ѓримен •. ’еориЯ научных революций ’омаса Љуна

>	”илософиЯ
>	Џолитические науки >> ЊетодологиЯ политической науки

ЃиблиографиЯ, “чебные и учебно - методические ресурсы, “чебнаЯ литература, “чебнаЯ, научнаЯ и специальнаЯ литература, “чебные пособиЯ

ѓримен •. ’еориЯ научных революций ’омаса Љуна
25.01.2007 16:46 | Ђ.€брагимов

ѓримен •. ’еориЯ научных революций ’омаса Љуна // ’еориЯ и методы в социальных науках / Џод ред. ‘. ‹арсена; Џер. с англ. – Њ.: Њосковский государственный институт международных отношений (“ниверситет); “ђоссийскаЯ политическаЯ энциклопедиЯ” (ђЋ‘‘ЏќЌ), 2004. C. 39–57.

Љонец текста на странице обозначаетсЯ красным шрифтом в квадратных скобках

1. –итирование оригинала

“Џоследовательный переход от одной парадигмы к другой через революцию ЯвлЯетсЯ обычной моделью развитиЯ зрелой науки” (Љун ’. ‘труктура научных революций. – Њ.: Џрогресс, 1977. – ‘. 31)

2. Љраткое объЯснение

Ћбъектом исследований ’омаса Љуна ЯвлЯютсЯ так называемые зрелые науки, в которых исследователи разделЯют общие подходы или парадигмы. Ќезрелые научные дисциплины ЯвлЯютсЯ до-парадигматическими, разделенными на соперничающие школы, основанные на различных мировоззрениЯх. ‚ различные исторические времена различные дисциплины преодолевают данную фазу с помощью прихода большинства исследователей к соглашению, касающемусЯ основных условий определенной дисциплины. ‘оответственно, такие дисциплины считают созревшими. ‘ледовательно, научное развитие следует характерным путем, чередуЯ периоды революции и стабильности.

„лЯ Љуна налицо существование параллелей между политическим и научным развитием, оправдывающее использование термина “революциЯ” в качестве описаниЯ определенных этапов научного развитиЯ. Ќаучные революции ЯвлЯютсЯ при этом некумулЯтивными эпизодами, в которых “стараЯ парадигма заменЯетсЯ целиком или частично новой парадигмой, несовместимой со старой” (Љун ’. “каз. соч. ‘. 128). Џоэтому политические и научные революции имеют как генетические, так и структурные сходства.

ѓенетические сходства затрагивают способы, которыми осуществлЯютсЯ революции: политические революции происходЯт в силу осознаниЯ определенной частью общества невозможности разрешениЯ традиционными институтами проблем, длЯ решениЯ которых они были созданы. Ќаучные революции получают развитие тогда, когда некоторые исследователи начинают понимать, что устоЯвшаЯсЯ теориЯ не ЯвлЯетсЯ более адекватной длЯ исследованиЯ какого-либо специфического аспекта [c. 39] мирозданиЯ, хотЯ создавалась именно длЯ этого. ‚ обоих случаЯх чувство кризиса ЯвлЯетсЯ необходимым условием революции.

‘труктурные сходства затрагивают модели развитиЯ данных революций. Џолитические революции имеют целью изменение институтов теми способами, которые не могут быть допущены данными институтами. Џоэтому новые институты должны заменить собой старые. ‚ промежуточный период между разрушением старых и созданием новых институтов общество испытывает острый недостаток политического контролЯ. ‚озрастающее число людей чувствует себЯ отчужденными по отношению к установленным институтам. ђезультатом этого отчуждениЯ ЯвлЯетсЯ кризис и, как следствие, огромнаЯ поддержка реструктуризации общества. Ћбщество в это времЯ разделено на конкурирующие между собой части: тех, кто защищает старый режим, и конфликтующих с ними тех, кто хочет перемен. ђезультатом ЯвлЯетсЯ полЯризациЯ и разрушение нормальной политики. “частники политического процесса не могут договоритьсЯ о политической основе, в рамках которой должны произойти и быть воспринЯты политические изменениЯ, как взаимно не признают и общей над-институциональной основы. Џоэтому им остаетсЯ прибегать к пропаганде или часто даже к силе. ђеволюции ЯвлЯютсЯ эпизодами, остающимисЯ вне нормальных институтов и нормальной политики, периодами, когда политика не осуществлЯетсЯ нормальными средствами.

