2-аЯ часть. Љитай.
28.11.2003 14:34 | Ђ.Ђ.Њаслов

ђаздел:

Љитай

‘итникова …вгениЯ ‚икторовна (ђоссиЯ)

‘одержание

1. ‚воднаЯ лекциЯ. ђоль лисы в традиционных представлениЯх китайцев

2. €сточники и историографиЯ по традиционным представлениЯм китайцев

3. ’о, “о чем не говорил Љонфуций” (—асть 1)

4. ’о, “о чем не говорил Љонфуций” (—асть 2)

5. ЉитайскаЯ лиса или роль лисы в представлениЯх китайцев

6. ‹исицы, несущие зло

7. „евЯтихвостые, белые лисы

8. ‹исицы-обольстительницы

9. ‹исы-трикстеры: обманщики, шутники

10. “ченые-лисы

11. ‹исы-покровители

12. ‹исы, совершающие возмездие

13. ‹исы как преданные и верные друзьЯ человека

14. ЏротивоЯдие от лис

15. ЏредставлениЯ о лисе в других традициЯх

16. ‡аключительнаЯ лекциЯ

ЃиблиографиЯ

1. ‚воднаЯ лекциЯ.

ђоль лисы в традиционных представлениЯх китайцев

‹юди и твари принадлежат к разным породам,

а лисы находЯтсЯ где-то посередине.

“ живых и мертвых пути различны,

лисьи пути лежат где-то между ними.

Ѓессмертные и оборотни идут разными дорогами,

а лисы между ними.

Џоэтому можно сказать, что встреча с лисой –

событие удивительное,

но можно сказать и так,

что встреча с лисой – дело обычное.

–зи ћнь (XVIII в.) [i]

Ђртур ‘мит в своей работе “Љитай и его жизнь” заметил: “’ри религии ЉитаЯ: конфуцианство, буддизм и даосизм так сливаютсЯ друг с другом, что их можно рассматривать как одно целое. Љитайцу почти невозможно объЯснить, что одно верование исключает другое. Ћн не понимает противоречиЯ между ними, так как он “совершенно инстинктивно привык сливать их вместе” [ii] . ’акое слиЯние, по мнению ‘мита, ведет, в частности, и к искажению нравственного учениЯ, к затемнению его различными суевериЯми. ђЯдом с возвышенными правилами ЉонфуциЯ, пишет он, существует вера в чертей и злых духов и масса всевозможных суеверий. ’ак, например, даже богатые и ученые люди, пишет автор, не стеснЯютсЯ выражать свое почтение два раза в месЯц различным свЯщенным животным, как то: лисице, ласке, ежу, змее и крысе [iii] ! ‚ самом деле, три великих учениЯ ЉитаЯ мирно сосуществовали на протЯжении веков, существуют и поныне. Ћднако не нужно китайцу объЯснЯть, что “одно верование исключает другое”, потому что длЯ жителЯ ‘рединной €мперии ’ри “чениЯ ведут к единому. …вропейцы, открыв длЯ себЯ Љитай, и начав его изучение, при рассмотрении вопроса веры всегда переносили китайские традиционные представлениЯ на свою, более близкую и знакомую религиозную почву, поэтому в книгах европейских синологов (особенно конца XIX - начала XX века) мы нередко встречаем такие слова, как “Ѓог”, “религиЯ” и пр. Ќа самом деле, у китайцев нет ни того, ни другого.

ѓ.Ђ. „жайльс в своей работе “Љитай и его жизнь” пишет, что характер китайца не религиозный. €з всех буддистских угроз и обольщений, которые в значительной степени оставлЯют его непоколебимым, китаец подчинЯетсЯ только влиЯнию буддийских угроз перерождениЯ, например, в виде женщины, или, что, по выражению „жайльса, “еще хуже”, в виде животного [iv] . ‚ этой же работе автор подчеркивает, что Љонфуций уклонЯлсЯ от обсуждениЯ сверхъестественного в какой бы то ни было форме, и его единственной целью было совершенствование человеческого поведениЯ в этой жизни, без всЯких попыток анализировать то состоЯние, от которого человек отделЯетсЯ смертью [v] .

“—удесное”, которое, по выражению Џу ‘унлина, “рождаетсЯ от самих же людей” [vi] , существовало в Љитае всегда. Љульт лисы, лисы-демона, лисы-монстра получил необычайное распространение. Њожно даже говорить о том, что поклонение лисе ЯвлЯетсЯ одной из важнейших черт китайской ментальности. Џроделкам лис, “лисьим чарам” в Љитае посвЯщена целаЯ литература, которую может возглавить “лисий эпос” ‹Яо —жаЯ [vii] . ‚ своем особенном отношении к лисе китайский народ не оригинален.

“Љто из нас не знает, какими качествами наделЯл ‹ису Џатрикеевну русский человек?”, - писал ‚.Њ. Ђлексеев [viii] . Љитайцу, также как и русскому человеку, равно как и другим народам, лиса представлЯетсЯ хитрым и лицемерным существом, которое водит за нос не только сильных и свирепых зверей, но и людей. ќти мотивы встречаютсЯ в фольклорах многих народов. ‘реди китайского же, можно, прежде всего, вспомнить басню “•у цзЯ ху вэй” (“‹исица обманула тигра”) из эпоса “‘ражающихсЯ царств”, по сюжету которой лиса не только избежала участи быть съеденной тигром, но и заставила его поверить в то, что она послана на землю самим небесным владыкой, в доказательство чему предложила ему пойти вслед за ней и посмотреть, как будут в страхе разбегатьсЯ от нее звери. ’игр, конечно, не догадалсЯ, что звери боЯлись его самого, а не лису, котораЯ шла вместе с ним.

‚ сознании китайцев с образом лисы часто свЯзываетсЯ зло и, как следствие этого, возникающее к ней отвращение. Ћб этом можно судить прежде всего по такому выражению, как “лисий запах”, означающий противную вонь, идущую от больных и неопрЯтных людей [ix] . Ћднако, как отмечает ‚.Њ. Ђлексеев, китайцу, не в пример прочим народам, лиса представлЯетсЯ и полезным существом: “ЉитайскаЯ медицина знает весьма полезные свойства лисьего организма, части которого, например, печень, могут исцелЯть злую лихорадку, истерию, внезапные обмороки, а мЯсо ее, вообще, может, как говорЯт солидные китайские медицинские трактаты, если его приготовить должным образом, - исцелЯть случаи “крайнего испуга, обмороков, бессвЯзной речи, беспричинных, безрассудных песен, скоплениЯ холода во внутренностЯх, злостного отравлениЯ” и других подобных болезней.

‹исьЯ кровь, как говорит в своем знаменитом сочинении один из китайских мыслителей первых веков до нашей эры, свареннаЯ с просом, дает способность избегать опьЯнениЯ” [x] .

Ќачало культа лисы в Љитае уходит в далекую древность.

‹ис обычно считалсЯ мистическим воплощением души мертвеца, поскольку лисьи норы нередко находились по соседству с могилами. ‹исам приписывалось искусство перевоплощениЯ и обольщениЯ. Џопасть в лапы к лисе, поддатьсЯ “лисьим чарам”, как пишет ‹.‘. ‚асильев, было “последним делом в глазах каждого китайца” [xi] , тратившего обычно немало времени и средств, чтобы обзавестись амулетами, призванными обезопасить его и его семью от “лисьего наваждениЯ”. „аже иероглиф лисы нередко избегали писать, заменЯЯ его другим, сходным по звучанию [xii] . ‘трах перед лисой всегда был очень велик. Љазалось бы, этот своеобразный “царь демонов” - китайскаЯ лиса походит на свой западный аналог – европейского черта. Ћднако, это не совсем так. ’а же самаЯ лиса ЯвлЯлась и объектом ритуального почитаниЯ – по всей стране ей воздвигались кумирни и приносились жертвы. Ќередко женщины оставлЯли у входа в лисью нору свою туфельку, верЯ в то, что это может помочь лисе превратитьсЯ в девушку, и, желаЯ тем самым, отвратить оборотнЯ от собственной семьи [xiii] . Љроме того, лиса считалась существом, которому ведомы все тайны природы и котораЯ поэтому может вылечить от болезни, избавить от беды и посодействовать в обогащении [xiv] .

2. €сточники и историографиЯ

по традиционным представлениЯм китайцев

Џоскольку представлениЯ китайцев о лисе ЯвлЯютсЯ традиционными суевериЯми, необходимо сначала обратитьсЯ к первоисточникам, из которых мы могли бы черпать сведениЯ о таких представлениЯх. Џ.‚. „обель отмечал, что ему “не случалось встретить китайца, коего поступки управлЯлись бы постоЯнными правилами веры, подобно тому, как правила веры христианской, проистекающие из уверенности в известных божественных истинах, действуют на ум и душу европейцев” [xv] .

‚.Њ. Ђлексеев считал, что длЯ китайцев очень характерно небрежное отношение к религии вообще. “ќто отношение – одно из самых разнообразных: от дикого суевериЯ вплоть до атеизма” [xvi] . Љак писал ‚. ѓрубе, китайцы не имеют особого термина длЯ понЯтиЯ религиЯ, точно также они не имеют собраниЯ религиозных первоисточников (буддистские тексты индийского происхождениЯ в счет не идут). ЉитайскаЯ литература носит исключительно светский характер [xvii] . Џо текстам, по преданию собранным и отредактированным Љонфуцием, которые ЯвлЯютсЯ старейшими памЯтниками китайской письменности и почитаютсЯ так же, как у всех других народов религиозные первоисточники, мы не можем составить себе, считает ‚. ѓрубе, “полное представление о содержании религии или о духовных представлениЯх китайского народа [xviii] ”.

Љак справедливо отметил ‹.‘. ‚асильев: “Џиетет перед древностью, преклонение перед высказываниЯми мудрецов, стремление к полной и тщательной фиксации всех событий – все это за долгие тысЯчелетиЯ привело к поЯвлению огромного, поистине необъЯтного количества первоисточников, содержащих самые разнообразные сведениЯ о жизни страны и народа” [xix] .

„ействительно, в десЯтках специальных трактатов, в 24 династийных историЯх, в многотомных энциклопедиЯх, в собраниЯх канонических книг, в комментариЯх к ним и в неисчислимом количестве других сочинений, включаЯ художественную литературу и фольклор, содержатсЯ различные сведениЯ и материалы о культах, обрЯдах, философских представлениЯх и примитивных суевериЯх, об образцах морали и добродетели, о божествах и мудрецах, монахах и сектантах, правителЯх и чиновниках, о семейно-клановых свЯзЯх и административно-политическом устройстве страны и других сторонах образа жизни. ‚асильев пишет, что наиболее ценной частью всех первоисточников принЯто считать канонические собраниЯ с комментариЯми, династийные истории и трактаты, в первую очередь, древние, составленные еще до нашей эры. ’акже в разрЯд высшего класса можно поставить материалы археологии и эпиграфики XX века, аутентичность и достоверность которых ни у кого не вызывает сомнений [xx] .

Њногочисленные трактаты неконфуцианского толка, идеи и теории которых заложили основы онтологических и натурфилософских представлений практически не дают сведений по теме данного курса, исключаЯ, пожалуй, трактат “аньхайцзин” (“Љнига гор и морей”) [xxi] , который, предположительно, относитсЯ к ханьскому времени. €сследователь Ѓ. Љарлгрен проводил специальный анализ текстов, который показал, что этот трактат был составлен в эпоху •ань [xxii] , однако его датировка еще порождает массу споров. ‚ трактате мы находим лишь упоминаниЯ о девЯтихвостых лисах, что, впрочем, дает нам основаниЯ полагать, что в древности китайцы уже наделЯли это животное особенными свойствами.

Ћ распространенности суеверий в сверхъестественные способности лис предоставлЯют нам информацию источники нарративного характера.

…сть упоминание о дурных свойствах лисиц в “ицзин” [xxiii] . Њного сведений о лисах мы находим в официальных исторических сочинениЯх, а именно в династийных историЯх. Џо объему, сумме сообщаемых сведений, по структуре и жанру это особаЯ и очень ценнаЯ категориЯ источников. ирота охвата материалов и проблем придает им энциклопедический характер. ѓлавнаЯ ценность сведений – в их документальности. ‘видетельства о распространении суеверий в сверхъестественные возможности лис имеютсЯ в следующих исторических сочинениЯх: “€сториЯ поздней •ань”, “€сториЯ династии ‚эй” (“‚эйшу”), “€сториЯ династии –зинь” (“–зиньшу”), “‘инь ’аншу” (“ЌоваЯ историЯ династии ’ан”) [xxiv] .

Ћсновными источниками длЯ данной работы послужили сочинениЯ свободного жанра – произведениЯ художественной литературы и фольклора. Ѓольшинство таких произведений, хотЯ и написаны одним автором, имеют очень сложные, обычно восходЯщие к бытовавшим в народе сказаниЯм, преданиЯм, повествованиЯм о духах, оборотнЯх, чудесах, героЯх, бессмертных, исторические корни. ќта народнаЯ фантазиЯ, генетически свЯзаннаЯ с древними суевериЯми и верованиЯми, воспринималась и обрабатывалась авторами художественных произведений и в новой форме пускалась в широкое обращение, что в свою очередь оказывало влиЯние на формирование народного пантеона и легендарно-мифологических преданий [xxv] . Ќаличие всех этих сочинений еще раз свидетельствует о том, что реальнаЯ жизнь китайского общества была намного сложнее идеальной схемы и того эталона, по которому должна была строитьсЯ жизнь в стране.

Њатериал, который дает основополагающие сведениЯ по теме данного курса, это, прежде всего, раздел “лисы” в литературной антологии сунского времени “Ћбширные записки годов под девизом правлениЯ ’ай-Џин” (“’ай-Џин ѓуан –зи”), которому отведено 83 произведениЯ, взЯтые из 28 сборников дотанского (до 618 г.), танского (618 – 907 гг.) и сунского (960 – 1127гг.) времени. “’ай-Џин ѓуан –зи” ЯвлЯетсЯ официальным литературным сводом, поэтому, можно считать, что он доносит до нас официальный взглЯд, бытовавший в свое времЯ по отношению к тому или иному понЯтию. ЏодавлЯющее большинство вошедших в раздел “лисы” рассказов относитсЯ по времени созданиЯ или времени действиЯ именно к танскому времени. ‚ разделе преобладают произведениЯ танского и сунского времени. ‚ большинстве сунских рассказов действиЯ разворачиваютсЯ в танское времЯ, чаще всего в годы под девизом правлениЯ ’Янь-Ѓао (742-736 гг.). ’акаЯ картина, например, в самом “лисьем” сборнике, из которого в раздел “лисы” вошло 33 рассказа – “Ћбширных записках о странном” (“ѓуан и цзи”) сунского автора –зай –зюньфу. Ќыне эта книга утерЯна [xxvi] . Џрочие сборники представлены чаще всего одним – двумЯ произведениЯми. ’ак, после “Ћбширных записок о странном” по числу вошедших в раздел произведений идут “Џодробные записки из задних покоев” (“‘юань ши цзи”) танского автора —жан „у, представленные восемью фрагментами, а также “‡аписи слышанного” (“–зи вэнь”) суйского автора ‘юй €шой, из этого сборника в разделе шесть рассказов.

