ четверицы. ќто многосложно простое собирание — существо чаши. Ќаш Язык именует собрание в его сути одним старым словом. Ћно звучит: thing, вече [20] . ‘ущество чаши есть чистое дарЯщее собирание одно-сложной четверицы в едином пребывании. —аша существует как Ding, вещь. —аша есть чаша в качестве вещи. Ђ каким способом существует вещь? ‚ещь веществует. ‚еществование собирает. „аваЯ сбытьсЯ четверице, оно собирает ее пребывание в то или иное пребывающее: в эту, в ту вещь. Њы даем воспринЯтому на опыте и помысленному таким образом существу чаши имЯ — вещь. Њы мыслим сейчас это имЯ из продуманного существа вещи, из веществованиЯ как собирающе-сбывающегосЯ пребываниЯ четверицы. Њы одновременно напоминаем, однако, о древневерхненемецком слове thing, вече. ’акое указание на историю Языка легко вводит в заблуждение относительно способа, каким мы мыслим сейчас существо вещи. Њожет показатьсЯ, будто осмысливаемое нами существо вещи как бы выужено из случайно выхваченного словарного значениЯ древневерхненемецкого имени thing. ‚озникает подозрение. что за нашей попыткой подойти к существу вещи стоит произвол этимологических забав. “прочиваетсЯ и становитсЯ уже расхожим мнение, будто вместо продумываниЯ сущностных соотношений мы просто эксплуатируем словарь. Ќо имеет место нечто противоположное подобным опасениЯм. „а, древневерхненемецкое слово thing означает собрание, а именно вече длЯ обсуждениЯ обстоЯтельства, о котором зашла речь, спорного случаЯ. ‘оответственно эти древние немецкие слова, thing и dine, становЯтсЯ названием положениЯ дел; они именуют то, что тем или иным образом касаетсЯ, задевает человека, о чем собственно идет речь. ’о, о чем идет речь, римлЯне называют res; значит по-гречески: говорить о чем-либо, совещатьсЯ об этом; res publica означает не «государство», а то, что заведомо касаетсЯ каждого в народе, «захватывает» его и потому становитсЯ делом общественного обсуждениЯ. ’олько потому, что res означает задевающее нас, могли поЯвитьсЯ словосочетаниЯ res adversae, res secundae — первое то, что задевает людей неприЯтным образом, второе то, что людЯм благоприЯтствует. ‘ловари, конечно, правильно переводЯт res adversae через «несчастье», res secundae через «счастье»; но о том, что говорЯт слова, произносимые как они есть длЯ мысли, словари сообщают мало. Џо-настоЯщему дело здесь и в прочих случаЯх обстоит поэтому не так, что наша мысль питаетсЯ этимологией, а наоборот, этимологиЯ неизменно обречена на то, чтобы вспоминать, прежде всего о сущностных отношениЯх того, что неразвернутым образом именуют слова словарЯ как слова мысли [21] . ‘лово res у римлЯн именует то, что задевает людей, обстоЯтельство, спорный случай, казус. ‚ том же смысле римлЯне употреблЯют и слово causa. ‘амо по себе и изначально оно значит вовсе не «причина»; causa означает «падение» [22] и тем самым то, что выпало людЯм, сложившеесЯ положение дел; означает, что нечто намечаетсЯ и должно произойти. ‹ишь поскольку causa почти равнозначно с res означает случившеесЯ. выпавшее, слово causa может дойти впоследствии до значениЯ причины в смысле каузальности того или иного следствиЯ. „ревненемецкое слово thing и dine со своим значением собраниЯ, а именно длЯ обсуждениЯ того или иного положениЯ дел, как никакое другое пригодно длЯ осмысленного перевода слова римлЯн res, «задевающее». Ќо из того же слова латинского Языка, которое внутри последнего соответствует слову res, — из слова causa в значении случаЯ и сложившегосЯ положениЯ — возникло романское la cosa и французское la chose; мы, немцы, говорим: das Ding. вещь. ‚ английском thing еще сохранЯетсЯ в полноте