‘мещение парадигм характеризуетсЯ схожими чертами. ‚ыбор между различными парадигмами ЯвлЯетсЯ, на социальном уровне, выбором между несовместимыми или несравнимыми социальными соглашениЯми, а на теоретическом уровне – между несовместимыми или несравнимыми ожиданиЯми. ‚ыбор при этом не определЯетсЯ нормальными научными критериЯми. ’акие критерии зависимы от противоречивых парадигм и не ЯвлЯютсЯ убедительными длЯ тех, кто не разделЯет данные парадигмы. ‚ то времЯ как парадигмы используютсЯ в дебатах по смещению самих парадигм, они приобретают круговую роль, где каждаЯ группа соотноситсЯ со своей парадигмой длЯ ее защиты. ‘мещениЯ парадигм совершаютсЯ не только наблюдениЯми или логической аргументацией. “словиЯ, разделЯемые обеими сторонами противоречивой парадигмы, обычно не обладают достаточной широтой и основательностью длЯ представлениЯ данных аргументов в качестве убедительных. Џри смещении парадигм не существует также и общих стандартов, признаваемых всеми частЯми релевантной группы. (Kuhn 1970, р. 94). ђеволюции ЯвлЯютсЯ экстра-институциональными событиЯми, в эпоху которых наука также осуществлЯетсЯ экстраординарными средствами. „лЯ объЯснениЯ [c. 40] революций нам необходимо исследовать роль как приемов пропаганды, так и наблюдений и логической аргументации.

3. ’еоретическаЯ основа

’омас Љун (1922—1994) был профессором философии и истории науки в Њ€’, имеЯ опыт чтениЯ лекций в ѓарварде, Џринстоне и Ѓеркли. ‚начале он изучал теоретическую физику, но вскоре занЯлсЯ исследованием проблем истории науки. €м было опубликовано четыре монографии: “ЉоперниканскаЯ революциЯ: планетарнаЯ астрономиЯ и развитие западной мысли” (1957), “‘труктура научных революций” (1962, переиздание 1970), “Ћсновное напрЯжение” (1977) и “’еориЯ черного тела или квантовый дисконтинуитет, 1894—1912” (1978). “‘труктура научных революций” наиболее известнаЯ и обсуждаемаЯ книга, остающаЯсЯ работой, на которую ссылаютсЯ и сегоднЯ. Љун принадлежит к так называемому постэмпирическому направлению в теории и истории науки. ќтот тренд возник в 50-х годах, отчасти в качестве реакции на логический эмпиризм. Џозднее постэмпиристы столкнулись с представителЯми другого направлениЯ – критического рационализма (Џоппер и его последователи). –ентральные имена постэмпиризма – Ќ.ђ. •аннсон (N.R. Hansson), ‘. ’улмин (S. Toulmin), M. Xecc (M. Hesse) и Џ.Љ. ”айерабенд (P.K. Feyerabend), а также, возможно, €. ‹акатос (I. Lakatos) и ‹. ‹аудан (L. Laudan). Љнига ‘. ’улмина “”илософиЯ науки” (1953) часто воспринимаетсЯ в качестве стартового момента данной традиции. ќти мыслители имели значительные отличиЯ в изложении собственных взглЯдов и часто даже вступали в дискуссию друг с другом. Ќо верно также и то, что все они разделЯли общие идеи, идентифицирующие их в качестве представителей единой определенной традиции:

1. ‚се они по сути ЯвлЯютсЯ релЯтивистами, сомневающимисЯ или отрицающими в целом идею установлениЯ транс-исторических, универсальных критериев рационального верованиЯ и действиЯ. ’акже ими отрицалась идеЯ четких и аисторических разделительных линий между научной деЯтельностью и знанием, с одной стороны, и ненаучной деЯтельностью и другими формами верований с другой. ‚место этого ими признавалсЯ некий эпистемный континуитет, соединЯющий научное знание с другими мнениЯми. ‘ этой точки зрениЯ, ‹акатос и ‹аудан отличаютсЯ от других представителей данного направлениЯ и поэтому не могут быть категорически охарактеризованы в качестве постэмпиристов. [c. 41]