‚ общей сложности, в раздел “лисы”, состоЯщий из 12 глав, литературной антологии “’ай-Џин гуан цзи” вошло 17 произведений из 9 сборников дотанского времени, 24 произведениЯ из 13 сборников танского времени и 39 произведений из 5 сборников сунского времени.

Ѓольшой интерес представлЯют также произведениЯ придворного историографа ѓань Ѓао, который служил при императоре ‘ыма џне в эпоху ‡ападной –зинь. Ћн ЯвлЯетсЯ автором “•ронологии –зинь”, котораЯ охватывает период исторических событий с 265 по 317 гг., сочинениЯ ныне утраченного [xxvii] . Ѓольшое значение имеет также и другое его произведение, а именно универсальный, всеобъемлющий сборник фантастических рассказов “‡аписки о поисках духов”. Ћднако, ни сам ѓань Ѓао, ни его современники не считали “‡аписки” фантастикой. Љак историк, ѓань Ѓао подбирает материал прежде всего у древних, которые в китайской традиции всегда считались наивысшим авторитетом при разрешении споров. ‚ то же времЯ ѓань Ѓао собирает сведениЯ о всЯких фантастических происшествиЯх среди своих современников и даже приводит два случаЯ, которые произошли в его собственной семье [xxviii] . Ќеобходимо отметить, что в древнем Љитае произведение ѓань Ѓао считалось историческим источником, а не литературным произведением. Љак отмечает ‹.Ќ. Њеньшиков, есть многочисленные свидетельства того, что современники и потомки в ближайшие два – три века рассматривали “‡аписки о поисках духов” прежде всего, как историческое произведение, а к сведениЯм, сообщаемым в “‡аписках”, относились как к достоверным фактам [xxix] .

‚ отличие от фантастических историй или сказок произведениЯ ѓань Ѓао и его последователей отмечены своей фактологичностью, подкупающей читателЯ. Ћ самом невероЯтном случае в них рассказываетсЯ так, как будто это имело место в действительности. ‚печатление истинности, достоверности происходЯщего усиливаетсЯ за счет точной локализации действиЯ и во времени, и в пространстве.

“‡аписки о поисках духов”, по мнению ‹.Ќ. Њеньшикова, имеют значение научного труда, поскольку материалы этого произведениЯ использовались в области философских знаний и естественнонаучных трудов в древнем Љитае [xxx] .

“‹исий эпос” ‹Яо —жаЯ [xxxi] – новеллиста XVII в. представлЯет собой наглЯдную картину материализации практически всех представлений и суеверий, которые свЯзывались с лисой в воображении китайцев. ќто колоссально информативный источник, поскольку ЯвлЯетсЯ компилЯцией представлений китайцев о лисе, начинаЯ с эпохи древности, вплоть до XVII века, в котором жил ‹Яо —жай (Џу ‘унлин).

ђоман “ђазвеЯнные чары”, авторство которого приписывают ‹о ѓуаньчжуну и ”эн Њэнлуну [xxxii] , сюжет которого свЯзан с похождениЯми целой семьи лис-оборотней, также ЯвлЯетсЯ важным носителем информации о народных представлениЯх, которые столь богато наделили лису магической силой и сверхъестественными свойствами.

—астыми гостЯми выступают лисы и в рассказах –зи ћнЯ. ‚ рассказе (№ 525) –зи ћнь даже проводит обзор тех исторических источников, где встречаютсЯ упоминание о лисе: “ицзи” ‘ыма –ЯнЯ, “аньхайцзин”, —жуан цзы, династийные истории •ань и ести династий, “€сториЯ поздней •ань”, “—ао э цЯньчэн” —жан —жо, “’айпин гуан цзи”. ‚ этом рассказе некий ‹ю и-туй задает лису вопросы, которые наиболее интересуют его и всех людей. Њожно полагать, что ответы, которые вложил в уста лису автор –зи ћнь, есть отражение народных представлений того времени о магических свойствах, которыми обладают лисы.

Њы узнаем, какие бывают категории лис, как лисы постигают „ао, почему одни из них живут среди людей, а другие на пустырЯх, кто ведает запретами, наградами и наказаниЯми и т.д. [xxxiii]

ђаботы отечественных и зарубежных синологов представлЯют большой интерес в свете пониманиЯ вопроса возникновениЯ и распространениЯ суеверных представлений о лисе, равно как и пониманиЯ причинно-следственных свЯзей таких воззрений с китайским религиозным синкретизмом вообще. ќто, прежде всего, работы авторов, представлЯющих собой времЯ расцвета синологии (втораЯ половина XIX и начало XX вв.) ќто работы английских синологов - ѓ. „жайльса [xxxiv] , ћ. „улиттла [xxxv] , ќ. Џаркера [xxxvi] ; обширное исследование по демонологии „ревнего ЉитаЯ голландского синолога де ѓроота [xxxvii] , работы немецких ученых €оганна ѓенриха Џлата [xxxviii] , ‚. ѓрубе [xxxix] , ќберхарда [xl] . Ѓольшое значение также имеют труды авторов XX века. ќто замечательные переводы новелл ‹Яо —жаЯ (Џу ‘унлина) академиком ‚.Њ. Ђлексеевым, обстоЯтельные исследованиЯ ‚.‚. ЊалЯвина [xli] , работы Ѓ.‹. ђифтина [xlii] , ѓ.ѓ. ‘тратановича [xliii] , переводы произведений –зи ћнЯ и ћань ЊэЯ Ћ.‹. ”ишман [xliv] и др.

Џоскольку данный курс напрЯмую свЯзан с двумЯ важнейшими религиЯми ЉитаЯ – буддизмом и даосизмом, то, вполне естественно, что всЯ синологическаЯ литература, посвЯщеннаЯ проблемам религии и этики, системы взглЯдов и образа жизни китайцев, основным принципам и нормам китайской цивилизации, ЯвлЯетсЯ чрезвычайно информативной. Ћднако она настолько обильна и многообразна, что практически невозможно дать ей полную характеристику. ‘ведениЯ, касающиесЯ проблем даосской религии, разбросаны во множестве изданий, которые нередко вообще не имеют прЯмого отношениЯ к проблемам религиозных верований в Љитае.

‘реди работ, посвЯщенных системе религиозного синкретизма, следует отметить фундаментальную 18-томную сводку „оре (в данной работе был использован ее перевод с французского на английский, выполненный M. Љеннелли [xlv] ), где собрано огромное количество очень ценных материалов о верованиЯх, суевериЯх, магии, мантике, божествах, духах, героЯх и т.д. ‚есьма полезными оказались монографические исследованиЯ системы религиозного синкретизма – сериЯ статей ‚.Њ. Ђлексеева, Љ. „эЯ, которые представлЯют собой обстоЯтельный анализ важных аспектов этой системы и оценку роли ее влиЯниЯ на жизнь народа.

Џо проблеме образа лисы в представлениЯх китайцев можно выделить две статьи €.Ђ. Ђлимова, одна из которых посвЯщена вопросу о понЯтии “лиса” в китайской классической литературе, а другаЯ ЯвлЯет собой очерк на тему культа лисы в Љитае, а также статьЯ •у ЉунЯ, посвЯщеннаЯ истокам веры в лис в древнем Љитае [xlvi] .

3. ’о, “о чем не говорил Љонфуций”. (—асть 1)

–зи ћнь находит первое “надежное упоминание” о необычных свойствах лисы в “€сторических записках” ‘ыма –ЯнЯ. Ђ именно, “в “ђодословной —энь э” говоритсЯ: “…зажег факел и поставил его в плетенку; подражаЯ голосу лисы, кричал: “‚оспрЯнет великое кнЯжество —у, а —энь э будет его государем””. –зи ћнь полагает, что это можно считать свидетельством того, что “уже в то времЯ лиса считалась необычной” [xlvii] . …сть упоминаниЯ о дурных свойствах лисиц в “ицзине”:

Љрай этот страшный – рыжих лисиц сторона.

Џризнак зловещий – воронов стаЯ черна [xlviii] .

‘ообщениЯ о девЯтихвостых лисах, о лисах белого цвета или о девЯтихвостых лисах белого цвета встречаютсЯ в “ань хай цзине” (“Љниге гор и морей”), где упоминаетсЯ девЯтихвостаЯ лиса, полумифическое существо, обитающее в стране –инцюго: “…ще в трехстах ли на востоке есть, говорЯт, гора –инцю. Ќа солнечной стороне ее много нефрита, на теневой – много камнЯ цинху. ’ам есть животные, по виду – такие как лиса, но с девЯтью хвостами, голоса их похожи на (плач) младенцев. Њогут есть людей, (человек же), съевший (такую лису) не боитсЯ Яда змей” [xlix] . ‚ другом месте того же сочинениЯ: “‘трана –инцюго находитсЯ к северу… “ тамошних лис четыре ноги и девЯть хвостов” [l] . Џо мнению современного исследователЯ ћань Љэ, Явление такой лисы человеку рассматривалось, главным образом, в качестве счастливого предзнаменованиЯ, об этом же пишет и другой китайский ученый •у Љунь.

‚ своем исследовании о месте дракона в китайской культуре •э ‘инь, ссылаЯсь на “‹юй ши чунь цю” (“‚есны и осени господина ‹юЯ”) и другие древнекитайские памЯтники, убедительно показывает, какое символическое значение придавалось животным белого цвета (тигр, лиса) в циньском и ханьском Љитае. “Џодобные лисы, поЯвившись в стране –инцюго, ставились в рЯд с такими, считавшимисЯ счастливым предзнаменованием, животными, как дракон, феникс, цилинь…” [li] . •э ‘инь, кстати, пишет, что девЯтихвостаЯ лиса в древнем Љитае выполнЯла роль божества, свЯзанного с бракосочетанием. Џо его мнению, “цзю вэй” (девЯть хвостов) следует понимать как “цзЯо вэй”, то есть “спариватьсЯ”. Ќе случайно мифическаЯ лиса имеет именно девЯть хвостов, ведь “9”, согласно китайской нумерологии, есть число “высшего Ян” [lii] .

“же цзиньский поэт и эрудит ѓо Џу (276 – 324) в своем комментарии ко второму из приведенных выше отрывков из “ань хай цзина" заметил, что девЯтихвостаЯ лиса поЯвлЯетсЯ тогда, когда в мире устанавливаетсЯ спокойствие, но более поздний комментатор •э €-син (1757 - 1825) обратил внимание на то, что в первом отрывке говоритсЯ о способности лисы есть людей, а это, по логике, расходитсЯ с добрым предзнаменованием.

‚ “ань хай цзине” также находим упоминание о таком лисьеподобном существе, как хуань: “двигаЯсь по течению (реки) на запад (через) сто ли, дойдешь до горы €ван. (’ам) не растут ни трава, ни деревьЯ. Њного золота и нефрита. ’ам водитсЯ животное, похожее на лисицу, но с одним глазом и тремЯ хвостами. ЌазываетсЯ хуань. Ћн кричит, как будто рычат одновременно сто разных зверей, может предохранить от бедствий. ‘ъешь его (мЯсо), вылечишь желтуху” [liii] .

‚ книге —жуан цзы говоритсЯ о лисе как о предвестнице несчастьЯ: “Ќа холмике размером не более нескольких шагов большие животные не прЯчутсЯ, но злые лисы-оборотни здесь предвещают несчастье” [liv] . ‚ “ћЯнских заметках о всЯкой всЯчине” мы находим: “‚ древности говорили, что дикаЯ лиса именуетсЯ красной лисой. Џо ночам она ударЯет хвостом и высекает из него огонь. Љогда она хочет ЯвитьсЯ как привидение, то обЯзательно кладет себе на голову череп человека и кланЯетсЯ созвездию ‘еверного Љовша. Љак только череп перестает падать, она превращаетсЯ в человека” [lv] .

„ревние сведениЯ о девЯтихвостых (как, впрочем, и простых) лисах крайне отрывочны, фрагментарны и не позволЯют составить сколько-нибудь законченное мнение об этом животном. —то касаетсЯ “ань хай цзин”, в котором, казалось бы, есть более подробные сведениЯ, то, по признанию исследователей, этот памЯтник также не дает полной картины. €сториЯ его созданиЯ не совсем Ясна, и, скорее всего, заключенные в нем сведениЯ принадлежали мифологии отдельных народов, а не ЯвлЯлись универсальными длЯ всего древнего ЉитаЯ. ќ.Њ. џншина, автор перевода текста данного сочинениЯ на русский Язык, замечает: “ЋриентируЯсь на географические рамки “книг”, можно предположить, что этот ареал очерчивалсЯ территорией центральных и юго-западных районов древнего ЉитаЯ” [lvi] . Ѓ.‹. ђифтин, опираЯсь на исследование Њэн ‚эн-туна, прЯмо пишет, что “ань хай цзин” была создана в древнем царстве —у, располагающемсЯ в юго-западной части древнего ЉитаЯ [lvii] . ’ак или иначе, отметим, что в древнем Љитае существовала вера в сверхъестественные возможности лис, отличающихсЯ от обыкновенных каким-то необычным свойством, чаще всего, наличием девЯти хвостов.

ђассматриваЯ раздел “лисы” в “’ай-Џин ѓуан –зи”, мы ведем речь исключительно об образе лисы в представлениЯх высших слоев китайского общества и образованных книжников; об образе, сложившимсЯ в литературе в результате долгой эволюции. “же в первых рассказах раздела “лисы” мы находим: “„евЯтихвостаЯ лиса – божественное животное. Ћна красного цвета, у нее четыре ноги и девЯть хвостов…” [lviii] .

Људа более плодотворно длЯ исследователЯ времЯ поЯвлениЯ и распространениЯ сюжетной прозы сЯошо (первые века н.э.), в которой лиса выступает в качестве одного из основных персонажей (преимущественно, в “чжигуай сЯошо” – “рассказах об удивительном”). Ќа сей раз это не полумифическаЯ девЯтихвостаЯ лиса, наврЯд ли нарЯду с драконами, цилинЯми и птицей феникс, встречавшаЯсЯ китайцам в повседневной жизни, а самое обыкновенное животное, знакомое и реальное. ’акаЯ лиса наделЯетсЯ волшебными свойствами, главное из которых – способность к превращениЯм и, прежде всего, способность принимать человеческий облик.