именующаЯ сила римского res: he knows his things, он понимает в своих «делах», в том, что его задевает; he knows how to handle things, он знает, как вести дело, т. е как обращатьсЯ с тем, о чем от случаЯ к случаю встает вопрос; that's a great thing: это большое (тонкое, огромное, великое) дело, т. е. случив-шеесЯ само по себе, задевающее людей. ’олько все решает никоим образом не эта кратко упомЯнутаЯ нами историЯ значениЯ слов res. Ding, causa, cosa и chose, thing, вече, вещь. а что-то совсем другое и до сих пор вообще еще не продуманное. ‘ловом res у римлЯн именуетсЯ то, что тем или другим образом задевает человека. ‡адевающее есть «реальное» в res. Realitas, присущаЯ res. воспринимаетсЯ римлЯнами как такое задевающее: дело [23] . Ќо: римлЯне. собственно, так никогда и не продумали по существу то. что ощущали таким образом. ‚место этого римскую realitas вещи, res; начинают после заимствованиЯ позднегреческой философии представлЯть в смысле греческого οv; οv, латинское ens, означает присутствующее в смысле представа. Res превращаетсЯ в ens — присутствующее в смысле установленного и представленного. ‘воеобразнаЯ realitas вещи, res ,в ее первоначальном восприЯтии у римлЯн, задевающее, отодвигаетсЯ в тень Ќаоборот, имЯ res в последующее времЯ, особенно в ‘редневековье служит длЯ обозначениЯ каждого ens qua ens, т. е. всего тем или иным образом присутствующего, даже когда оно просто установлено представлением и присутствует как ens rationis [24] . To же самое, что со словом res, происходит с соответствующим ему именем существительным dine. ибо dine означает все, что тем или иным образом есть. Џоэтому Њейстег ќихарт употреблЯет слово dine как о Ѓоге, так и о душе. Ѓог длЯ него hoechste und oberste dine [25] . „уша — groz dine [26] . ќтот мастер мысли никоим образом не хочет сказать тем самым, что Ѓог и душа вещи такого же рода, как булыжник: материальный предмет; dine здесь — осторожное и сдержанное имЯ чего-то вообще существующего. ’ак Њейстер ќкхарт говорит, следуЯ слову „ионисиЯ Ђреопагита: Diu minn. ist der natur, daz si den menschen wandelt in die dine, die er minnet [27] . Џоскольку слово «вещь» в словоупотреблении европейской метафизики именует все, что вообще и каким бы то ни было образом есть, постольку значение имени существительного «вещь» менЯетсЯ сообразно истолкованию того, что есть, т. е. сущего. Љант таким же образом говорит о «вещах», как Њейстер ќкхарт, и имеет в виду под этим именем все, что есть. Ќо то, что есть, становитсЯ длЯ Љанта уже предметом представлениЯ, складывающегосЯ в самосознании человеческого џ. ‚ещь в себе означает длЯ Љанта: предмет в себе. •арактер этого «в себе» говорит, длЯ Љанта, что предмет в себе есть предмет без отношениЯ к человеческому представлению, т. е. без того противостоЯниЯ, в силу которого он впервые только и оказываетсЯ существующим длЯ этого сознаниЯ. «‚ещь в себе», осмысленнаЯ строго по Љанту, означает предмет, никак не ЯвлЯющийсЯ предметом длЯ нас, ибо существующий без всЯкого противостоЯниЯ человеческому представлению, которое шло бы ему навстречу [28] . Ќи давно стершеесЯ значение употреблЯемого в философии имени «вещь», ни древневерхненемецкое значение слова thing, однако, ни в малейшей мере не помогут нам в бедственном положении, где мы оказались, пытаЯсь ощутить и удовлетворительно продумать сущностный исток того, что мы здесь говорим о существе чаши. ‡ато, пожалуй, верно, что один смысловой момент из старого словоупотреблениЯ слова thing, а именно «собирание», отвечает существу чаши, о котором мы думали выше. —аша не есть вещь ни в смысле res, в понимании римлЯн, ни в смысле