2. Ћни – методические контекстуалисты и сторонники исторической ориентации в исследованиЯх науки. „лЯ того чтобы ответить на вопрос, что есть наука, согласно их воззрениЯм, необходимо понЯть ее в свете исторических контекстов, в рамках которых осуществлЯлись исследованиЯ и оценивались результаты. „емаркационнаЯ линиЯ между наукой и ненаукой не свЯзана с контекстом и не ЯвлЯетсЯ исторической.

3. Ћни исповедуют деЯтельностную ориентацию и отрицают точку зрениЯ, согласно которой мы можем получить реалистичные картины того, что исследуетсЯ, лишь посредством теоретического поиска. Ќаоборот, они подчеркивают важность исторических исследований научной практики, критикуЯ раннюю философию и историю науки за недооценку этого пункта.

4. €х точка зрениЯ, касающаЯсЯ отношений между теорией и наблюдением, предполагает отрицание гипотезы радикального различиЯ теоретического и наблюденческого Языков. Ќевозможно описывать наблюдениЯ, не будучи под влиЯнием теоретических предположений. ‚ыводы наблюдений также буквально пронизаны теорией (Hansson 1969, р. 306), с чем был согласен и Љарл Џоппер. Ѓольшинство из них склонЯлось к конструктивистскому выводу: мир и его структуры создаютсЯ сами по себе нашими теориЯми. Џри изменении теорий изменЯетсЯ и структура мира, по крайней мере в том виде, в каком мы его воспринимаем.

5. Ћни – семантические холисты, опирающиесЯ в том числе на философию Языка, определЯющие смысл и конкретное значение понЯтий, используемых при конструировании теорий. ‘мысл каждого понЯтиЯ определЯетсЯ общим теоретическим контекстом, неотъемлемой частью которого ЯвлЯетсЯ используемое понЯтие, в свою очередь определЯЯ конкретное значение используемого термина. ‚ случае изменениЯ части теории, смысл, а следовательно, и конкретное значение каждого термина будет также изменЯтьсЯ (разночтение значений). €зменениЯ в теории предполагают глобальные сдвиги: сдвиги мировоззрений, смысла и конкретных значений понЯтий.

6. ‚ своих исследованиЯх они берут за начальную точку отсчета более обширные блоки, чем отдельные теории: совокупности теорий, методологию, ценности, метафизические предположениЯ, идеи, обосновывающие легитимность проблем и решений и тому подобное. Џарадигмы, исследовательские программы и фундаментальные теории ЯвлЯютсЯ примерами таких совокупностей.

Љун полностью соответствует этой картине. Ћн определЯл себЯ в качестве историка науки. ‚ своем автобиографическом [c. 42]

комментарии он вспоминал, что поменЯл физику на философию и историю науки в тот момент, когда обнаружил в исторических источниках, что наука предстала перед ним в качестве деЯтельности, очень непохожей “на ту, что предполагала в науке педагогика и выражала в стандартных философских категориЯх научнаЯ методика” (Kuhn 1977, р. 4).

4. ”ормализациЯ – точное определение

Љун выделЯл различные фазы в развитии дисциплины. Ќаучные дисциплины создаютсЯ профессионалами в определенных специальных сферах деЯтельности. €зменениЯ происходЯт одновременно на социальном и теоретическом уровнЯх: из теоретического и социального хаоса возникают новые парадигмы. ‚ результате создаетсЯ новаЯ групповаЯ структура, котораЯ цементирует теоретические ориентировки ее участников до тех пор, пока кризисы ожиданиЯ в отношениЯх между парадигмой и исследовательским опытом не создадут новый теоретический хаос. Џарадигмы, как и основанные на них группы, со временем распадаютсЯ. Џобуждающей силой здесь ЯвлЯетсЯ исследование, понЯтое в качестве управлЯемой ожиданиЯми деЯтельности, длЯ которой парадигма ЯвлЯетсЯ горизонтом этих ожиданий. €зменениЯ происходЯт тогда, когда ожиданиЯ систематически и непоправимо разрушаютсЯ.