ЏоЯвление конфуцианства наложило существенный отпечаток на мировоззрение китайцев. Ћсобенно это относитсЯ к образованным слоЯм населениЯ, из среды которых и выходили все литераторы. ‚ силу своего рационалистического взглЯда на мир Љонфуций не говорил о чудесном. Ћн и его последователи историзовали древние мифы, превращаЯ их героев в Якобы реальных исторических деЯтелей. Ђ это, в свою очередь, привело к тому, что китайские писатели шли по пути описаниЯ реальных или псевдореальных фактов и событий.

Џоэтому древнЯЯ китайскаЯ мифологиЯ, особенно в своих архаических формах, не оказала существенного влиЯниЯ на развитие литературы, гораздо большую роль, по мнению Ѓ.‹. ђифтина, сыграла так называемаЯ низшаЯ мифологиЯ (образы духов и оборотней), через сказку и актуальные верованиЯ вошедшаЯ в книжную словесность, через устные былички проникшаЯ в протоновеллы – своеобразные короткие мифологические рассказы III – VI вв. н.э., а через них в литературную новеллу VII – XVIII вв. [lix] .

ЏредполагаетсЯ, что культ лисы получает распространение с III века [lx] . ‚озможно, он складывалсЯ прежде всего вследствие отсутствиЯ стабильности в обществе в период бесконечных войн, падений династий и набегов кочевых народов, что вызвало распространение мистицизма и различных религиозных учений, поскольку в период каких-либо потрЯсений (политических, экономических, социальных) у человека неизбежно возникают мысли об уЯзвимости, непрочности человеческого существованиЯ и о бренности бытиЯ вообще. †елание уйти из мира жестокости и бесконечных смут влекло за собой распространение даосских рассказов о вознесении свЯтых на небо, о превращении людей в бессмертных “гениев”, о чудесах, творимых монахами и отшельниками, о загробном мире, четкое представление о котором сформировалось под влиЯнием буддизма, о воздаЯнии за грехи и о цепи перерождений. ’радиционные китайские представлениЯ о бедствиЯх, насылаемых по воле неба, соединились в это времЯ с буддистскими идеЯми кармы [lxi] . Ћднако, говорЯ о рождении лисьего культа, нельзЯ не упомЯнуть о роли даосизма в процессе формированиЯ таких верований.

Љ примеру, представлениЯ о том, что тысЯчелетнЯЯ лиса может стать бессмертной, сформировались, скорее всего, под влиЯнием даосизма, а точнее, “сЯнь-даосизма”, отправной точкой которого ЯвлЯетсЯ пропаганда учениЯ о бессмертии. “‘Янь-даосизмом” называют религиозный даосизм те ученые, кто склонен резко разграничивать его философскую и религиозную ипостаси [lxii] . ’о самое свойство “одурачивать мужчин”, которым чаще всего в китайской традиции наделЯютсЯ лисы, тоже есть следствие даосского представлениЯ о том, что в результате определенно налаженной сексуальной практики можно достигнуть и долголетиЯ, и бессмертиЯ.

‚следствие воздействиЯ буддизма ЊахаЯны даосизм из философского учениЯ превратилсЯ в религию, активно вобравшую в себЯ древние шаманские верованиЯ, а под влиЯнием этой религиозной квинтэссенции, начинаЯ с III века один за другим (сейчас известно более 30 названий) составлЯютсЯ многочисленные сборники рассказов об удивительном, авторы которых преследовали утилитарные цели: утверждение с помощью собранных примеров веры в нечистую силу, в даосских бессмертных или в могущество учениЯ Ѓудды или его сподвижников [lxiii] .

““дивительный” материал длЯ своих рассказов авторы III – IV вв. черпали из древних исторических сочинений, где встречались отдельные записи о необычных событиЯх, и из современного им фольклора. —аще всего они перелагали сюжет, услышанный в народной среде.

‚ этих рассказах прослеживаютсЯ темы встречи человека с духами-хозЯевами местности (по мнению исследователей [lxiv] , здесь зафиксировались древние представлениЯ о боЯзни мести духов за вторжение в их владениЯ), неуспокоившимисЯ душами умерших преждевременной или насильственной смертью, небожителЯми, духами и оборотнЯми.

Љороткие повествованиЯ о свЯзи с женщиной-духом, скорее всего, отражают древние представлениЯ о браке с тотемным животным, что, в свою очередь, ЯвлЯетсЯ сюжетом, исторически свЯзанным с древней верой в тотемистическую инкарнацию [lxv] . Љ III – VI вв. эта свЯзь была уже давно забыта, и подобные истории воспринимались уже как повествованиЯ о чудесах, близкие к волшебной сказке.

‚ представлениЯх тогдашних китайцев чудесное свЯзывалось главным образом с ‡ападным краем (исторической прародиной), то есть с землЯми –ентральной и ‘редней Ђзии, а также ‘еверной €ндии. ќти представлениЯ слились с древнейшими мифологическими взглЯдами, по которому ‡апад считалсЯ страной мертвых, потусторонним миром, и отразились в многочисленных рассказах [lxvi] .

‚ дотанской прозе, представленной в разделе “лисы” “Ћбширных записок об удивительном”, лиса предстает перед нами прежде всего в качестве предвестника зла. „аже самаЯ незначительнаЯ встреча на дороге может обернутьсЯ бедой. Ћсобенно плохо, если лиса будет при этом выть или, например, плакать. ‹иса сама ищет встречи с человеком, ибо такие контакты ей необходимы длЯ нормальной жизнедеЯтельности. Џри интимных отношениЯх с человеком лиса пьет жизненный эфир и, тем самым, способствует своему долголетию и возрастанию могущества. ’акаЯ ситуациЯ в дотанской прозе представлена двоЯко. ‹ибо никто из домашних лису не видит, и со стороны одержимаЯ(ый) лисой выглЯдит как душевнобольной, либо же лиса принимает вполне материальный и видимый длЯ всех образ прекрасной девы, котораЯ ЯвлЯетсЯ к мужчине и вступает с ним в отношениЯ. ‚ первом случае лисье “омрачение” или “наваждение” заканчиваетсЯ длЯ человека плачевно: истощение сил, резкое похудание, смерть.

‚о втором случае сожительство с лисой не столь опасно длЯ жизни, хотЯ тоже может закончитьсЯ плохо; подобнаЯ лиса может прожить с человеком всю жизнь и только после смерти принЯть свой истинный облик. ‚ “’ай-Џин ѓуан –зи” есть рассказ о старичке, завещавшем после смерти, когда его положат в гроб, ни в коем случае не подпускать к гробу собак. Љак потом выЯснилось, это был лис [lxvii] . “знать о лисьей сущности такого оборотнЯ окружающие могли лишь благодарЯ какому-то случаю. ќто могли быть те же собаки, которых лиса боитсЯ, стремЯсь ускользнуть от них, лиса принимает свой истинный облик и бросаетсЯ наутек. Џравда, есть и исключениЯ. Ќапример, в одном рассказе спущенные на лису собаки подходЯт к ней с поклонами как к повелителю [lxviii] . Џричиной разоблачениЯ лисы может стать даос, способный гадать по лицу и видеть оборотней. „аос всегда побеждает лису в единоборстве, чего нельзЯ сказать о маге. Њаг может обнаружить и разоблачить лису, но прогнать ее не всегда в состоЯнии. —еловек может и сам обнаружить, что его возлюбленнаЯ – лиса-оборотень. Ќапример, он может увидеть ее хвост, поскольку до определенного возраста лисы еще не могут расстатьсЯ со всеми признаками своей породы, хотЯ все остальное у них полностью соответствует нормальному телу. ‹иса может принЯть свой истинный облик и случайно – во времЯ крепкого сна или же в состоЯнии слишком сильного опьЯнениЯ. ‚ некоторых местах встречаютсЯ представлениЯ о том, что если к лицу “подозреваемого” поднести пламЯ свечи или вообще огонь, то он тут же Явит свой истинный облик.

„остаточно часто представлены случаи менее значительных, эпизодичных контактов лисы с человеком. ‚ их основе лежит какой-то сиюминутный лисий интерес или нужда в человеке.

‹иса любит выдавать себЯ за умершего родственника с целью полакомитьсЯ жертвенными Явствами, может принЯть образ человека, чтобы подъехать на попутной повозке и т.п.

ѓлавным критерием волшебных сил лисы становитсЯ ее возраст. ‚ представлениЯх китайцев волшебные свойства животных и предметов всегда свЯзывались с их возрастом. ‘читалось, что чем старее животное (предмет), тем большей волшебной силой он может обладать, поскольку, чем древнее, тем авторитетнее и ближе к истине. Ћб этом прЯмо сказано в рассказе из сборника “‘юань чжун цзи” (“‡аписки из мрака”): “ЏЯтидесЯтилетнЯЯ лиса может превратитьсЯ в женщину, столетнЯЯ (может) стать красавицей, (может) стать свЯтой, или (может) стать мужчиной и вступить в отношениЯ с женщиной. Њожет знать о том, что происходит за тысЯчу ли, прекрасно владеет искусством обольщениЯ, морочит человека так, что он терЯет разум. —ерез тысЯчу лет лисе открываютсЯ законы Ќеба, и она становитсЯ Ќебесной лисой” [lxix] .

€з более позднего сочинениЯ “ѓуан и цзи” (“Ћбширные записки об удивительном”) мы узнаем, что возрастные различиЯ между лисами находЯт формальное отражение, например, в фамилиЯх, которые они носЯт: ““ тысЯчелетних лис – фамилии —жао и —жан, у пЯтисотлетних лис – фамилии Ѓай и Љан” [lxx] . ’аким образом, в представлениЯх китайцев существовало несколько категорий волшебных лис. ‘амаЯ низшаЯ: молодые, способные к волшебству, но ограниченные в превращениЯх, лисы; далее – лисы, способные на более широкий диапазон превращений: они могут стать и обыкновенной женщиной и прекрасной девой, а могут – и мужчиной. ‚ человеческом облике лиса может вступать в отношениЯ с настоЯщими людьми, обольщать их и доводить тем самым до беспамЯтства.

€так, самый распространенный тип лисы, представленный в дотанской прозе сЯошо – это тип лисы-оборотнЯ, который приносит человеку, в первую очередь, зло. ‘удЯ по изучаемым источникам, даже простое поЯвление лисы в ее естественном виде, или неожиданнаЯ встреча с нею, считалось неблагоприЯтным и часто рассматривалось как дурное предзнаменование: пробежавшаЯ через двор лиса может на хвосте принести беду, встреченнаЯ в поле жалобно воющаЯ лиса может стать предвестницей скорой, трагической гибели.

‚ китайской традиции лиса издревле свЯзывалась с мертвыми, об этом говоритсЯ в словаре “о вэнь цзе цзы” (“’олкование письмен и разъЯснение знаков”) [lxxi] . ‚ старых китайских сЯошо постоЯнно встречаютсЯ упоминаниЯ о том, что лисы роют свои норы в старых могилах, как правило, заброшенных, или рЯдом с ними, наверное, поэтому, в сознании китайцев установилась прочнаЯ свЯзь между душами умерших и живущими в их могилах лисицами. —асто бывает так, что лиса присваивает себе фамилию того рода, в могиле которого живет, или даже выдает себЯ за человека, похороненного в облюбованной ею длЯ жительства могиле. ‘вЯзь с мертвыми, пусть даже чисто пространственнаЯ, отчасти объЯснЯет те вредоносные свойства, которые приписывались лисе, пусть и находЯщейсЯ в своем зверином обличье: и лиса, и душа умершего способны принимать людской облик и вступать в материальный контакт с живыми. ЋпираЯсь на более поздний, видимо, цинский материал, ‹.‘. ‚асильев отмечает также, что “выползающий из-под старых могил лис считалсЯ мистическим воплощением души мертвеца” [lxxii] .

4. ’о, “о чем не говорил Љонфуций” (—асть 2).

Џри династии ’ан, отношение к лисе несколько изменилось. …ще одно подтверждение тому, что именно с этого времени начинает складыватьсЯ культ лисы, мы находим в сборнике —жан —жо (660 – 740) “—ао е цЯнь цзай” (“Џолные записи о столице и окраинах”) говоритсЯ следующее: “ЌачинаЯ с первых годов правлениЯ династии ’ан, многие в народе стали поклонЯтьсЯ фее-лисе, в домах ей приносили жертвы, чтобы умилостивить. Џодносили ей человеческую еду и питье, поклонЯлись стихийно. ‚ то времЯ бытовала поговорка: “’ам, где нет лисы, нельзЯ деревню основать” [lxxiii] . ќтот отрывок относитсЯ, самое позднее, к первой половине VIII века. Џо всей вероЯтности, уже в то времЯ в простом народе лису стали воспринимать также в качестве животного-покровителЯ, способного нести добро, если ему правильно поклонЯютсЯ. •э ‘инь делает более конкретное замечание: “‹иса в эпоху ’ан стала местным божеством, заведующим браком и рождением детей, и в каждом доме ей поклонЯлись” [lxxiv] . Џреобладание рассказов о лисах, действие которых происходит в танское времЯ, позволЯет, наконец, убедитьсЯ в том, что, действительно, с этого времени в китайской повествовательной литературе начинает происходить выделение образа лисы среди прочих представителей мира духов и оборотней. € это еще раз свидетельствует о том, что именно к началу танского времени сложилсЯ, или еще более усилилсЯ культ лисы, как выделЯющегосЯ из всех прочих удивительных существ животного. ‚ “’ай-Џин гуан цзи” сказано: “‘ начала ’ан в народе стало поЯвлЯтьсЯ много лис-оборотней… [lxxv] ”

…сли из сборника ѓань Ѓао “‡аписки о поисках духов” (“‘оу шэнь цзи”) в раздел “лисы” “’ай-Џин гуан цзи” вошло только три рассказа, а в таких дотанских сборниках, как “‡аписки о мраке и свете” (“ћ мин лу”) лисы-оборотнЯ нет вообще, то в танской новелле чуаньци образ лисы-оборотнЯ стоит уже наравне с такими важнейшими образами китайской средневековой литературы, как мудрый чиновник, студент-неудачник, даос-свЯтой и пр.

’анские рассказы, в отличие от древних рассказов о чудесах, стремЯтсЯ к житейскому правдоподобию, больше подчеркиваЯ отличие лисы от человека, чем сходство с ним. ‚ танское времЯ в новелле чуаньци у лисы-оборотнЯ поЯвлЯетсЯ новаЯ способность – жить в доброй любви с человеком и ни в чем не причинЯть ему зла. •арактерным примером может служить широко известнаЯ “€сториЯ †энь”, также входЯщаЯ в раздел “лисы” “’ай-Џин гуан цзи”. ќта новелла неоднократно переводилась на русский Язык. …е главнаЯ героинЯ, †энь, лиса-оборотень, обладает лучшими человеческими качествами, она – вернаЯ и преданнаЯ мужу жена. Њуж †энь не подозревает о лисьей сущности жены до самой ее смерти [lxxvi] . ‚ этой новелле подчеркиваетсЯ, что героинЯ ее – лиса, превратившаЯсЯ в красавицу-женщину, - отличалась от настоЯщих женщин лишь тем, что не умела шить.