ens в средневековой трактовке, ни тем более в смысле предмета, как его представлЯет Ќовое времЯ. —аша есть вещь, поскольку она веществует. €з веществованиЯ вещи сбываетсЯ и впервые определЯетсЯ присутствие такого присутствующего, чаши [29] . ‘егоднЯ все присутствующее одинаково близко и одинаково далеко. –арит недалекое. ‚се сокращение и устранение дистанций не приносит, однако, никакой близости. —то такое близость? —тобы отыскать существо близости, мы задумались о чаше, такой близкой. Њы искали существо близости и нашли существо чаши как вещи. Ќо в этой находке мы замечаем вместе и существо близости. ‚ещь веществует. ‚еществуЯ, она дает пребыть земле и небу, божествам и смертным; даваЯ им пребыть, вещь приводит этих четверых в их далЯх к взаимной близости [30] . ќто приведение к близости есть приближение. Џриближение — существо близости. Ѓлизость приближает далекое, а именно как далекое. „алекое хранимо близостью. •ранЯ далекое, близость истинствует в своем приближении. Џри-ближаЯ далекое, близость утаивает саму себЯ — и остаетсЯ по-своему самым близким. ‚ещь бывает «в»-близи не так, словно близость есть некий футлЯр. Ѓлизость правит в приближении как само веществование вещи. ‚еществуЯ, вещь дает пребыть собранию четверых — земле и небу, божествам и смертным — в односложности их собою самой единой четверицы. ‡емлЯ растит и носит, питаЯ, плодит, хранит воды и камни, растениЯ и животных. ѓоворЯ — землЯ, мы мыслим тут же, от простоты четырех, и остальных трех. Ќебо — это путь ‘олнца, бег ‹уны, блеск звезд, времена года, свет и сумерки днЯ, тьма и Ясность ночи, милость и неприютность погоды, череда облаков и синеющаЯ глубь эфира. ѓоворЯ — небо, мы от простоты четверых мыслим тем самым уже и других трех. Ѓожества — это намекающие посланцы божественности. €з нее, потаенно правЯщей, ЯвлЯетсЯ Ѓог в своем существе, которое изымает его из всЯкого сравнениЯ с присутствующим. €менуЯ божества, мы мыслим вместе — уже и других трех от односложной простоты четверицы. ‘мертные — это люди. Ћни зовутсЯ смертными, потому что в силах умирать. “мереть значит: быть способным к смерти как таковой [31] . ’олько человек умирает. †ивотное околевает. “ него нет смерти ни впереди, ни позади него. ‘мерть есть ковчег Ќичто — т. е. того, что ни в каком отношении никогда не есть нечто всего лишь сущее, но что тем не менее имеет место, и даже — в качестве тайны самого бытиЯ. ‘мерть как ковчег Ќичто хранит в себе существенность бытиЯ [32] . ‘мерть как ковчег Ќичто есть хран [33] бытиЯ. € будем теперь называть смертных смертными не потому, что их земнаЯ жизнь кончаетсЯ, а потому, что они осиливают смерть как смерть. ‘мертные суть то, что они суть, как смертные, сохранЯЯ свое существо в хране бытиЯ. Ћни — осуществлЯющеесЯ отношение к бытию как бытию. Њетафизика, напротив, представлЯет человека как animal, как живое существо. „аже когда ratio пронизывает эту animalitas и правит ею, человеческое бытие продолжает определЯтьсЯ исходЯ из жизни и переживаниЯ. ђазумные живые существа должны сперва еще стать смертными [34] . ѓоворЯ: смертные, мы мыслим вместе и остальных трех от простоты четверых. ‡емлЯ и небо, божества и смертные, сами собой единые друг с другом, взаимно принадлежат друг другу в односложности единой четверицы. Љаждый из четверых по-своему зеркально отражает существо остальных. Љаждый при этом по-своему зеркально отражаетсЯ в свою собственную суть внутри односложности четверых. ќта зеркальность — не отображение какого-то изображениЯ. ‡еркальность, освещаЯ каждого из четверых, дает их собственному существу сбытьсЯ в простом вручении себЯ друг другу. ‚ этой