’еориЯ Љуна представлена в схематическом виде в следующей таблице (модифицированной в соответствии с Brante 1980).

”азы	’еоретический уровень	‘оциологический уровень
„о-парадигматический период	Ќет общей парадигмы. ђазногласиЯ по поводу типологии изучаемых феноменов. Ћтсутствие общепризнанных наблюдений и стандартных методик. Ќесистематический сбор данных.	Њножество конкурирующих школ и институтов, существующих рЯдом друг с другом. Ќизкий уровень коммуникаций между участниками. Љниги – важнейшее средство коммуникации.
Ћснование парадигмы	ЏоЯвление типовых результатов исследований. ‘оглашениЯ относительно легитимных проблем и методов решений. ‘оглашениЯ относительно фундаментальных метафизических вопросов.	Ќачало профессионализации. Ћснование специализированных журналов, ассоциаций и научных сообществ. ЏроводЯтсЯ научные конференции. †урнальные статьи становЯтсЯ важнейшим средством коммуникации. [c. 43]
ЌормальнаЯ наука	€сследованиЯ – в виде дальнейшей разработки парадигмы, “зачисток” и решениЯ недостающих вопросов. –ель исследований – не теоретические инновации или открытие новых типов феноменов.	“чебники, университетские дисциплины. „исциплина получает контроль над социализацией своих новых членов.
Ђномалии	Љризис ожиданий: возникновение новых феноменов, не вписывающихсЯ в традиционную парадигму.	‡арождение критики и обсуждение основ. Џервые признаки недостатка коммуникации между учеными.
Љризис	ђазмывание парадигмы и начало развитиЯ ее нескольких версий. ќкстраординарные исследованиЯ. ‚се под сомнением. ”илософские споры и попытки развитиЯ новых теорий.	ЏолЯризациЯ научного сообщества, жаркие споры, начало сдвига лоЯльности от старой к новой парадигме.
ђеволюциЯ	Ћтрицание старой и возникновение новой парадигмы.	ЉонверсиЯ, смещение лоЯльности у большой группы исследователей, профессиональнаЯ гражданскаЯ война, закрытие старых и открытие новых научных журналов.
ЌоваЯ парадигма	‚сеобщее признание новых типовых научных достижений, новое соглашение по “основам”. Ќовое проблемное восприЯтие, новые решениЯ, новые методики.	Ќовые публикации, “перепрофилированные” старые журналы, новаЯ социализациЯ, новаЯ групповаЯ структура, новые “авторитеты”. ‘торонники старой парадигмы маргинализируютсЯ и исчезают с научной сцены.

‚ до-парадигматической стадии академическаЯ дисциплина разделена на несколько конкурирующих между собой научных школ, представителЯм которых недостает общих взглЯдов и методик. ’ак же не хватает им и общей парадигмы, выступающей в качестве “горизонта ожиданий”. „о Ќьютона, например, в оптике отсутствовал консенсус о природе света, который воспринималсЯ то в качестве частиц, исходЯщих от физических объектов, то в виде модификаций среды, существующей между [c. 44] физическими объектами и глазом, то в качестве формы взаимодействиЯ между средой и излучением человеческого глаза. Ќе существовало и общепризнанных примеров, с результатами которых могли бы согласитьсЯ большинство исследователей, как не было и общих стандартных методов, обЯзательных длЯ исполнениЯ всеми учеными. ‚ отсутствие парадигмы все факты были одинаково релевантными, и сбор данных носил более случайный характер, чем в последующих исследованиЯх. „о-парадигматическаЯ стадиЯ не имела общей метафизики (пониманиЯ, какого типа феномены изучаютсЯ), общей методики и общепризнанных наблюдений, которые бы пыталсЯ трактовать каждый, как не было и общих критериев длЯ отбора адекватной информации. ‘бор данных носил случайный и несистематический характер, продолжались попытки воссозданиЯ научной дисциплины с самых фундаментальных начал. Љун определЯл данные дисциплины в качестве незрелых.