‘реди лис в чуаньци нет неучей, грубых и вульгарных. Ќемало рассказов и новелл, где звучит тема полюбовного существованиЯ лисицы-оборотнЯ и человека. ‚идимо, авторов привлекало то, что лиса может оборачиватьсЯ женщиной. ’акаЯ волшебнаЯ дева может, пожелав, вступить в любовную свЯзь с человеком, презрев разные условности и установленный порЯдок, поскольку может себе это позволить, обладаЯ волшебной силой. ‹иса – хорошенькаЯ и не очень обременительнаЯ любовница длЯ женатого человека, она приходит сама, да еще периодически делает разные волшебства.

Ћднако еще в дотанском рассказе поЯвлЯетсЯ такаЯ характеристика лисы: она хорошо чувствует и мгновенно реагирует на несправедливость и дурные человеческие качества. ‡а подлость может и наказать. Ђ плохого человека вообще может довести до смерти. Ќечего опасатьсЯ тому, кто не боитсЯ лисы. ‚идЯ, что все ее проделки не подвигают человека на причинение ей вреда, что человек, так сказать, не поддаетсЯ на ее провокации, лиса прекращает безобразничать и уходит. ‡ато если человек начнет изводить лису, - тут уж она сумеет поставить его в неудобное, зависимое от лисы положение. ’олько вмешательство даоса может стать спасением.

‹исы не боитсЯ чиновник, который, будучи верховным руководителем как людей, так и духов во вверенной ему местности, боретсЯ с нею различными способами, чаще всего с применением грубой силы – травит собаками, убивает и сжигает. Ќаходит лисью нору, котораЯ помещаетсЯ, как правило, в могиле и разорЯет ее дотла. —иновник должен обеспечить покой вверенного ему народа, и если лисы досаждают людЯм, он вступает с ними в борьбу и выходит из нее победителем. Ќо здесь нужно отметить, что, по всей вероЯтности, лису не боЯлись лишь чиновники эпохи ’ан – ‘ун, однако есть свидетельства о том, что еще задолго до эпохи ’ан существовал суеверный страх перед лисицами не только у чиновников, но и даже у императора [lxxvii] . —то касаетсЯ эпохи –ин, то имеющиесЯ материалы показывают, что чиновники регулЯрно поклонЯлись лисе по причине страха за то, что, в противном случае, лиса может вредить различными способами [lxxviii] .

‘унский рассказ вносит еще тему лисьего превращениЯ в божество с целью получить у людей еду или открыто жить с хозЯйской дочерью.

’ак, в рЯде рассказов лис принимает облик бодхисатвы, спускаетсЯ в дом человека на пЯтицветном облаке и принимает поклонениЯ, а в одном рассказе лис выдает себЯ даже за Њайтрейю (грЯдущего Ѓудду). ‹иса разоблачают и убивают. Ќо смелости на такую дерзость, как превращение в божество, хватает лишь у старой лисы [lxxix] .

Ћ том, каким образом древние китайцы представлЯли себе процесс превращениЯ лисы в человека, практически нет сведений. ‚ сЯошо зафиксированы, главным образом, обратные превращениЯ – в лису, когда она, сталкиваетсЯ с неодолимым противником и вынуждена спасатьсЯ бегством. Ќо есть любопытное описание превращениЯ лисы в человека в романе “ђазвеЯнные чары” (“Џин Яо чжуань”), в котором идет речь о похождениЯх целой семьи лис-оборотней: “Џредположим, лиса хочет превратитьсЯ в женщину – длЯ этого она берет теменную кость умершей женщины; если же лис желает превратитьсЯ в мужчину, то он берет такую же кость, но уже умершего мужчины. Ћни кладут эту кость себе на голову и начинают кланЯтьсЯ луне. …жели превращению суждено совершитьсЯ, то кость удержитсЯ на голове при всех поклонах. Џоклонов нужно отбить сорок девЯть” [lxxx] . ЌесмотрЯ на то, что описание это относитсЯ к XV – XVI в., можно предположить, что аналогичные представлениЯ существовали в Љитае и ранее, тем более что практически сходное описание “методики” превращениЯ лисы в человека имеетсЯ в “ћЯнских заметках о всЯкой всЯчине”, о чем уже говорилось выше.

ЉитайскаЯ литература XVII века создала особый тип новеллы об удивительном. ЋсобаЯ заслуга в этом талантливейшего автора самых удивительных из “удивительных” рассказов Џу ‘унлина (1640-1715) [lxxxi] .

‚ рассказах авторов III – VI вв. все внимание авторов было обращено на сам необычный факт при определенном безразличии к типу персонажей. ‚последствии на базе этих рассказов выросла танскаЯ новелла. Џроизошло соединение мифологического преданиЯ с жанрами высокой словесности. „альнейшаЯ шлифовка новеллы продолжалась в X – XVI вв. ‚се эти произведениЯ имели весьма четкие жанровые признаки, указывающие на свЯзь главным образом либо с формой жизнеописаниЯ, либо записок.

Џу ‘унлин сначала тоже хотел продолжить эту традицию, думаЯ назвать свой сборник “†изнеописаниЯ лисиц и бесов” (“ѓуй ху чжуань”), но затем отказалсЯ от своего намерениЯ и обозначил жанровую природу рассказов нейтрально – “чжи и” (“описание удивительного”).

Џу ‘унлин отказалсЯ от жанровых трафаретов и обратилсЯ к истокам простой записи удивительного случаЯ. Ћбъединив мир реальный и мир чудес в неразрывное целое, писатель построил свои новеллы так, что столкновение с божеством у него усиливает критику действительности. Ћн придает в своих новеллах лисам-оборотнЯм черты человеческого характера с элементами необычности, но не сверхъестественности [lxxxii] . Ћн заставлЯет своих персонажей целенаправленно вмешиватьсЯ в жизнь людей, чтобы помочь слабому, наказать негодЯЯ или жестокого правителЯ. ‹исы – существа более прозорливые чем люди, в новеллах выносЯт суд над “Ясными, как плоскости” людьми. Ќедаром в новелле “‹ис из ‚эйшуЯ” старик-лис, водивший дружбу с местными жителЯми, отказываетсЯ познакомитьсЯ с правителем области, поЯснЯЯ, что тот “в предыдущем своем рождении был ослом. •отЯ в настоЯщее времЯ он и сидит торжественно над нами, но он из тех, кому какую дрЯнь не давай – все выпьют. џ, конечно, другой породы и стыжусь с такими ЯкшатьсЯ” [lxxxiii] .

Ћсновной мотив в большинстве новелл Џу ‘унлина – это, прежде всего, тема чувства человека к сверхъестественному существу: лисе-оборотню, бессмертной фее, духу цветка и пр. ‹исицу-оборотнЯ привлекает в человеке вовсе не богатство или знатность, а душевные качества, ум, талант. ѓероини готовы преодолевать различные препЯтствиЯ и проходить через всЯкие трудности только длЯ того, чтобы быть рЯдом с любимым. Ћчень хорошо это иллюстрируетсЯ в рассказе “ЏреданнаЯ џ-тоу” [lxxxiv] . Ќо неземнаЯ возлюбленнаЯ не прощает предательства, корыстных побуждений, трусости. Љрасавица-лиса уходит от возлюбленного, который стал требовать у нее денег, оставлЯЯ ему “прощальный подарок” на покупку жены, оказавшейсЯ “уродливой горбуньей с большими ногами” (“ЊохнатаЯ лиса”) [lxxxv] . ‹иса покидает хвастливого студента (“•рабрый студент из —жэндуна”) [lxxxvi] . “ходит от своего возлюбленного лиса-оборотень, которую его родители пытались изгнать с помощью талисманов (“„ева-лиса”) [lxxxvii] . ’ерЯет свою прекрасную незнакомку-лису Ѓи €-ань, проболтавшийсЯ о свЯзи с нею (“‹исий сон”) [lxxxviii] . ”антастические героини Џу ‘унлина в рЯде случаев даже более смелы, выносливы, решительны, чем мужчины. Ћни умны и талантливы, многие из них превосходные хозЯйки, решительно и мудро ведущие дом, воспитывающие детей в разумной строгости. Ћни думают и чувствуют как настоЯщие женщины, а отличаютсЯ от них лишь большей душевной тонкостью и умением творить чудеса. ЌесмотрЯ на любую тЯжелую работу, женщина-лиса всегда будет оставатьсЯ нежной, стройной, порхать, словно по ветру, но “работать лучше всЯкой деревенской бабы” [lxxxix] .

‚ рассказе “ЉраснаЯ Яшма” автор подчеркивает: “… даже когда в зимние стужи она изнурЯла себЯ работой, все равно: руки ее были нежны, словно помада. Ћна уверЯла, что ей 38 лет, но те, кто ее видел, давали ей обыкновенно 20 с небольшим” [xc] .

‹исицы в рассказах Џу ‘унлина часто наделены карательными функциЯми. ’ак, в рассказе “‹исица наказывает за блуд” лиса “куролесила” в доме студента “всЯкие гадости”, потому что тот отличалсЯ несдержанным характером и охотно пользовалсЯ любовным зельем. Ќаказанье за него принЯла его жена. Ќо, стоило, студенту одуматьсЯ, как лисица тут же исчезла [xci] . ‚ рассказе ““кротитель Ња –зефу” Ња – лис-бессмертный наказл €нь, отличавшуюсЯ на редкость злым характером. €нь не давала житьЯ ни мужу, ни племЯннику, ни шурину и за это поплатилась жизнью [xcii] .

Џу ‘унлин искал свои сюжеты, черпаЯ их из людской молвы и, видимо, сильно перерабатываЯ. Џо преданию, он любил ставить у дороги столик с чашкой чаЯ и трубкой, останавливал прохожих и просил рассказать что-нибудь интересное и удивительное. ‘ам писатель в предисловии к сборнику пишет: “ ‹юди одних со мной вкусов со всех сторон присылают мне с почтовой оказией свои записки” [xciii] .

“естнадцатый – семнадцатый века можно смело назвать “золотыми веками” китайского повествовательного жанра”, - считает „. ‚оскресенский [xciv] . ’акого изобилиЯ китайскаЯ повествовательнаЯ проза еще не знала.

€менно в это времЯ возникли крупные жанровые разновидности со своими художественными принципами и закономерностЯми, образцом одной из них – волшебной может служить роман “ђазвеЯнные чары”. Ћтдельные эпизоды из романа “ђазвеЯнные чары” (“Џин Яо чжуань” - в буквальном переводе “Џовествование об усмирении нечисти”) были известны на протЯжении многих десЯтилетий, а соединились в более законченное повествование только к середине эпохи Њин [xcv] . ‘одержание романа сводитсЯ к волшебной истории о магах и кудесниках, которые, занимаЯсь чудесами и превращениЯми, устраивают козни против властей, за что, в конце концов, разумеетсЯ, расплачиваютсЯ.

Ћсновные герои книги – волшебница ‘вЯтаЯ тетушка, она же оборотень ЃелаЯ лиса, и два ее чада: хромой лис –зо и обольстительнаЯ бесовка •у Њэйэр. Ћсновное действие романа разворачиваетсЯ на протЯжении нескольких десЯтилетий XI века в годы правлениЯ сунских государей. ‘тихиЯ сказочного бытиЯ, отраженнаЯ в романе, рождена прежде всего народной фантазией и слегка подправлена авторской выдумкой.

“‹иса, - пишет „. ‚оскресенский, - существо темной стихии €нь, котораЯ персонифицируетсЯ с образом луны. ‚от почему своими тайными делами лиса занимаетсЯ ночью при лунном свете” [xcvi] . Џоскольку лисы в представлениЯх китайцев способны проникать в скрытую суть Явлений, что не дано простому смертному, герои романа занимаютсЯ волшбой, алхимическими манипулЯциЯми и без конца разгадывают таинственные знаменьЯ и магические знаки. Љак обитатели темного мира, они могут быть чрезвычайно опасны, поэтому они не случайно вовлечены в романе в орбиту действиЯ инфернальных сил, которые создают брожение умов и порождают сумЯтицу в душах. •арактерно, что в романе особое место занимают даосизм и буддизм.

„аосские идеи о поисках бессмертиЯ наложил отпечаток на героев, так, лисы-оборотни в романе “плавЯт киноварь”, мечтаЯ получить золото и раскрыть секрет превращений. ‚идное место в романе занимают и буддистские идеи. Џочти все главные герои романа “ђазвеЯнные чары” ЯвлЯютсЯ воплощением других людей или иных существ. Ђ в данном облике они живут, чтобы расплатитьсЯ за содеЯнное ими в прежних жизнЯх. ‘вЯтаЯ тетушка соединена таинственными нитЯми с божеством – небесной лисицей и бодисатвой ЏусЯнем, ‚ан –зэ в прежней жизни был женщиной, государыней “, а его жена, бесовка-лиса •у Њэйэр, была в прежней жизни —жан –зуном – любовницей танской владычицы. ‚се эти телесные метаморфозы и трансформации призваны не столько позабавить читателЯ, сколько внушить ему весьма серьезную мысль о неумолимости воздаЯниЯ за каждый содеЯнный поступок или проступок.

ђоман “ђазвеЯнные чары” ЯвлЯетсЯ важнейшим “поставщиком” сведений по китайской мифологии, древним легендам, народным преданиЯм, в которых отразились и различные традиционные представлениЯ, а именно, переплетение даосских и буддистских культов.

Ѓ.‹. ђифтин пишет, что Џу ‘унлин, “как большой писатель, вызвал к жизни немало продолжателей” [xcvii] . ќто –зи ћнь и ћань Њэй – известные писатели уже XVIII века [xcviii] . ‚ отличие от Џу ‘унлина –зи ћнь мыслит не социальными, а этическими категориЯми, поэтому в его рассказах сверхъестественные существа исправлЯют не нарушение социальной справедливости, а испорченные нравы. ‹исы у него издеваютсЯ не над чиновниками вообще как представителЯми определенной социальной категории, а над конкретным человеком, забывшем о своем долге или чванЯщимсЯ своим положением, или злоупотреблЯющим им.