своей осуществлЯюще-высвечивающей зеркальности каждый из четырех играет на руку каждому из остальных. ЋсуществлЯюще-вручающаЯ зеркальность отпускает каждого из четверых на свободу его собственной сути, но привЯзывает, свободных, к односложности их сущностной взаимопринадлежности. ЋбЯзывающаЯ свободой зеркальность — игра, вверЯющаЯ каждого из четырех каждому от слаживающей поддержки взаимного вручениЯ. Ќи один из четырех не окаменевает в своей обособленной отдельности. Љаждый из четырех, скорее, разобособлен внутри их взаимоврученности: до своей собственной сути. ‚ этом разобособлЯющем взаимовручении собственной сути — зеркальнаЯ игра четверицы. Ћт нее — доверительность простого единства четырех. Њы именуем событие зеркальной игры едино-сложенности земли и неба, божеств и смертных миром [35] . Њир истинствует в мирении. ќто значит: мирение мира ни объЯснить через иное, ни обосновать из иного нельзЯ. Ќевозможность коренитсЯ не в том, что наше человеческое мышление к такому объЯснению и обоснованию неспособно [36] . ЌеобъЯснимость мирениЯ мира происходит оттого, что такие вещи, как причины и основаниЯ, мирению мира несоразмерны. Љак только человеческое познание начинает требовать здесь объЯснений, оно не поднимаетсЯ над существом мира, а проваливаетсЯ ниже существа мира. —еловеческаЯ потребность в объЯснениЯх вообще не имеет отношениЯ к односложности мира. …диные четверо оказываютсЯ задушены в своем существе уже когда, когда их представлЯют просто как четыре обособленных реалии, которые надо обосновать друг через друга и объЯснить друг из друга. …динство четверицы есть скрещение [37] . ќто скрещение, однако, получаетсЯ вовсе не так, будто оно охватывает четверых извне и лишь задним числом привходит в них как это охватывающее. ‘крещение не исчерпываетсЯ равным образом и тем, что четыре, коль скоро они налицо, просто стоЯт друг возле друга. ‘крещение осуществлЯетсЯ как дающаЯ быть собой зеркальнаЯ игра четырех, односложно вверЯющих себЯ друг другу. ‘крещение осуществлЯетсЯ как мирение мира. ‡еркальнаЯ игра мира — хранЯщий хоровод. Џотому и охватывает четверых их хоровод не извне наподобие обруча. •оровод этот — круг, который окружает все, зеркально играЯ. Ћн проЯснЯет четырех, даваЯ им сбытьсЯ, до сиЯниЯ их односложности. ‘воим воссиЯнием круг вручает четверых, отовсюду открытых, загадке их существа. ‘обранное существо кружащей так зеркальной игры мира есть само окружение. ‚ окружении зеркально-играющего круга четверо льнут к своему единому и все же у каждого собственному существу. ’ак льнущие, ладЯт они, ладно мирЯ, мир. ‹ьнуще, податливо, гибко, ладно, легко самое близкое нам, ближайшее окружение [38] . ‡еркальнаЯ игра мирЯщего мира как окружение хранЯщего круга дарит единой четверице ладность, легкость ее подлинного существа. Ћт зеркальной игры хранЯщего окружениЯ сбываетсЯ веществование вещей. ‚ещь дарит пребывание четверице. ‚ещью веществитсЯ мир. ‚сЯкаЯ вещь дает пребыть четверице как пребыванию — здесь и теперь — односложности мира. „опускаЯ, чтобы вещь осуществлЯлась в своем веществовании из мирЯщего мира, мы вспоминаем о вещи как вещи. ‚споминаЯ таким образом о ней, мы позволЯем мирЯщему существу вещи задеть нас. ‚споминаЯ, значит думаЯ о вещи как вещи, мы оказываемсЯ способны к ней прислушатьсЯ. Њы тогда — в строгом смысле слова — послушны ей. Њы оставили позади себЯ претензию на всЯкую безусловную отвлеченность от вещи. „умаЯ о вещи как вещи, мы щадим существо вещи и отпускаем ее в область, откуда она осуществлЯетсЯ. ‚еществование есть приближение мира. Џриближение — существо близости. ™адЯ вещь как вещь, мы поселЯемсЯ в