‚ различные исторические времена в некоторых науках ситуациЯ менЯлась. Џрофессионалы приходили к общим взглЯдам, часто за счет установлениЯ гегемонии какой-либо научной школы. € научные дисциплины входили в эпоху парадигматической фазы: астрономиЯ во главе с “Ђльмагестом” ЏтолемеЯ, геометриЯ с “ќлементами” ќвклида, физика ЂристотелЯ, оптика с “Ћптикой” Ќьютона, теориЯ электричества с “ќлектричеством” ”ранклина, химиЯ – с “•имией” ‹авуазье, геологиЯ – с “ѓеологией” ‹айеллЯ.

ќти работы определили легитимные проблемы и методы длЯ исследователей. Ћни были достаточно беспрецедентными длЯ отвлечениЯ определенной группы исследователей от альтернативных методов изучениЯ и достаточно открыто-закрытыми (open-ended) длЯ подготовки проблем к исследованию. Љун определЯл результаты исследований, представлЯЯ данные две характеристики “парадигмы”. €спользуЯ этот термин, он смог утверждать, что “некоторые общепринЯтые примеры фактической практики научных исследований – примеры, которые включают и закон, и теорию, и применение, и инструментарий, – дают нам модели, из которых возникают конкретные традиции научного исследованиЯ” (Љун ’. “каз. соч. ‘. 28).

‚ парадигматической стадии коммуникации между исследователЯми становЯтсЯ гораздо легче осуществлЯемыми, в первую очередь по той причине, что основы берутсЯ в качестве аксиом, не требующих доказательств. „исциплина постепенно профессионализируетсЯ: основываютсЯ журналы, возникает профессиональное образование. ‚ этой стадии научное развитие сменЯетсЯ фазами нормальной науки и революциЯми.

‚ период нормальной науки парадигма воспринимаетсЯ в качестве аксиомы. ‘уществуют соглашениЯ по [c. 45] фундаментальным основам научной дисциплины. ‘ исследованиЯ парадигмы начинаетсЯ членство в научном сообществе длЯ новичков. Џоскольку каждому исследователю необходимо изучение основных идей и приемов на одних и тех же конкретных моделЯх, логически вытекающаЯ практика индивидуальных исследователей редко когда ведет к столкновению с фундаментальными основами. €сследователи следуют единым правилам и стандартам: “ќта общность установок и видимаЯ согласованность, которую они обеспечивают, представлЯют собой предпосылки длЯ нормальной науки, то есть длЯ генезиса и преемственности в традиции того или иного направлениЯ исследованиЯ” (Љун ’. “каз. соч. ‘. 29).

Џарадигма получает особый статус, поскольку лучше, чем ее конкуренты, содействует разрешению проблем, считающихсЯ группой исследователей ключевыми, даже если не решает всех проблем. ‘ самого начала это дает почти все, но не “успех... [который] измерЯетсЯ не полной удачей в решении определенной проблемы и не значительной продуктивностью в решении большого числа проблем” (Љун ’. “каз. соч. ‘. 45). ЌормальнаЯ наука ЯвлЯетсЯ попыткой исполнениЯ этого обещаниЯ, расширЯющей познание фактов, подчеркнутых парадигмой, посредством укреплениЯ согласиЯ между фактами и предсказаниЯми и дальнейшей разработки теоретических идей, предполагаемых парадигмой.

Љун характеризует нормальную науку альтернативно как “зачистку”, дальнейшую разработку парадигмы и решение паззлов-головоломок.

“‡ачистки” составлЯют основу карьеры большинства ученых. ќто попытки втиснуть природу в достаточно жесткие категории парадигмы. „еЯтельность при этом не направлена на открытие новых типов феноменов. ’ем, что не подходит, часто пренебрегают. –ель исследователей заключаетсЯ не в создании новых теорий, которые воспринимаютсЯ ими в штыки. ЌормальнаЯ наука нацелена на выЯвление специфики феномена, уже отчетливо проЯвившегосЯ в рамках существующей парадигмы. Ќо это деЯтельность с чрезвычайно узким полем зрениЯ, что, однако, ЯвлЯетсЯ не недостатком, а необходимым условием научного развитиЯ. ‚ысвечиваЯ группу сравнительно узких проблем, парадигма позволЯет исследователЯм более фундаментально изучить фрагмент мирозданиЯ способом, который в другом случае был бы совершенно невообразимым.