‹исы – частые гостьи в рассказах –зи ћнЯ и ведут себЯ по-разному: иногда их действиЯ логичны – они исправлЯют людские нравы, но чаще они проЯвлЯют различные особенности, часто подражают людЯм, причем не всегда хорошим. ‹иса, бьющаЯ своего малыша, не желающего учитьсЯ; лиса, нарушающаЯ договор, заключенный ею с человеком, и объЯснЯющаЯ свой поступок тем, что и среди людей есть много обманщиков; лиса, избивающаЯ своего мужа, ворующаЯ у вора-человека вино, - все эти лисы кажутсЯ реальными в большей степени, чем те, которые в других рассказах –зи ћнЯ карают развратников, подлецов, помогают добрым людЯм.

–зи ћнь придает своим фантастическим персонажам черты реальных людей длЯ того, чтобы читатель поверил в рассказываемые им истории. ќти рассказы строЯтсЯ по четкой схеме: изложение фактов в точной локализации во времени и в пространстве. Ћ.‹. ”ишман отмечает, что в этом случае создаетсЯ нечто вроде “враньЯ с подробностЯми”, подобное тому, какое мы находим в произведении „. „ефо “ђобинзон Љрузо”, где обилие подробностей имеет одну цель – убедить читателЯ в достоверности передаваемых событий [xcix] . —итатель, которому адресовал свои рассказы –зи ћнь, верил в удивительный, призрачный мир, и он рассказывает ему об удивительных существах и случаЯх, ссылаЯсь при этом на свидетелей, поведавших об этом происшествии. ‘ам же –зи ћнь, как отмечает Ћ.‹. ”ишман, был “ученым-рационалистом, не разделЯвшим мистифицированного представлениЯ о мире, присущего авторам древних рассказов о чудесах” [c] .

Њногозначительно название сборника – “‡аметки из хижины “‚еликое в малом”: –зи ћнь как бы говорит этим названием, что именно в житейских мелочах сказываетсЯ великаЯ система устройства мира, а в миниатюрных рассказах кроютсЯ великие нравственные законы. ѓоворЯ о малом, он имеет в виду многое и великое по своей значимости.

XVIII век дал множество сборников рассказов о чудесах. ћань Њэй использовал сверхъестественную тематику и персонажей в развлекательных целЯх; он сам забавлЯлсЯ, повествуЯ о всЯческих чудесах. € в самом названии сборника “Ћ чем не говорил Љонфуций” содержитсЯ скрытый вызов ортодоксальным конфуцианцам [ci] . ќтот сборник также ЯвлЯетсЯ источником по народных верованиЯм и суевериЯм китайцев, Ћ.‹. ”ишман полагает, что в произведениЯх ћань ЊэЯ можно обнаружить “остатки архаичных верований” [cii] .

’емы встреч человека с лисами в сборнике ћань ЊэЯ разнообразны: лиса-оборотень чаще всего ЯвлЯетсЯ человеку в виде красавицы, ищущей с ним близости и приносЯщей ему богатство и удачу, либо истощающей его жизненные силы, реже – наносЯщей ему материальный ущерб; лиса ведет себЯ дружественно по отношению к человеку, оказавшему ей услугу; лиса вредит человеку, причинившему ей вред в этом или прошлом рождении; лиса беспричинно агрессивна и т.д.

5. “ЉитайскаЯ лиса” или роль лисы в представлениЯх китайцев

Ћткуда пошел культ лисы в древнем Љитае, еще только предстоит узнать. ‘уществовало, однако, поверье, что лисицы, живущие на земле, происходЯт по баснословному рассказу от той лисы, в которую некогда была превращена распутнаЯ женщина по имени –зы [ciii] . ѓань Ѓао в “‡аписках о поисках духов” (“‘оу шэнь цзи”) в одном из сюжетов упоминает: “ ‚ “‡аписках о прославленных горах” говоритсЯ: ‹иса в глубокой древности была развратной женщиной и имЯ ей было Ђ-–зы. Џотом она превратилась в лисицу” [civ] . ‚. ќберхард считает, что истории о лисах принадлежат к старой северо-восточной культуре ЉитаЯ и что они развились из сказок о животных [cv] .

Ћпределенно можно сказать только то, что культ лисы окончательно сформировалсЯ и принЯл более широкие размеры, по-видимому, в более позднее времЯ. ‚ цинское (XVIII – XX вв.) времЯ фею-лису причислЯли к так называемым “сы да мэнь” или “сы да цзЯ” (т.е. четыре великих семейства), куда входили четыре вида животных, обладавших, по народным представлениЯм, волшебными свойствами и наделенных даже особыми фамилиЯми: лиса (ху ли) – •умэнь, хорь (хуан шу лан) – •уанмэнь, еж (цы вэй) – Ѓаймэнь, змеЯ (шэ) – —анмэнь или ‹юмэнь. ‚ деревнЯх в честь этих животных сооружали низкие глинобитные, кирпичные или деревЯнные кумирни и приносили перед ними жертвы, молЯ о содействии в делах, спокойствии в доме, достатке, богатом урожае и т.д. [cvi]

Ќечто похожее описывал и ‚.Њ. Ђлексеев: “Џроезжаем мимо большой насыпи-кургана. Ќа одной ее стороне видим либо подземный ход, либо нишу – и перед ним – жертвенный стол с древнего вида сосудами, значки, шесты, которые приносЯтсЯ божеству в дар от исцеленного, то есть вещи, находЯщиесЯ обычно, как известно, только в храме. ‘прашиваю у пашущего вблизи мужичка: “—то сие?” - Ћтвечает: “ѓосударь свЯтой лис (хусЯнь лаое) живет в этом холме…” [cvii] .

Љитайские лисы обладают одной интересной особенностью - они чрезвычайно амбивалентны. ‚.Њ. Ђлексеев справедливо заметил: "‚олшебнаЯ фантастика, которою китайский народ неизвестно даже с какого времени окутывает простого плотоЯдного зверька, разрастаетсЯ до размеров, которые, по-видимому, совершенно чужды воображению других народов” [cviii] .

6. ‹исицы, несущие зло

…сли попробовать классифицировать лисьи ипостаси, то можно выделить несколько видов.

Љак отмечал џ.џ.Њ. ван де ѓроот, главнаЯ опасность оборотней-лисиц заключалась не столько в том, что они, как и другие призраки, насылали сумасшествиЯ и болезни, иногда выступаЯ в роли демона-мстителЯ, сколько в том, что чаще всего они поступали так исключительно из своей, ничем не спровоцированной злонамеренности. ‘огласно верованиЯм древних китайцев, лисы могут принести людЯм различные беды: болезни, наводнениЯ, разорение, пожары, умопомрачениЯ. Џо свидетельствам изучаемых источников, вмешательство лис в жизнь людей ЯвлЯетсЯ повсеместным фактом, подчас довольно драматическим.

‹исицу в большинстве случаев ненавидели не только как виновницу болезней, но и как предвестницу зла как такового, что в глазах невежественных людей зачастую отождествлЯлось и с его первопричиной [cix] .

Ћтец „оре пишет: “‹юди верЯт в то, что лиса-оборотень (или это может быть ласка) может вселЯтьсЯ в людей и детей и поражать их болезнЯми, умопомешательством и даже смертью… [cx] ” ‘уеверный страх перед лисицами, распространенный, как мы видим, еще с древности, вместе с “невежественным народом” разделЯли и император с придворными. „е ѓроот приводит пример из китайской хроники царствованиЯ •оу-чжу из династии —энь: “‚о втором году —жэньмин (588) императору приснилсЯ сон, что под его кровать забралась лисица, а когда ее поймали, она стала невидимой. €мператор, полагаЯ, что это видение предвещает великую беду, дабы предотвратить ее, продалсЯ в рабство в буддийский монастырь и построил в императорском буддийском монастыре пагоду в семь этажей. Ќо еще перед тем, как строительство закончилось, случилсЯ большой пожар, уничтоживший все до самых камней с такой быстротой, что великой множество людей погибло в пламени” (“€сториЯ южных династий”, гл. 10, II. 12-13) [cxi] . Џосле ханьской династии лисицам стали приписывать склонность к превращениЯм в человека и осуществлению посредством этого превращениЯ коварных намерений. ‹егендами о ху-мэй, ху цзин и ху гуай, что можно перевести как “лисицы-демоны” или “лисицы-призраки”, изобилует литература периода •ань. ‚ мифах и легендах последующих столетий лисицы-оборотни также выступают в качестве существ, поражающих болезнЯми и взрослых людей, и детей.

Џродолжение историй ћй Ѓао о чудесах, написанное вскоре после “‘юань чжун цзи” (“‡аписки из мрака”), показывает, что в четвертом столетии женщин вольных нравов зачастую выставлЯли “нанЯтыми” лисицами специально длЯ того, чтобы сеЯть распутство и разврат. ‚ “‘оу шэнь хоу цзи” (“„альнейшие записки о поисках духов”) мы читаем: “Ќекто ѓу —жэнь из “ во времЯ охоты вдруг услышал около одного из холмов человеческий голос: “Ћй-ой, дела в этот год идут совсем плохо”. ‚месте со своими спутниками ѓу —жэнь обшарил холм и в Яме, на самом деле бывшей древней могилой, обнаружил старую лисицу. Џеред нею лежал свиток с письменами; положив на него лапы, она что-то писала. Ћни спустили на нее собак, и собаки с громким лаем задрали ее. Џотом ѓу —жэнь взЯл свиток и увидел, что это список распутных женщин, в котором красным кружком обведены имена тех, кто уже вступал в запрещенную свЯзь. €мен было более сотни, и среди них —жэнь нашел имЯ собственной дочери” (“‘оу шэнь хоу цзи”, цз. 9) [cxii] .

‚ данной категории лис, приносЯщих человеку беды и несчастьЯ, можно выделить лисиц-оборотней, которые превращаютсЯ в прекрасных дев, или, как их еще называют, лисиц-бесовок. ’акие лисы, согласно китайским поверьЯм, причинЯют вред мужчине, истощаЯ его силы. Љак показывает исследование ђ. ‚ан ѓулика, даосы считают, что “жизненнаЯ энергиЯ” мужчины (Ян) увеличиваетсЯ благодарЯ любви, поскольку в “сокровенной эссенции” женщин (инь) содержатсЯ элементы, необходимые длЯ получениЯ эликсира долголетиЯ [cxiii] . Ќародные верованиЯ наделЯли лисиц-оборотней способностью красть у соблазненных ими мужчин эту жизненную энергию. Џо мнению ‚ан ѓулика, здесь нашла отражение древнЯЯ вера в то, что лиса, как и другие, живущие в Ямах или под землей животные, “приходЯт в соприкосновение с космической энергией, сокрытой в земле” [cxiv] .

„евы-лисицы вводЯт мужчин в беду совершенно намеренно, по одной простой причине – получить свое второе перерождение. Ђ мужчины, завороженные “лисьим отродьем”, начинают заболевать и вскоре умирают. ’акие лисы-обольстительницы в дотанской прозе сЯошо встречаютсЯ чаще всего. ЏринЯв облик прекрасной девушки, такаЯ лиса ЯвлЯетсЯ к мужчине, очаровывает его своей неземной красотой, талантами, доступностью и вступает с ним в интимную свЯзь. €менно супружеские отношениЯ с человеком ЯвлЯютсЯ конечной целью лисы, поскольку в процессе сексуальных сношений она получает от мужчины его жизненную энергию, что необходимо ей длЯ совершенствованиЯ волшебных возможностей.

‚ сборнике сунского автора ‹ю ”у (XI в.) “–ин со гао и” (“‚ысокие суждениЯ у зеленых ворот”) сказано: “€бо в жизни человеческой в юности особенно сильно начало Ян и слабо инь, в зрелые годы Ян и инь поровну, а к старости становитсЯ меньше Ян и много инь. Ђ коле Ян и вовсе будет исчерпано и останетсЯ только инь – тогда смерть!” [cxv] . €менно поэтому лиса стремитсЯ выбрать себе в супруги юношу. ЏоследствиЯ такого рода отношений длЯ человека вполне определенны: светлое начало в его организме насильственным образом убывает, жизненнаЯ энергиЯ ослаблЯетсЯ. ‚нешне это выражаетсЯ в резком похудании и общей слабости. ‚ конечном итоге человек умирает от истощениЯ жизненных сил. ‹иса же в результате может существенно увеличить свои возможности, что позволЯет ей достичь долголетиЯ, а, может, даже и бессмертиЯ, и попасть тем самым в последнюю, высшую категорию – тысЯчелетних лис, стать свЯтой, приблизитьсЯ к миру горнему (часто как раз о такой лисе говоритсЯ, что она белого цвета или девЯтихвостаЯ), уйдЯ от суетных страстей мира людей. ЏодобнаЯ лиса уже не растрачивает себЯ на отношениЯ с мужчиной, по своему поведению это, скорее всего, лиса-праведница. Ќо и из этого правила, конечно, есть исключениЯ.

7. „евЯтихвостые лисы, белые лисы

‹иса издревле воспринималась как предвестник судьбы.

Џервоначально поЯвление девЯтихвостой лисы считали счастливым предзнаменованием исключительно длЯ владетельных родов, но после ’ан в народной фантазии за белой лисой по-прежнему сохранилось свойство быть добрым вестником, но уже длЯ любого человека. Џрирода таких поверий еще не достаточна изучена. Ќо есть свидетельства, которые показывают, что представлениЯ о девЯтихвостых лисах существовали даже в эпоху –ин. €спользуЯ, по-видимому, цинский материал, ‘. ѓеоргиевский пишет: “ЏоЯвление белой девЯтихвостой лисицы – знак благовещий. Љогда поЯвлЯетсЯ чжу-ноу, животное, подобное лисице, но снабженное рыбьими плавниками, то следует ожидать войны” [cxvi] . ‚ другом месте этой же работы отмечаетсЯ, что, по представлениЯм китайцев, “духи любЯт разъезжать на лисицах” [cxvii] . …сть любопытный случай, который приводит в своем сборнике ѓань Ѓао о том, что белаЯ лиса может отомстить человеку за нанесенный ей вред. ‚ рассказе повествуетсЯ о некоем ѓуанчуаньском ване, который любил разорЯть могилы. Џри вскрытии одной из могил он обнаружил, что все знаки достоинства, украшавшие гроб, перегнили, а в могиле была только белаЯ лиса. Љогда она стала убегать, сопровождавшие вана ранили ее в левую ногу. ‚ ту же ночь вану ЯвилсЯ совершенно белый старик, который спросил у него: “’ы зачем поранил мне левую ногу?”. Ќа следующий день ван проснулсЯ с таким нарывом на ноге, что “едва спассЯ от смерти” [cxviii] . ‚ рЯде рассказов подчас встречаютсЯ небесные лисы, творЯщие зло. ’ак, в рассказе “—ан сунь “-цзи” из сборника танского автора „ай ”у “ѓуан и цзи”, лис насылает омрачение на дочь знатного вельможи, и перед могуществом этого лиса оказываютсЯ бессильными не только маги со своими заговорами, но и даже духи местности. ‹ишь духи ЏЯти ‘вЯщенных ѓор смогли схватить лиса. ђассуждаЯ об этом, победивший лиса праведник замечает чиновнику: “Ћн уже постиг тайны свЯтых! Ѓить его бесполезно. ’олько вред себе причините. (…) ’акие, как этот лис, передаютсЯ в распорЯжение Ќебесной канцелЯрии, а убить его нельзЯ” [cxix] .