близком, Џриближение близости — собственное и единственное измерение зеркальной игры мира. Ћтсутствие близости при всем устранении дистанций привело к господству недалекого. ‚ отсутствии близости вещь в названном смысле как вещь остаетсЯ уничтоженной. Љогда же и как будут вещи как вещи? ’ак отращиваем мы среди господства недалекого. Љогда и каким образом придут вещи как вещи? Ћни придут не посредством человеческих манипулЯций. Ќо они не придут и без бодрствованиЯ смертных. Џервый шаг к такому бодрствованию — шаг назад из только представлЯющей, т. е. объЯснЯющей мысли в памЯтливую мысль. аг назад из одного мышлениЯ в другое — конечно, не простаЯ смена установки. Џодобное невозможно уже потому, что любые установки вместе со способами их замены увЯзают в сфере представлЯющей мысли. ’ребуемый шаг назад во всЯком случае покидает сферу установок. ќтот шаг занимает свое место в той ответчивости, котораЯ, будучи послушна внутри мира существу последнего, отвечает ему изнутри собственного существа. „лЯ прихода вещи как вещи простаЯ смена установки ничего не в силах сделать, подобно тому как все то, что стоит сейчас как предмет в своей недалекости, никогда не удастсЯ взЯть и просто перестроить в вещь. Ќикогда не придут вещи и таким путем, что мы просто уклонимсЯ от предметов и схватимсЯ за прежние, старые предметы, которые, пожалуй, были когда-то на пути к тому, чтобы стать вещами, или даже начинали присутствовать в качестве вещей [39] . ’о, что станет вещью, сбудетсЯ от окружениЯ зеркальной игры мира. ’огда только, когда — вероЯтно, внезапно — мир ЯвитсЯ как мир, воссиЯет тот круг, из которого выпростаетсЯ в ладность своей односложности легкое окружение земли и неба, божеств и смертных. ‘оразмерное этому окружению, само веществование ладно, и всЯкаЯ присутствующаЯ вещь, легка, неприметно льнет к своему существу. ‹адна вещь: чаша и стол, мост и плуг. Ќо по-своему тоже вещи — ель и пруд, ключ и холм. ‚ещи, каждый раз по-своему веществующие, — цаплЯ и лось, конь и бык. ‚ещи, каждый раз своим способом веществующие, — зеркало и прЯжка, книга и картина, корона и крест. € легки и ладны вещи даже своим обозримым числом, в сравнении с бесчисленностью повсюду равно душных предметов; в сравнении с безмерностью масс человека как живого существа. ‘перва человек как смертный достигнет, обитаЯ, мира как мира. ’олько то, что облегчено миром, станет однажды вещью.

€сточник: •айдеггер Њ. ‚ремЯ и бытие. — Њ., 1993. ЏримечаниЯ: „оклад был прочитан в Ѓаварской академии изЯщных искусств 6.6.1950 и включен в сборник «„оклады и статьи» (1954). Џеревод может только отдаленно показать, как в оригинале •айдеггер дает говорить самому немецкому Языку, слыша каждое слово в его истории, многозначности, свЯзЯх, созвучиЯх.

[1] «Џредмет», Gegenstand в исходном философском смысле того, что противостоит представлЯющему (субъекту).
[2] ЏредлагаетсЯ увидеть вещь не как мы ее представлЯем, а как она «стоит» сама по себе. Ћ трудности задачи можно судить по тому, что длЯ Љанта, например, на «вещи в себе» всЯкий разговор кончалсЯ. „лЯ •айдеггера все по-настоЯщему здесь только и начинаетсЯ.
[3] ‚ещи окружают и создают человека раньше, чем становЯтсЯ предметами; чаша была не представлена («разработана»), а найдена изготовившим ее гончаром, например, в «чаше озера», в ладони руки.
[4] ‘нова спор с Љантом. „лЯ него «вещь в себе» — загадка, ставЯщаЯ предел чувственно-рациональному познанию. ‘ чем имеет дело все это познание, спрашивает •айдеггер. ђазве с вещами? Ќет, только со своими «предметами». Ќе «вещь в себе», а просто вещь, каждаЯ, по сути до сих пор остаетсЯ длЯ человека тайной.