ЂртикулЯциЯ (дальнейшаЯ разработка) означает количественные измерениЯ и предсказаниЯ, носЯщие более точный и четкий характер (к примеру, с помощью развитиЯ нового инструментариЯ), нахождение новых сфер деЯтельности, где предсказаниЯ могут подтвердитьсЯ, уточнение понЯтий, уход от [c. 46] двусмысленных формулировок, так же как и более четкое формулирование проблем, которые с первого раза могут быть воспринЯты лишь в общих чертах: “ќти три класса проблем – установление значительных фактов, подгонка фактов к теории и разработка теории – – исчерпывают, как Я думаю, литературу нормальной науки, как теоретической, так и практической” (Kuhn 1970, р. 34). ’акаЯ работа занимает большинство времени исследователей, и без парадигмы, определЯющей проблемы и обещающей приемлемые решениЯ, все их усилиЯ казались бы просто невообразимыми.

Љун также сравнивает нормальную науку с игрой в паззлы. Џаззл имеет решениЯ, которые мы знаем, что можем найти, соотносЯ его кусочки с целым до тех пор, пока не получим в итоге известную нам целую картину. …сли решение не находитсЯ, то вина лежит на том, кто не смог найти верного решениЯ, а не на самом паззле. ЋбвинЯют играющего, а не саму игру. ’очно так же парадигма предлагает исследователЯм критерии отбора разрешаемых проблем. ‘ообщество признает такие проблемы научными и убеждает своих членов направить свои силы на их разрешение. Џричина прогресса нормальной науки заключаетсЯ в концентрации усилий членов сообщества на проблемах, решению которых может помешать только их собственнаЯ некомпетентность: “…сли оказываетсЯ, что достигнуть решениЯ невозможно, то это дискредитирует только ученого, но не теорию” (Љун ’. “каз. соч. ‘. 114). €сследователей мотивируют посредством убеждениЯ, что они смогут найти решение проблем, не удававшихсЯ еще никому.

ЌормальнаЯ наука – это “в высокой степени детерминированнаЯ деЯтельность, но вовсе нет необходимости в том, чтобы она была полностью детерминирована определенными правилами. ‚от почему (…) Я предпочел ввести в качестве источника согласованности в традициЯх нормального исследованиЯ принцип общепринЯтой парадигмы, а не общепринЯтых правил, допущений и точек зрениЯ. Џравила (…) вытекают из парадигмы, но парадигмы сами могут управлЯть исследованием даже в отсутствие правил” (Љун ’. “каз. соч. ‘. 68). ЌормальнаЯ наука осуществлЯетсЯ при условии сравнительно догматического отношениЯ. ќто период анонимных тружеников. €х строгий догматизм функционален, позволЯЯ как детальные исследованиЯ, так и не даваЯ отказыватьсЯ от плодотворных идей, пока их потенциал не будет окончательно истощен.

’ем не менее, также будут часто иметь место и аномалии, то есть феномены, не поддающиесЯ инкорпорации в рамки установленной парадигмы: “‹юбое открытие начинаетсЯ с осознаниЯ аномалии, то есть с установлениЯ того факта, что природа каким-то образом нарушила навеЯнные парадигмой ожиданиЯ, [c. 47] направлЯющие развитие нормальной науки (Љун ’. “каз. соч. ‘. 80). Џарадигма выступает в качестве “горизонта ожиданий”. —асто случаетсЯ нечто, нарушающее ожиданиЯ. Ќовые теории обычно возникают после периода профессиональной неуверенности, созданной аномалиЯми, упорно сопротивлЯющимисЯ любым попыткам их разрешениЯ. Љризисы наступают тогда, когда парадигмы оказываютсЯ неспособны решить проблемы, высвечиваемые этими самими парадигмами. ЏоЯвление множества различных версий одной и той же теории часто ЯвлЯетсЯ знаком кризиса, и “за счет быстрого увеличениЯ вариантов парадигмы кризис ослаблЯет правила нормального решениЯ головоломок (паззлов) таким образом, что в конечном счете дает возможность возникнуть новой парадигме” (Љун ’. “каз. соч. ‘. 113).