8. ‹исицы-обольстительницы

’акие лисы, превращаЯсь в женщин, влюблЯют в себЯ мужчин, но не всегда с целью опустошениЯ его Ян длЯ дальнейшего перерождениЯ, иногда они просто хотЯт счастливой земной совместной жизни. ‹иса способна принЯть облик любой красавицы. Ћб этом говорит героинЯ рассказа –зи ћнЯ, беспокоЯсь о том, что ее возлюбленный тратит деньги на веселые дома: “џ владею искусством превращений. Њогу принЯть облик любой красавицы, котораЯ приглЯнетсЯ вам, стоит мне хоть раз на нее взглЯнуть…” [cxx] . ‚стречаютсЯ рассказы о том, как девушка-лиса способна страдать, терпеть лишениЯ и невзгоды и даже пожертвовать своей следующей жизнью ради любви к земному человеку. ’акаЯ тема представлена очень широко в рассказах Џу ‘унлина, –зи ћнЯ, ћань ЊэЯ.

€нтересно, что мечты об идеальной возлюбленной чаще всего воплощались в образы неземных девушек. Џо сути, здесь мы имеем дело с трансформированных в письменных памЯтниках фольклорным мотивом женитьбы на волшебной деве. Ћ.‹. ”ишман полагает, что одной из причин того, что в любовных историЯх почти всегда фигурируют сверхъестественные существа, может стать тот факт, что любовь, стесненнаЯ конфуцианской догматикой, не могла занимать много места в реальной жизни; лисы же – это те персонажи, которые не скованы условностЯми.

’радиционный уклад ставит преграды подлинной любви, котораЯ редко может победить расчет, социальные предрассудки, обычаи, согласно которым браки в Љитае заключались только по воле родителей [cxxi] . Њечты об идеальной возлюбленной, образованной, тонкой и остроумной собеседнице, любительнице стихов, прекрасной музыкантше и певице лучше и легче реализовывались в облике неземной женщины. Љонтраст между супругой, охранЯющей очаг и отнюдь не претендующей на неиссЯкаемое любовное внимание, и тонкой, неописуемо очаровательной небесной возлюбленной очевиден. Ћбраз феи-лисы противоречив. Ћна обладает значительной волшебной силой, далеко превосходЯщей возможности человека. Ћна знает будущее, широко эрудирована, способна к превращениЯм по своему желанию, умеет обольщать и заставлЯть человека терЯть разум. ‹иса, превратившаЯсЯ в девушку, часто стараетсЯ блюсти свою чистоту и нравственность. ’акой мотив очень распространен в новелле чуаньци, в отличие от дотанских чжигуай сЯошо, где лисы о соблюдении приличий, принЯтых среди людей почти не беспокоЯтсЯ, их волнует только достижение своей цели. ’онко образованнаЯ лиса обычно стремитсЯ соблюдать заведенные между людьми правила и обычаи: будь то свадебный ритуал или устроение похоронной процессии. „лЯ образа лисы в дотанских сЯошо, это, опЯть же, не характерно.

Ћт свЯзи лисы с человеком родЯтсЯ дети, и у них нет никаких лисьих признаков, хотЯ мать их – лиса. —асто таким детЯм уготовано великое будущее. „евушка-лиса – большаЯ опасность длЯ мужчины, она может принести мужчине вместе со страстной любовью большие неприЯтности. Ќо здесь решать мужчине: либо выбрать неземные чувства, которые грозЯт умопомрачением, либо продолжать свою обычную жизнь.

‚ послесловии к рассказу “€згнанница —ан ќ” Џу ‘унлин пишет: “€сторик этих странных случайностей скажет при этом следующее: “џн – свет в зените, €нь – мрак рождаетсЯ” - верховные слова! Ђ все-таки, если у менЯ в спальне завелась феЯ, котораЯ, на мое счастье, может довести до апогеЯ мою радость, уничтожив мои беды; может вскормить мою жизненную мощь и задавить мою смерть, - то в радостЯх подобного царства состаритьсЯ – что ж! •орошо бы… [cxxii] ”

€нтересно, что танский поэт Ѓо –зюй-и в одном из своих стихотворений выражает мысль, что свЯзи с лисой не всегда могут быть столь опасны, и, что настоЯщаЯ женщина может принести мужчине еще больше неприЯтностей, чем лиса оборотень. ‚ан ѓулик в своем вышеуказанном сочинении приводит данное стихотворение:

Љогда лиса-оборотень состаритсЯ, в заброшенной могиле

Ћна превращаетсЯ в женщину соблазнительной наружности.

ерсть ее становитсЯ шиньоном, а морда –

напудренным личиком.

…е длинный хвост превращаетсЯ в алый шлейф платьЯ.

€ тогда, медленно ступаЯ, она бродит

по безлюдным дорогам,

Ђ с наступлением ночи выбирает заброшенное жилище,

ѓде будет петь, танцевать и иногда печально рыдать,

Ќе вскидываЯ изогнутых бровей,

понурив хорошенькое личико.

Ќо стоит ей вдруг улыбнутьсЯ, какую радость она излучает!

ЌаврЯд ли кто-то из мужчин сможет устоЯть перед ней…

Ќо если даже подобнаЯ притворнаЯ красота

может соблазнить мужчину,

Ќасколько все же опасней подлинные женские чары!

€ ложнаЯ, и подлиннаЯ красота способны

опутать мужское сердце,

Ќо поскольку обман менее притЯгателен, чем подлинное,

‹иса, выдающаЯ себЯ за женщину, причинит мужчине

лишь малый вред,

’олько на денек-другой сможет его одурачить,

Ђ женщина, столь же обворожительнаЯ, как лиса,

навлечет на него огромные беды.

„олгие дни и месЯцы будет она держать в плену

сердце мужчины [cxxiii] .

’аким образом, мы находим еще одно подтверждение тому, что в танское времЯ еще только начинал складыватьсЯ культ лисы, более широкое свое распространение он получит позднее, “обрастаЯ” все новыми и новыми деталЯми.

9. ‹исы-трикстеры: обманщики, шутники

€ногда лисьи проказы до того унизительны, что просто “шутниками” лис назвать уже нельзЯ. ‹исы могут учинить настоЯщий разбой по неведомой причине, а потом также исчезнуть неведомо куда. Љ примеру, ѓань Ѓао в “‡аписках о поисках духов” приводит такой случай. ‚ одном доме проказничал лис: передавал хозЯину то, о чем говорит прислуга в доме, ел, пил и домогалсЯ младшей жены. Љогда хозЯин дома пригласил даоса, лис забросал угощение нечистотами из отхожего места. ‚о времЯ произношениЯ даосом заклинаний во имЯ изгнаниЯ духа-оборотнЯ, лис схватил ночную вазу, уселсЯ на возвышении длЯ духов и принЯлсЯ издавать звуки, напоминающие “гудение рога”, а затем вылил содержимое вазы даосу за одежду. „аос бросил все и ушел, а лисьи наваждениЯ потом прекратились сами собой [cxxiv] .

Џорою обман, вершимый лисицей-оборотнем, не столь трагичен длЯ людей, а иногда даже приводит к комичным ситуациЯм, что, тем не менее, вселЯет не меньший страх и трепет в сердца простодушных обывателей.

‚ доказательство сему „е ѓроот приводит случай, который, как он пишет, “удостоилсЯ права быть включенным в исторические анналы династии ‚эй”: “‚ первом году ’айхэ(477) оборотни-лисицы отрезали у людей волосы”. € через сорок лет, “во втором году ‘ипин, начинаЯ с весны, в императорской столице, держа людей в страхе и ужасе”, оборотни-лисицы забавлЯлись тем же (гл. 112, I, I.25)” [cxxv] .

…сть истории, в которых лиса предстает обманщицей поистине чудовищной: она не стеснЯетсЯ превращатьсЯ в свЯтых и принимать облик даже самого будды, иногда длЯ того, чтобы поселитьсЯ в доме людей и вступить в свЯзь с кем-нибудь из членов семьи, иногда длЯ того, чтобы проникнуть в императорский дворец [cxxvi] .

10. “ченые лисы

‹исы перевоплощаютсЯ в ученых мужей или образованных студентов, и тогда они в высшей степени могут продемонстрировать свою утонченность. Њогут рассуждать о достоинствах произведений, оценивать их звучание и сущность, да так, как люди еще никогда и не слыхивали. ‚ сборнике ѓань Ѓао “‘оу шэнь цзи” описан такой случай, когда лис, превратившись в студента и Явившись в дом начальника работ —жана •уа, “высказывал мнениЯ о ’рех историЯх, добиралсЯ до сути у ‘та авторов; вникал в высокие достоинства ‹ао и —жуана, выЯвлЯл недосЯгаемые совершенства “‚еЯний” и “Ћд”; охватывал умом „есЯтерых совершенномудрых, прослеживал свЯзи ’рех творЯщих; оценивал восемь школ конфуцианства, выделЯл пЯть видов распорЯдка – и не было случаЯ, чтобы •уа не одобрил его неожиданные суждениЯ”.

‚идЯ такие несравненные литературные таланты, •уа сказал: “ђазве у нас в Џоднебесной встречаютсЯ подобные отроки? …сли это не бес-оборотень, то уж, конечно, лис” [cxxvii] .

‚ одном из рассказов из сборника ћань ЊэЯ повествуетсЯ о том, как лис рассказывает о себе, отвечаЯ на вопрос, почему он - студент: “‹исы удостаиваютсЯ права сдавать ежегодные экзамены матушке ’айшань; те, кто овладел литературным стилем, становЯтсЯ студентами, а недоучки остаютсЯ дикими лисами. ‘туденты могут достичь бессмертиЯ, а недоучки не могут… Ќам трудно научитьсЯ (бессмертию – ….‘.). ‘начала мы учимсЯ принимать человеческий облик, потом изучаем Язык людей. ’е, кто учитсЯ Языку людей, сначала учат Язык птиц; учащиесЯ Языку птиц обЯзательно должны выучить Язык всех птиц внутри всех девЯти областей в пределах четырех морей. Љогда они овладеют этим, то могут понимать Язык людей и обрести человеческий облик. Ќа это уходит 500 лет. ‹юдЯм легче научитьсЯ тому, как стать бессмертными, на это нужно 500 лет тЯжкого труда, но знатным людЯм, а также литераторам, если они будут учитьсЯ, как стать бессмертными, на это потребуетсЯ на 300 лет меньше…” [cxxviii] .

“ченый лис, “выглЯдевший как даосский монах”, в рассказе –зи ћнЯ отвечает на вопросы, касающиесЯ людских представлений о возможностЯх лис. ‚ частности, говорЯ о различиЯх между лисами, он отмечает, что “все лисы могут воспитывать в себе способности проникать в суть вещей, самые проницательные из нас зовутсЯ биху… ’е, кто родилсЯ, не постигнув „ао, это обыкновенные лисы; те же, кто родилсЯ, постигнув „ао, могут превращатьсЯ в людей… Џод постижением „ао понимаетсЯ человеческое „ао – Џуть; лисы едЯт и пьют, как люди, рождаютсЯ и старЯтсЯ, болеют и умирают, как люди…

’е, кто занимаетсЯ тренировкой и дисциплинирует себЯ, подобны людЯм, обретающим славу путем накоплениЯ знаний; те же, кто чарами завлекает людей, подобны тем, кто добиваетсЯ успеха наилегчайшими способами. Ќо длЯ того, чтобы гулЯть по островам Ѓессмертных или воспарить в Ќебеса, необходимо совершенствовать себЯ. ’е, кто завлекают с помощью чар, причинЯют много вреда и часто нарушают небесные законы”. Ќа вопрос о том, почему некоторые лисы селЯтсЯ в домах людей, а другие обитают на пустырЯх, лис отвечает: “’ем, кто не постиг „ао, кто не рассталсЯ со своей звериной сущностью, надлежит остатьсЯ вдали от людей, и длЯ них нет места лучше, чем леса и горы. ’е же, кто постиг „ао, во многом равны людЯм, и им хорошо вблизи людей… ’е, чей путь устремлен ввысь, могут жить и в городе, и среди гор и лесов…” ‹ис отчетливо высказывает свою приверженность к даосизму, он считает важным достижение бессмертиЯ: “Ѓуддисты занимают весьма высокое положение, однако те, кто еще не достиг самоусовершенствованиЯ, проходЯт перерождениЯ и утрачивают свой первоначальный облик; не лучше ли искать бессмертиЯ, чтобы иметь уверенность? џ всегда любил знание и не могу менЯть своих убеждений” [cxxix] .

11. ‹исы-покровители

Љак уже было указано выше, имеютсЯ факты ритуального поклонениЯ лисе в танское времЯ, когда собственно и начал складыватьсЯ культ лисы, и особенно в цинское времЯ, когда фею-лису причислЯли к так называемым “сы да цзЯ” или “сы да мэнь”. Љроме того, лис получал подношениЯ и как покровитель вредных насекомых. ‘лужилые люди чтили лиса как покровителЯ канцелЯрского делопроизводства [cxxx] .

‚.ђ. Ѓурхардт в своей работе “‚ерованиЯ и традиции китайцев” пишет, что кумирни поклонениЯ лисе сооружались по всей стране.

ѓлинЯные изображениЯ лисы в придорожных кумирнЯх обычно представлЯли собой прекрасно одетого чиновника с хитрым выражением лица вместе с сопровождающей его женой. ’акже считалось, что лучше быть вежливым с лисой, чтобы она не принЯла облик невестки или, что еще хуже жены, поэтому возле кумирней можно было часто видеть крошечные женские туфельки как предложение посодействовать в превращении, с набожной надеждой о том, что лиса обойдет своим вниманием приносЯщего жертву [cxxxi] .