[5] «€деЯ», «эйдос», «вид» у Џлатона и ЂристотелЯ — «причина» сущего, но не единственнаЯ. …сть другие причины (см. «‚опрос о технике», с. 222). Џоэтому «идеей» улавливаетсЯ только одна, пусть важнаЯ, сторона вещи, не ее простаЯ суть.
[6] ‘р. «“чение Џлатона об истине», с. 347.
[7] «‚ещь» длЯ ЂристотелЯ, по смыслу слова («практика») есть «то, с чем можно или нужно иметь дело». ‚ещь толкает к действию (вещь-дело, само ведет», «Њетафизика» I 3, 984 а 18). ђеакциЯ на вещь как на естественный повод длЯ действиЯ продолжаетсЯ в современной философии. Ћпределение вещи как «относительно независимого» носителЯ свойств и отношений (”илос. энцикл. словарь. M., 1983, с. 80) приглашает к разложению вещи на составлЯющие, к анализу и редукции. ‡аслонЯемый этой операциональной трактовкой вещи, в европейской традиции существует символизм, который усматривает в каждом Явлении далеко идущие аналогии и в конечном счете «целостный образ мира». •айдеггеровскаЯ вещь не символ по двум причинам: она не изображение, а само присутствие мира; мир присутствует в вещи не как смысловаЯ перспектива, а как ее собственное существо.
[8] ‘м. «“чение Џлатона об истине», с. 356
[9] Ћ впускающей пустоте см. «€скусство и пространство», с. 315.
[10] …ще не готоваЯ чаша уже до того осЯзаема, что словно движет руками гончара, заранее ведЯ ему служить себе, извлекать себЯ, того давно дожидающуюсЯ, из глины. ѓлина длЯ гончара, собственно, лишнее, он хотел бы сделать стенки и дно чаши как можно более тонкими, ведь их толщина мешает емкости. и в каком-то недостижимом пределе гончар хотел бы получить стенки и дно состоЯщими из нулЯ глины, из ничего. ѓлина- вынужденное в чаше.
[11] ђади впускающей пустоты чаши; в ней — во вмещающей пустоте пространства; из нее — из той же впускающей пустоты, заранее уже имеющей место.
[12] ‘р. ѓ. ѓадамер, €скусство и подражание (ѓадамер ѓ. ѓ. Ђктуальность прекрасного. Њ.: €скусство, 1991, с. 240): «Њы живем в новом промышленном мире. ќтот мир не только вытеснил зримые формы ритуала и культа на край нашего бытиЯ, он кроме того разрушил и самую вещь в ее существе... ‚ещей устойчивого обихода вокруг нас уже не существует. ЉаждаЯ стала деталью... ‚ нашем обращении с ними никакого опыта вещи мы не получаем. Ќичто в них уже не становитсЯ нам близким, не допускающим замены, в них ни капельки жизни, никакой исторической ценности».
[13] …сли бы существо вещи (присутствие мира) было чем-то вроде предмета, научнаЯ мысль обЯзательно заинтересовалась бы им. Ќо присутствие не предмет и ускользает от науки. ЌаучнаЯ мысль, упустившаЯ то, что прежде всего требует осмыслениЯ, поневоле перестает быть мыслью, превращаетсЯ в расчет, в рассказ о предметах, в манипулЯции с картиной мира. ‘р. перекликающеесЯ с докладом «‚ещь» радиовыступление 1952 «—то называетсЯ мышлением» (Heidegger Њ. Vortrage und Aufsatze... S. 130, 133).
[14] €з schenken (наливать, подносить, дарить) образовано собирательное Ge-schenk с непривычным, но исторически оправданным (в древнефризском skenka «держать наклонно» в смысле «дать утечь», позднее просто «дать») соединенным значением «наливаемое-дар». Ѓуквальный перевод: «Њы именуем собрание гор (Birge) горной цепью (Ge-birge). Ќазовем собирание двоЯкого вмещениЯ в выливании, что вместе только и составлЯет полное существо поднесениЯ (Schenken): дар-наливание (Ge-schenk)».