Ќе обЯзательно все противоречащие теории свидетельства приводЯт к кризису. Ќе существует теорий, свободных от противоречивых свидетельств. Ќо, как всегда, регистрируютсЯ аномалии, которые Явно “подвергают сомнению эксплицитные и фундаментальные обобщениЯ парадигмы” (Љун ’. “каз. соч. ‘. 116). …сли аномалиЯ воспринимаетсЯ как нечто большее, чем простаЯ проблема-головоломка, научнаЯ дисциплина может погрузитьсЯ в кризисное состоЯние и аномалиЯ начинает восприниматьсЯ в качестве серьезной проблемы. Ќаилучшие умы научной дисциплины начинают тратить все больше времени на разрешение аномалий, и, “если эту аномалию долго не удаетсЯ преодолеть (что обычно бывает редко), многие из них делают ее разрешение самостоЯтельным предметом исследованиЯ. „лЯ них область исследованиЯ будет выглЯдеть уже совсем иначе, чем раньше” (Љун ’. “каз. соч. ‘. 117).

‘пецифическим ответом на кризис ЯвлЯютсЯ экстраординарные научные исследованиЯ. „лЯ решениЯ возникшей проблемы проверЯютсЯ различные версии существующей парадигмы, результатом чего ЯвлЯетсЯ такое сглаживание позиций, что в конце концов никто больше не знает, на каких условиЯх основывалась даннаЯ парадигма. Џравила, определЯющие нормальное научное исследование, становЯтсЯ менее строгими, и исследование вновь напоминает то состоЯние, в котором оно находилось в до-парадигматический период. ЏостоЯнно продолжаютсЯ попытки созданиЯ новых теорий. €сследователЯми обсуждаютсЯ философские основы дисциплины: ““величение конкурирующих вариантов, готовность опробовать что-либо еще, выражение Явного недовольства, обращение за помощью к философии и обсуждение фундаментальных положений – все это симптомы перехода от нормального исследованиЯ к экстраординарному” (Љун ’. “каз. соч. ‘. 127). ‚ этот период [c. 48] наблюдаетсЯ постепенный разрыв коммуникаций и общего консенсуса.

€сследованиЯ балансируют на грани грубого догматизма и дезинтегрирующего скептицизма. ‘ точки зрениЯ Љуна, догматизм и скептицизм – функциональны, но в различные этапы. ЌормальнаЯ наука ЯвлЯетсЯ периодом догматизма, в который парадигме предоставлЯетсЯ возможность раскрытиЯ своего потенциала. ‚ этот этап скептики достаточно быстро разоблачаютсЯ. Ќапротив, период экстраординарных исследований ЯвлЯетсЯ эпохой скептицизма, что гарантирует принЯтие новых идей. „огматизм здесь достаточно быстро терЯет свою аудиторию.

‘уществует три способа разрешениЯ кризиса:

1. Ђномалии могут быть инкорпорированы в старую парадигму.

2. Ђномалии могут быть признаны в качестве неразрешимых и игнорироватьсЯ.

3. ЏредложениЯ новой парадигмы могут постепенно получать признание в рассматриваемой научной дисциплине. Ќо и в этом случае стараЯ парадигма не отбрасываетсЯ до тех пор, пока не будет найдена достаточно многообещающаЯ альтернатива.

‘мещениЯ парадигмы не ЯвлЯютсЯ кумулЯтивными, но означают реконструкцию научных дисциплин на основе новых идей. ’акаЯ перестройка означает изменение основных теоретических обобщений, большинства методик. ‚ период между старой и новой парадигмами существует сильное (и никогда не преодолимое) наложение проблем, разрешаемых в рамках старой парадигмы и тех, которые требуют нового мышлениЯ. Ќо также остаютсЯ значительными различиЯ в способах восприЯтиЯ и разрешениЯ проблем. Ћбычно те, кто первыми принимают новую парадигму, ЯвлЯютсЯ молодыми людьми, поскольку они менее других привЯзаны к старым идеЯм. Џостепенно борьба между сторонниками старой и новой парадигм получает свое дальнейшее развитие. ЌоваЯ парадигма принимаетсЯ только после длительного сопротивлениЯ на основе старых ожиданий. ЃорющиесЯ партии часто не понимают друг друга, хотЯ нередко используют один Язык: “коммуникациЯ, осуществлЯемаЯ через фронт революционного процесса, неминуемо ограниченна” (Љун ’. “каз. соч. ‘. 197). „ебаты при этом чаще основаны на пропаганде, а не на фактической или логической аргументации.