Ѓурхардт отмечает, что, когда лиса становитсЯ Ќебесной лисой (в возрасте 1000 лет), то она становитсЯ золотой, с девЯтью хвостами. ’акаЯ лиса служит луне и солнцу и владеет всеми секретами природы, поэтому люди поклонЯютсЯ ей в надежде излечениЯ болезней, и также как “дополнительному” богу здоровьЯ [cxxxii] . ‹иса почитали как хранителЯ документов. …сли пропадал какой-то документ, то божеству (лисе – прим. ….‘.) зажигалась свечка, двери и окна закрывались, а комнату ненадолго оставлЯли. Џосле этого поклонЯющийсЯ лисе надеЯлсЯ при возвращении обнаружить пропавший документ, который должен был стоЯть на видном месте, впереди других [cxxxiii] . ћ. „улиттл, вероЯтно, располагаЯ цинским материалом, пишет, что лису главным образом чтили как покровителЯ официальных печатей высших государственных служб. ‹исе поклонЯлись наместники императора и другие высшие чиновники [cxxxiv] . Ћн также упоминает, что лисе приписывались и вредоносные свойства, которые проЯвлЯлись прежде всего в случае неповиновениЯ ей: насылать болезни, мешать в служебных делах и разными путЯми вредить чиновникам, а также свойство превращатьсЯ в человека.

‚ частности, „улиттл приводит пример ритуального поклонениЯ лисе, которое совершалось в XIX веке в ”учжоу: “‚ ведомствах наместников есть комната на втором этаже, котораЯ отведена длЯ поклонений лисе. Ћна никак не оформлена, в ней нет даже изображениЯ почитаемого животного. Ќаместник императора, по прибытии в официальную резиденцию, после назначенных встреч отправлЯетсЯ в эту комнату, падает на колени, наклонЯет голову, делает три земных поклона и предлагает три чаши вина, три курильницы и две свечи длЯ умилостивлениЯ доброй воли “ђейнеке-лиса”, покровителЯ канцелЯрии. …сли лисе не будут так поклонЯтьсЯ, то люди верЯт, что в официальном учреждении (в котором служит чиновник – прим. ….‘.) может произойти пожар, либо исчезнет служебнаЯ печать. …сть замечательные истории, свЯзанные с могуществом лисы в чиновничьих учреждениЯх в настоЯщий период (1863 г.) в ”учжоу. ’акже существуют поверьЯ, что лиса с удовольствием превращаетсЯ в человека: в мужчину или в женщину. €ногда лисе приписываетсЯ свойство насылать болезни, но лису продолжает почитать даже сам больной или его родственники длЯ того, чтобы заставить ее не приставать, не беспокоить и не вредить заболевшему” [cxxxv] . „улиттл пишет, что чиновник мог надеЯтьсЯ на успех в службе только в случае соблюдениЯ рЯда суеверных ритуалов, как то: поклонитьсЯ печати своего учреждениЯ, сделать жертвоприношениЯ духу ворот и провести обрЯд поклонениЯ лисе. ‘облюдениЯ этих церемоний требует обычай, но не закон [cxxxvi] . „улиттл отмечает, что люди, занимающие высокие посты, выполнЯют этот обычай с таким почтением, как будто, если б это было самой важной и имеющей большое значение обЯзанностью.

‹юбаЯ непочтительность или пренебрежение по отношению к лисе со стороны чиновника всегда будет отомщено его “Ќевидимым ‚еличеством” таким образом, чтобы вызвать покаЯние и проЯвление надлежащего уважениЯ и страха [cxxxvii] . Ђвтор также подчеркивает, что многие из чиновников достаточно умны длЯ того, чтобы понимать, что такие суеверные действиЯ абсурдны и бесполезны… Ќо большинство китайцев, которые менее образованны, теоретически признаваЯ глупость и ненужность большинства таких практик, считают, что обычаи и законы своей страны должны быть соблюдены [cxxxviii] . Џ.‚. „обель когда-то заметил по этому поводу: “ … китаец чувствует странное суеверное почтение к известным церемониЯм, обрЯдам и древним обычаЯм, не имеЯ ни малейшего представлениЯ о правилах и догматах, на коих они основаны” [cxxxix] .

Љ. „эй пишет, что чжэцзЯнские крестьЯне поклонЯлись группе лис, которых они называли “Џочтенные волшебные девы”. —тобы лисы не досаждали людЯм, они должны были быть умиротворены возжиганием в их честь благовоний, либо изготовлением длЯ них специальных дощечек. „ощечки длЯ трех лис-сестер во времЯ поклонениЯ им иногда накладывали друг на друга. „ощечки имели соответствующие надписи: “„а Љу” - старшаЯ сестра, “ќр Љу” - среднЯЯ сестра, “‘ань Љу” - третьЯ сестра. €ногда поклонЯлись покровительнице лисиц-оборотней, так называемой •у ‹и —ин [cxl] .

‚.Њ. Ђлексеев в своих дневниках путешествиЯ по Љитаю 1907 года пишет: “Ќаселение ‘еверного ЉитаЯ, особенно местности возле ’ЯньцзинЯ, известно своей суеверностью. ‹исица, еж, змеЯ, мышь – все это существа, отличные от других в чудодейственном смысле [cxli] …

…сли в холме, в особенности в древнем кургане, нора, - значит, тут и живет чудотворнаЯ лисица. ’о же поверье и относительно древних развалин храмов и вообще необитаемых мест. ‘тоит только кому-нибудь увидеть прЯчущуюсЯ здесь лису, как сейчас же ЯвлЯетсЯ целаЯ толпа религиозно настроенных людей с зажженными курительными свечами в руках, пришедших просить денег, исцелениЯ и т.д. Џепел от сожженных свечей завертывают в бумагу, приносЯт домой и съедают сами, или же дают больному. ‚ случае исцелениЯ делают благодарственные приношениЯ, например, в виде упомЯнутых выше шестов или же в виде красного или желтого холста с надписью: “…сли попросишь у него, то обЯзательно получишь”. ‹юбопытно, что, будучи чаще всего женщиной (оборотнем), лисица обожествлЯетсЯ как мужчина (лаойе – чиновник)” [cxlii] .

12. ‹исы, совершающие возмездие

‘ распространением буддизма в Љитае и популЯрностью концепции воздаЯниЯ, по всей видимости, свЯзано то, что лисы становились назидательными фигурами, которые способны выносить суд “над Ясными как плоскости людьми”. Ћни одновременно карают подлецов и насильников и помогают честным, добрым и несправедливо обиженным. ‹иса помогает своим человеческим “родственникам” и не причинЯвшим ей зла людЯм. —асто в чуаньци лиса лечит своего любимого от недомоганиЯ, кроме того, с удовольствием предсказывает будущее, помогаЯ избежать неприЯтностей, или, напротив, получить выгоду. Ќа противЯщегосЯ ей человека лиса насылает напасти. “ ћань ЊэЯ есть рассказ “Џоцелуи бессмертной лисы”, в котором лиса отомстила слуге, постоЯнно ругавшему ее за то, что она напускала на людей злые чары. Ћна Явилась к нему ночью в облике прекрасной девы, стала целовать и вдруг внезапно превратилась в мужчину с короткой черной бородой, колючей, как иголки.

“Ќа следующий день губы слуги были усеЯны мелкими царапинами, похожими на множество порезов” [cxliii] .

‚ лисьем характере вредить человеку просто так, по природе своей, или длЯ достижениЯ какой-то цели. —асто лиса швырЯетсЯ разными предметами, гадит в пищу и совершает разного рода мелкие пакости, способные вывести из себЯ кого угодно.

13. ‹исы как преданные и верные друзьЯ человека

‚.Њ. Ђлексеев писал: “‹иса может ЯвлЯтьсЯ человеку в образе мужчины. ќто будет тонко образованный ученый, беседа с которым окрылЯет дух; он будет товарищ и друг, преданный беззаветно и искренне, ищущий себе ответа в глубине чужой души, но возмущающийсЯ и казнЯщий своего товарища за всЯкую попытку использовать его волшебную силу в угоду грубому аппетиту” [cxliv] . „ействительно, очень часто встречаютсЯ рассказы, посвЯщенные теме дружбы, настоЯщей, истинной, свободной от поисков выгоды. —асто лиса выдает себЯ за члена семьи людей. ‚ этом случае она может сообщить подробности из своей “биографии” и, как правило, делает все, чтобы ее поЯвление ни у кого не вызвало вопросов и подозрений.

’аким образом, мы видим, что ни у какого другого народа лиса не наделЯетсЯ так богато различными характерами и не принимает такие разнообразные облики, как у китайцев. Ќа каком именно основании лисицы наделЯлись столь богатыми колдовскими способностЯми – неизвестно. Ќо, как свидетельствует „е ѓроот, иногда народнаЯ молва наделЯла лисиц-оборотней такими способностЯми на том основании, что они Якобы обладают таинственной жемчужиной, котораЯ на самом деле ЯвлЯетсЯ их душой.

†емчужины зачастую действительно считались одушевленными и поэтому, идеЯ о том, что души живых людей могут иметь форму жемчужины, выглЯдит вполне естественной, - полагает „е ѓроот [cxlv] . Ћб этом же пишет и ‚.Њ. Ђлексеев в своих дневниках путешествиЯ 1907 года: “‹иса хранит пилюлю вечной жизни, горЯщую в сиЯнии луны и оживлЯющую даже разложившийсЯ труп” [cxlvi] . ‘южет о талисмане во рту у лисы, встречаетсЯ и в мифическом повествовании о ‹ю •ае – боге монет. Џо одному варианту легенды ‹ю •ай был дровосеком. Ћднажды он встретил плачущую деву, семьЯ которой погибла. ‹ю •ай взЯл ее в жены. Љак-то в горах его окликнул камень, сообщивший о том, что его жена – лиса-оборотень. Љамень посоветовал дровосеку ночью, когда лиса достанет изо рта красный шарик – волшебный талисман и положит его ему в рот, не возвращать ей его, а проглотить. ‹иса без талисмана умрет. ‹ю •ай так и сделал. Ќо лиса поЯснила ‹ю хаю, что камень просто хотел убить его и завладеть шариком, чтобы потом поднЯтьсЯ в небеса [cxlvii] . ‘южет этого повествованиЯ хотЯ и не свЯзан непосредственно с предметом данного исследованиЯ, однако он может служить одним из доказательств поверьЯ о необыкновенном талисмане, находЯщемсЯ во рту у лисы.

14. ЏротивоЯдие от лис

Џоскольку лисы в большинстве случаев считались злыми духами, то против них можно было применить испытанные временем верные средства защиты.

ќто Яркий свет и громкий звук, декламациЯ сутр, плевок и даже мочеиспускание, ветви персика и ивы, красные бобы, полынь, побеги бамбука, разноцветные шелковые шнуры, петухи и коты, кровь собаки, зеркало и меч, изображение тигра, древесный уголь, землЯ, взЯтаЯ из могилы, гвоздь из гроба, древние монеты, кусочки Яшмы, обрывки рыболовной сети и пр [cxlviii] . Ћднако чем взрослее лиса, тем более изощренным должен быть способ, который поможет человеку избавитьсЯ от “лисьих наваждений”. „е ѓроот отмечает, что, согласно китайским верованиЯм, раскрыть коварство лисиц-оборотней и заставить их Явить свой подлинный облик можно не только ранив их или убив, или напустив на них свору собак, а еще и при помощи волшебных заклинаний, а если они принимают облик ученого или свЯтого, их можно перехитрить или превзойти в споре [cxlix] . ЃоротьсЯ с лисами могли ученые-книжники, свЯщеннослужители, буддистские монахи или монахи–даосы, маги-провидцы. Њог и обычный человек, если у него хватало силы воли и мощи тела. ’ак, например, Џу ‘унлин в послесловии к рассказу “Љак он хватал лису и стрелЯл в черта” отмечает: “ђаз есть в человеке живой и сильный дух, то черт там или лис, - что они могут с ним поделать? [cl] ”

‹исам можно было дать отравленную еду или использовать против них амулеты с загадочными надписЯми, но у каждого был свой, проверенный временем способ. ’алисманы или акции даосов, играющие роль “оберегов”, были одним из важных инструментов даосской религии. Ѓумажные или напечатанные на полосках шелка заклинаниЯ распространЯлись массовыми, миллиардными тиражами [cli] . ‚ажную роль в даосском культе оберегов и заклинаний играли бронзовые зеркала, обладание которыми, как было принЯто считать, давало почти полную гарантию от дурного влиЯниЯ злых духов.

‘читалось, что имевшаЯ астрологическую символику оборотнаЯ сторона диска зеркала обеспечивала поддержку небесных сил. ќто, в свою очередь, наделЯло лицевую сторону диска “чудесным” свойством показывать “истинное лицо” всех попавших в поле его зрениЯ злых демонов и тем самым обезвреживаЯ их [clii] . Ћ магической силе подобного рода зеркал писали целые трактаты, десЯтки историй и рассказов, суть которых сводилась к тому, что магическое свойство зеркала помогало его счастливому обладателю обнаружить: в какой-либо женщине – чародейку-лису, в группе развлекающихсЯ гулЯк – свору собак и пр. [cliii]

€з всего вышесказанного следует, что лисиц в Љитае всегда жестоко преследовали. ‚ыкурить лису из норы вместе со всем потомством, а потом сжечь было в ‘рединном государстве обычным делом. Ђ тот факт, что в кодексе законов династии Њин (1368-1644 гг.) и династии –ин (1644-1911 гг.) есть специальные уложениЯ, запрещающие выкуривать лисиц из их обиталищ и тем самым разрушать могилы [cliv] , лишь подтверждает мысль о том, насколько часто подобное случалось в Љитае.

15. ЏредставлениЯ о лисе в других традициЯх

‚ мифопоэтических традициЯх образ лисы выступает как распространЮнный зооморфный классификатор, нередко функционирующий и в Языковой сфере. ‘имволические значениЯ, свЯзываемые с лисой в разных традициЯх, образуют единый и весьма устойчивый комплекс лишь отчасти мифологизированных значений (хитрость, ловкость, пронырливость, сообразительность, льстивость, вороватость, обман, лицемерие, осторожность, терпеливость, эгоизм, себЯлюбие, жадность, сладострастие, злонамеренность, злоумышленность, мстительность, одиночество) [clv] .

‘ образом лисы часто соотноситсЯ представление о чем-то сомнительном, фальшивом. ‹иса нередко оказываетсЯ неудачницей, попадает впросак и т. п.

ироко распространены истории о превращении лисы в человека (особенно при полнолунии). “ индейцев ‘еверной Ђмерики, гренландских эскимосов, корЯков, народов ‘ибири, в Љитае известен сюжет о бедном человеке, к которому каждое утро в дом приходит лиса, сбрасывает свою шкуру и становитсЯ женщиной; когда человек это случайно обнаруживает, он прЯчет шкуру и женщина становитсЯ его женой; но жена находит свою шкуру, оборачиваетсЯ лисой и убегает из дома. ‚ ‘еверо-‚осточной Ђзии при обилии сказок о хитростЯх и проделках лисы существуют сюжеты, свЯзывающие лису с вороном, творцом мира, создателем солнца, луны, звЮзд, земли, культурным героем; в них лиса противостоит ворону как хтоническое животное. Ћсобенно показателен мотив измены ворона Љутха с лисой своей жене в мифах ительменов.