[15] ‘м. интерпретацию гельдерлиновского Џраздника как ‘обытиЯ. (Heidegger Њ. Gesamtausgabe. Frankfurt a.M. Bd. 52).
[16] Ќемецкое giessen имеет теперь только обыденное значение «лить». ‚ греческом и в санскрите hu (все эти три слова восходЯт к общему индоевропейскому, которое реконструируетсЯ как ghu) — «совершать жертвенное возлиЯние», «лить в свЯщенный огонь».
[17] ђазвернем эту мысль. —еловек не устает от бесконечных повторов налива-ниЯ-выпиваниЯ не потому, что подчинЯетсЯ физиологии, а потому, что в обыденном действии все еще таитсЯ забытое событие, соединение человека с божеством, земли с небом.
[18] ‘обытие-озарение (Er-eignis) дает сбывающемусЯ быть собой (er-eignet).
[19] ’. е. истина человека не откроетсЯ иначе как из его соседства («близости») с божеством, чьЯ суть — даль. €стина земли не проЯвитсЯ иначе, как в свете недостижимого неба. ‘р. у ѓераклита человек — смертный бог, бог — бессмертный человек.
[20] Ќемецкое Ding (вещь) происходит из древненем. thing — тинг, народное собрание, публичный процесс, дело (ср. в русском «это дело» в смысле «вещь»). Ћ греч. «дело, вещь» см. прим. 7. ‚ нем. Sache значение «предмет» тоже вышло из первоначального «спор, речь, судоговорение».
[21] ‚ нем. Wort («слово») имеет две формы множественного числа. ‘лова словарЯ — Worter, слова мысли — Worte.
[22] ‹ат. causa — «обстоЯтельство, причина», cadere — «падать» (ср. рус. «выпадать» в смысле «получатьсЯ в итоге»).
[23] ‚ оригинале Angang от angehen «включатьсЯ, касатьсЯ, приступать». ‚ рус. задеть (задействовать) удобным длЯ перевода образом имеет тот же корень, что дело.
[24] Ens qua ens — сущее как таковое, ens rationis — рассудочное, мысленное сущее (лат.).
[25] «‚ысшаЯ и верховнаЯ вещь».
[26] «‚еликаЯ вещь».
[27] «Џрирода любви такова, что она изменЯет человека в ту вещь, которую он любит». ‘р. „ионисий Ђреопагит, «Ѓожественные имена» IV 15, 712 Ђ: «€стинный любЯщий и поступивший из себЯ... живет не своей жизнью, а жизнью возлюбленного». ’ам же, 713‚: любовь есть «сила единениЯ» (ср. «–ерковнаЯ иерархиЯ» V 3, 6, 413 ‚ и др.). „ионисий в свою очередь помнит апостола Џавла (Џослание к ѓалатам 2, 20): «€ живу уже больше не Я, но живет во мне •ристос.
[28] «‚ещь в себе» определЯетсЯ Љантом через то, что она не есть: она не дана субъекту в его представлении, расположена вне чувственного созерцаниЯ и даже вне его предельных рамок, пространства и времени («Љритика чистого разума» I, 1, 2, ¤ 8 «Ћбщие замечаниЯ к трансцендентальной эстетике»).
[29] —итателЯ (слушателЯ) приглашают удержатьсЯ от работы (теоретической) с вещью. „ействительно ли все, что можно увидеть в вещи, придаетсЯ ей только работой разума? ЏринимаЯсь сразу работать над вещью, не упускаем ли мы ее и вместе мир, которому она раньше всЯкой работы принадлежит? Ћб отношении бытиЯ к миру см. статью 1955 г. «Љ вопросу о бытии» (Heidegger Њ. Wegmarken. Frankfurta. M., 1967. S. 239).
[30] ‚ещь приближает нас к мировой четверице тем, что скреплЯет четыре области четверицы друг с другом. ‘р. выше прим. 19. Ќебо становитсЯ близко к земле не когда сливаетсЯ с ней, а наоборот, когда раскрывает свою даль, и боги вплотную подступают к человеку, когда задевают его своей страшной недоступностью.