€зменение лисой своего облика объЯснЯет еЮ роль как демона, злого духа, оборотнЯ, колдуна и даже самого дьЯвола (в христианской символике; в китайской и Японской традициЯх рассказы о лисе обнаруживают совпадениЯ с европейскими средневековыми историЯми о суккубах, инкубах, роковых невестах и т. п.), с одной стороны, и функцию лисы как трикстера (обманщицы, шутницы и т. п.), соперничающего с другим трикстером (поедание мЯса у Љойота, обман ‚орона у народов ‘еверо-‚осточной Ђзии) или животным, пользующимсЯ особым престижем (медведь) или известностью (волк, заЯц, петух и т. п.),- с другой. €менно в этой функции лиса становитсЯ одним из персонажей животного эпоса в двух главных его формах - фольклорно-сказочной и литературной (иногда даже поэтической). ‚ русской фольклорной традиции лиса ЯвлЯетсЯ главным героем животной сказки, позже перешедшим и в лубок.

‚ ‡ападной …вропе складываетсЯ, начинаЯ с XI в. эпос о ђенаре (ђенар, первоначально мужское собственное имЯ, стало во французском Языке обычным обозначением лисы). Ћсобую роль сыграл старофранцузский “ђоман о ‹исе” (“Le Roman de Renart”). Џозже многие авторы, как более, так и менее известные, использовали этот персонаж, превращавшийсЯ мало-помалу в их произведениЯх в воплощение зла (например, “‹ис-оборотень”, написанный около 1270 г. ђютбефом). ђоман расходитсЯ по …вропе во многих переводах и порождает множество подражаний [clvi] . ‘ходные циклы о ‹. известны в Ђмерике (например, “‘казки дЯдюшки ђимуса”, где нарЯду с Ѓратцем Љроликом участвует лис). ‘пециализированный “лисий фольклор”, особый словарь охоты на лис и приЮмы “лисьей магии” создаютсЯ среди охотников (к примеру, в английских охотничьих клубах).

ЏредставлениЯ о девЯтихвостых лисах имеютсЯ и в корейской мифологии. ’ак, стараЯ девЯтихвостаЯ лиса кумихо способна превращатьсЯ в человека. Љумихо вообще – символ коварства [clvii] . ’акже, по-видимому, в представлениЯх корейцев лисе приписывались вредоносные свойства. ќтот мотив встречаетсЯ в некоторых корейских мифах. ’ак, в одном из них, подводный владыка западного морЯ попросил лучника Љотхаджи застрелить из лука монаха, который каждое утро спускалсЯ с небес, бормотал заклинаниЯ и съедал печень и потроха отпрысков владыки морЯ. Љотхаджи убил монаха, который обернулсЯ старым лисом, тут же испустившим дух [clviii] .

‚ Японской традиции образ лисы-оборотнЯ был заимствован из ЉитаЯ. Џервоначально лиса-оборотень считалась исключительно демонической силой. Ћна могла принимать человеческий облик, приближатьсЯ к людЯм и даже жить среди них, насылаЯ порчу и болезнь. ђаспознать в человеке лису мог часто только даос, хотЯ оборотень нередко стремилсЯ принЯть и его облик.

Ћднако позднее лиса стала восприниматьсЯ как существо, находЯщее удовольствие в том, чтобы обманывать, жадное и не приносЯщее необоснованного вреда. џпонские лисы любЯт превращатьсЯ в молоденьких девушек, однако зачастую их цель — не вступление в свЯзь с человеком, а исключительно сиюминутнаЯ выгода: чтоб подвезли на лошади, чтоб удалось стащить рыбки и полакомитьсЯ вдоволь, а порой и чтобы подурачить запоздалого путника. Ћсобенно достаетсЯ от лис тем, кто словом или поступком позволил себе усомнитьсЯ в лисьей силе или заЯвил во всеуслышание, что может справитьсЯ с лисой. ‹исы — большие мастера превращатьсЯ и в родственников своих жертв. Ћднако, как правило, домочадцы быстро обнаруживают подлог, и лиса оказываетсЯ пленницей людей. Џравда, финал подобного рода историй в большинстве случаев благополучный — лису отпускают, взЯв с нее слово больше не поЯвлЯтьсЯ в этих местах.

‘уществовало несколько способов избавлениЯ от лисьей мороки. ‘амыми действенными считались прочтение буддийской молитвы и посыпание солью. ‘оль следовало сыпать вокруг обмороченного, приговариваЯ: ““ходи, оборотень, прочь!” “достоверитьсЯ, оборотень перед вами или нет, можно было с помощью огнЯ. …сли огонь подносили слишком близко, лиса тут же принимала свой истинный облик. ’о же самое случалось с ней и в глубоком сне.

‘видетельство, приводимое в статье H.A. Casal, The Goblin Fox and Badger and other Witch Animals of Japan (“Folklore Studies”, vol. XVIII, Tokyo, 1959, P. 4) [clix] , подтверждает то, что вера в духов оставалась неизменной на протЯжении долгого периода времени: в газетном сообщении, датированном 1875 г., писалось, что в районе Љобэ “иностранец, живущий на холме к северу от храма €кута, несколько ночей назад стал свидетелем странного суевериЯ Японцев.

естьдесЯт или семьдесЯт жителей соседней деревни вышли ночью с громкими криками на улицу, несЯ с собой фонари, барабаны и колокольчики. Ћн узнал, что из этой деревни уже три днЯ, как исчез человек, и предполагают, что его похитила лиса.

ѓадатель указал направление, в котором следует отправитьсЯ на поиски. ‚о времЯ поисков выкрикивали имЯ пропавшего и просили лису вернуть его друзьЯм”.

Њ.‚. де ‚иссер в 1908 году писал: “‚ наши дни старые суевериЯ еще живы, как говорЯт нам ежедневно Японские газеты. ‘вЯщеннаЯ саблЯ в ”удоском храме в Ќарита, так же как храм Ќитирэн в Љумамото, привлекает толпы паломников, считающих, что ими овладели лисы, и верЯщих в возможность исцелениЯ в этих свЯтых местах… Љульт лисы и вера в лисьи чары не ушла еще в прошлое” [clx] .

16. ‡аключительнаЯ лекциЯ

Ќе сразу можно ответить на вопрос о том, почему именно лисицы в китайской традиции получают право на постоЯнное вмешательство в человеческую жизнь и на столь тесное сосуществование с ней. Ћтвет на него, возможно кроетсЯ в нескольких факторах, как то: особенностЯх исторического развитиЯ китайцев, неординарности китайских религиозных воззрений и традиционных верований (система религиозного синкретизма), в неразрывной свЯзи прошлого и настоЯщего, котораЯ находит свое отражение практически во всех сферах жизни китайцев, безграничной творческой силе воображениЯ, в мифологическом образе мышлениЯ и т.д. ‚озможно, ответ кроетсЯ в том, что лисицы в представлениЯх китайцев более хтоничны, поскольку находЯтсЯ в прЯмой свЯзи с подземным миром (миром мертвых, в чьих могилах они, как верЯт китайцы, обитают, и где находЯт свое первое перерождение – превращение в человека). ЌесмотрЯ на то, что в китайском бестиарии первые места отводЯтсЯ дракону, фениксу, мифическому единорогу цилиню и пр., а среди реальных животных более почитаемы китайцами, прежде всего, тигр и лев, лисе в “зверином” пантеоне отводитсЯ заметное почетное место [clxi] . Љонтакт лисы с человеком выступает наиболее реальным.

‘овременному человеку кажетсЯ иррациональным и противоречивым тот символизм, который пронизывает жизнь много столетий назад. ‘цены, которые некогда порождали благочестивое изумление или суеверный страх или ужас, воспринимаютсЯ современным сознанием, чаще всего, как нечто комическое. ќто всего лишь показатель дистанции, разделЯющей культуры разных эпох.

€стоки культа лисы следует искать, наверное, еще в тотемизме.

Љонечно, к началу распространениЯ суеверий, свЯзанных со сверхъестественными возможностЯми лис, такаЯ свЯзь была уже давно забыта, однако она все-таки существует.

Љак считает ‚.џ. Џетрухин, проникновение животных в освоенный человеком мир началось с осознаниЯ потребности в регулЯрном контакте с миром природы как иным миром в древних первобытных обществах. Џоведение животных, соответственно, наделЯлось особым коммуникативным смыслом и считалось сигналом, даваемым иным миром, который стремились расшифровать посредством гаданий и магических ритуалов [clxii] . ‚ росписЯх верхнепалеолитических пещер, где преобладают животные персонажи, сцены столкновениЯ зверЯ и человека помещались, по мнению многих исследователей, в наиболее сакральных частЯх пещер [clxiii] . ‘.Ђ. ’окарев пишет, что с пережитками тотемизма свЯзано почитание животных в џпонии: лисиц, обезьЯн, черепах, змей и т.д. [clxiv] Ќо, поскольку ЯпонскаЯ традициЯ по отношению к китайской вторична, то, можно считать, что почитание тех же животных в Љитае также имеет прЯмую свЯзь с тотемизмом.

Ќа основании обилиЯ рассказов о лисах в сборниках, относЯщихсЯ к танскому времени, был сделан вывод, что культ лисы оформлЯетсЯ именно в это времЯ [clxv] . ‘вое распространение, по мнению исследователей [clxvi] , он получает, начинаЯ с III века н.э., вследствие политической и социальной нестабильности и распространениЯ в свЯзи с этим мистицизма и различных религиозных учений.

Џод воздействием буддизма сформировалось четкое представление о загробном мире, идее воздаЯниЯ за грехи и о цепи перерождений. „о сих пор актуальными оставались даосские поиски бессмертиЯ. Ќа основе всего этого и начинает создаватьсЯ, разрастаЯсь со временем, как снежный ком, культ лисы в Љитае.

Џод влиЯнием религиозной квинтэссенции даосизма, буддизма ЊахаЯны, древних шаманских верований составлЯютсЯ многочисленные сборники рассказов об удивительном, одним из главных персонажей которых становитсЯ лиса. ‚ дотанской прозе, представленной в разделе “лисы” “Ћбширных записок об удивительном”, лиса предстает чаще всего в качестве предвестника зла. ‘трах перед лисой и накликаемыми ею бедами был очень велик. ѓлавным критерием волшебных сил лисы ЯвлЯлсЯ ее возраст. €з сочинениЯ “ѓуан и цзи” (“Ћбширные записки об удивительном”) мы узнаем, что возрастные различиЯ между лисами находЯт формальное отражение, например, в фамилиЯх, которые они носЯт [clxvii] . ‚ старых китайских сЯошо постоЯнно встречаютсЯ упоминаниЯ о существующей свЯзи между лисами и мертвыми. ‘вЯзь с мертвыми, пусть даже чисто пространственнаЯ, отчасти объЯснЯет те вредоносные свойства, которые приписывались лисе.

Џозднее, при династии ’ан, отношение к лисе изменилось. ‚ероЯтно, уже в это времЯ в простом народе лису стали воспринимать также в качестве животного-покровителЯ [clxviii] . ‚ рассказах танского времени чуть ли не главной темой становитсЯ тема полюбовного сосуществованиЯ лисы и человека. ’анские новеллы чуаньци дали благоприЯтную почву длЯ углублениЯ и развитиЯ образа лисы-оборотнЯ. Њногообразие свойств и возможностей, которые приписываютсЯ лисе, приобретает невероЯтные размеры.

‹иса может творить зло иногда исключительно из своей, ничем не спровоцированной злонамеренности: она может вселЯтьсЯ в людей и доводить их до умопомрачениЯ, болезни и даже смерти; может просто безобразничать в доме, и тогда начнут пропадать вещи, рушитьсЯ стены, портитьсЯ пища; однако чаще всего лиса выступает в качестве назидательной фигуры: она наказывает за пороки и дурные дела. Ќо, пожалуй, самаЯ красочнаЯ ипостась, которую может принимать лиса, это образ лисы-обольстительницы или лисы-бесовки. €менно с образом обворожительной красавицы, искусной любовницы, эрудированной, воспитанной и прекрасно образованной девушки соотноситсЯ чаще всего общее представление китайцев о лисе. ’ема любви человека к сверхъестественному существу – неземной фее-лисе красной нитью проходит в большинстве новелл чуаньци, а также в рассказах последующих эпох, а особенно в произведениЯх Џу ‘унлина.

—асто в рассказах встречаетсЯ тема превращениЯ лисы в ученого отрока или мужа, который водит дружбу с местным чиновником или простым жителем, который не ищет карьеры и славы. ’ема дружбы с лисом, настоЯщей, истинной, свободной от поисков выгоды, похоже, также симпатизировала китайским авторам, как и тема любви мужчины с девой-лисой.

ЋсобнЯком стоЯт представлениЯ о лисах-покровителЯх. €меютсЯ факты ритуального поклонениЯ лисе в танское времЯ, когда собственно и начал складыватьсЯ культ лисы, и особенно в цинское времЯ, когда фею-лису причислЯли к так называемым семействам “сы да цзЯ” или “сы да мэнь”.

‹ис получал подношениЯ как покровитель вредных насекомых [clxix] , как покровитель канцелЯрского делопроизводства [clxx] , люди поклонЯлись лисе в надежде излечениЯ болезней [clxxi] , и также как “дополнительному” богу здоровьЯ [clxxii] , лиса чтили как покровителЯ официальных печатей высших государственных служб, во избежаниЯ лисьих наваждений чжэцзЯнские крестьЯне поклонЯлись группе лис, которых они называли “Џочтенные волшебные девы” [clxxiii] . Ќекоторые люди были уверены, что своим процветанием они обЯзаны именно тщательным жертвоприношениЯм в честь лисы [clxxiv] . Џрактика отношений китайцев с лисами отличаетсЯ использованием многочисленных магических приемов, суть которых в общих чертах можно объединить под рубрикой экзорцизма (разнообразные магические действиЯ, заклинаниЯ и обманные маневры).

’аким образом, мы видим, что китайскаЯ лиса обладает таким “набором” качеств и возможностей, что, пожалуй, позволЯет ей выделЯтьсЯ среди всех прочих ролей, которые предоставлены ей в других мифологических традициЯх.

ђелигиозный синкретизм, скорее всего, ЯвлЯетсЯ одной из причин такой “неразборчивости” или “всеЯдности” [clxxv] в традиционных верованиЯх и представлениЯх.

Џарадокс, но в голове китайца довольно мирно сосуществовали (и сосуществуют поныне) верховные божества, первопредки, династийные правители, Ѓудда, Љонфуций, €исус •ристос, Њухаммед, различные животные, птицы, растениЯ, к коим всем китаец относитсЯ с равноценным почтением.