[31] Den Tod als Tod vermogen. ’ема последних разделов «ЃытиЯ и времени». ђечь не о готовности к смерти, а о принЯтии человеком своей смертности, о безусловном знании, что (здесь можно сказать словами поэта „ержавина) «река времен... поглотит все дела людей». ’олько знание (опыт) смертности освобождает человека от затерЯнности в «людЯх» (das Man), высвобождает его длЯ возможного подлинного бытиЯ. Ћт смертности как таковой человек еще не умирает; оттого, что он в силах принЯть свою смертность, «способен» к смерти, его жизнь перестает быть голой биологией и открываетсЯ длЯ биографии (истории). ‘м. «Ѓытие и времЯ» ‘. 46-53.
[32] Ѓез встречи с Ќичто оказалась бы исключена встреча с бытием, требующаЯ не меньшего, чем в смерти, расставаниЯ со всем сущим.
[33] Das Gebirg (собирательное от bergen сохранЯть, таить) так же отсутствует и так же понЯтно в немецком Языке, как предлагаемое здесь нами в русском переводе корневое новообразование хран.
[34] «ђазумное живое существо», как определЯет человека метафизика, не включает в содержание своего понЯтиЯ смертность. Ќе случайно в новоевропейской науке, отталкивающейсЯ от метафизики, может спокойно обсуждатьсЯ возможность медицинского бессмертиЯ. „лЯ смертного смерть, наоборот, основание его существа, которое именно потому, что выдвинуто в Ќичто, встает в исключительное — понимающее отношение к Ѓытию.
[35] Wir nennen das ereignende Spiegel-Spiel der Einfalt von Erde und Himmel, Gottlichen und Sterblichen die Welt. Њир как односложнаЯ четверица земли-неба, божеств-смертных — лицо бытиЯ. ‘р. прим. 29.
[36] ”раза похожа на замечание к вышеупомЯнутому (прим. 28) месту «Љритики чистого разума», где Љант говорит: «Љакое может существовать отношение к предметам в себе, обособленным от всЯкой... восприимчивости наших органов чувств, остаетсЯ длЯ нас совершенно неизвестным. Њы не знаем ничего, кроме нашего способа воспринимать их, который нам свойствен и который, между прочим, не обЯзательно должен быть присущ каждому существу (!), хотЯ — каждому человеку».
[37] Vierung. ќто слово имеетсЯ в немецком Языке и означает средокрестие, пересечение нервюр готического крестового свода. Ќо здесь Vierung надо понимать как «четверение», событие четверицы в ее простом союзе.
[38] Ѓуквальный перевод четырех последних фраз должен был бы звучать примерно так: «‘обранное существо таким образом кружаще-достигающе исторгающе-звенЯщей (ringenden) зеркало-игры (Spiegel-Spiel) мира есть легкий-округ (das Gering). ‚ легком-округе зеркально-отражающе-играющего круга четверо прилаживаютсЯ (schmiegen sich) к своему единому и все-таки длЯ каждого собственному существу. ’ак прилаживающиесЯ, ладЯт они, ладно мирЯ, мир. ЏрилаживающеесЯ, гибкое, льнущее, ладное, легкое зоветсЯ на нашем старом немецком Языке ring и gering». ‡десь слово Ring, родственное нашим круг. рынок, ринг и французскому harangue речь перед собравшимсЯ народом, заставлЯет снова вспомнить о народном собрании, публичной тЯжбе в судебном разбирательстве (см. прим. 20). «Ќаш старый немецкий Язык» — южное швабско-алеманское наречие, родное длЯ •айдеггера.
[39] ‚ свете этого предупреждениЯ против ностальгии по прошлому только недомыслием можно объЯснить нередко встречающеесЯ изображение •айдеггера реакционным романтиком, Якобы зовущим к реставрации какого-то старого уклада или лада.

Џубликации с ключевыми словами: •айдеггер Њ. - ‚ещь
Џубликации со словами: •айдеггер Њ. - ‚ещь
‘м. также:

‚се публикации на ту же тему>>

Ћбсудить эту публикацию