Џо мере завершениЯ перехода исследователи также менЯют взглЯд на область исследований, методы и цели своей научной дисциплины. ’о, что осуществила революциЯ, сравнимо со смещением образцов восприЯтиЯ (Visual Gestalt shift). ќти смещениЯ представлЯют собой “полезный элементарный прототип [c. 49] того, что происходит при крупном изменении парадигмы” (Љун ’. “каз. соч. ‘. 121).

‘мещениЯ парадигмы предполагают сдвиги мировоззрениЯ, сравнимые со сменой веры: “џ скорее сказал бы, что здесь дело не в доводах и ошибках. Џереход от признаниЯ одной парадигмы к признанию другой есть акт "обращениЯ", в котором не может быть места принуждению” (Љун ’. “каз. соч. ‘. 199). ‘тарые термины приобретают новое значение и начинают соотноситьсЯ с новыми феноменами. €сследователи видЯт новые предметы, развивают новые инструменты и осуществлЯют поиск в новых областЯх или открывают нечто новое в результате использованиЯ новых инструментов при работе с феноменами, изучавшимисЯ ранее. “ќто выглЯдит так, как если бы профессиональное сообщество было перенесено в один момент на другую планету, где многие объекты им незнакомы, да и знакомые объекты видны в ином свете” (Љун ’. “каз. соч. ‘. 151). ЌоваЯ парадигма несравнима со старой, что приводит к поЯвлению различных типов практики. ќтот переход не вполне объЯсним исключительно на основе наблюдений, экспериментальных результатов или логической аргументации. ‚ некотором отношении он остаетсЯ иррациональным и некумулЯтивным.

ЌаучнаЯ дисциплина постепенно входит в период нормальной науки, где ей предстоит разрешение новых паззлов-головоломок и новые “зачистки”. ќтот период будет длитьсЯ до тех пор, пока новые аномалии вновь не приведут дисциплину в состоЯние кризиса. ‚ случае неэффективной перестройки научной дисциплины ее ожидает полное исчезновение.

5. ѓенерализациЯ и проверЯемость. Љритика

’еориЯ Љуна ЯвлЯлась объектом острой критики, изложить содержание которой в целом не позволЯет объем данной книги. Џоэтому вначале Я объЯсню четыре способа, с помощью которых даннаЯ теориЯ не может быть проверена. ‡атем Я покажу, как в принципе она может быть доказана и как ее трудно проверить на практике.

‚о-первых, эта теориЯ не ЯвлЯетсЯ рецептом ни по организации научных революций, ни по конструированию новых парадигм. €зобретение таких теорий не ЯвлЯлось непосредственной целью Љуна. ‘ледовательно, теориЯ не может быть проверенной с помощью исследовательской практики, по той причине, что она не была формулирована длЯ содействиЯ зарождению какого-либо частного вида практики.

‚о-вторых, она не может быть использована длЯ предсказаниЯ научного развитиЯ, то есть предсказаниЯ распада [c. 50] существующих парадигм, содержаниЯ или даты возникновениЯ новых парадигм. Ќовые парадигмы ЯвлЯютсЯ плеЯдой идей, сравнимых с мутациЯми, большинство из которых ЯвлЯютсЯ пагубными, но недолговечными. Ќекоторые мутации сохранЯютсЯ, поскольку предлагают в индивидуальных случаЯх некоторые выгоды в определенных условиЯх. Ќичего нельзЯ сказать о том, когда какие поЯвЯтсЯ мутации в будущем, какие из них сохранЯтсЯ и в течение какого времени смогут существовать. ‚ нашем распорЯжении нет теорий, позволЯющих нам предсказывать научные инновации или жизнеспособность парадигмы. …сть основаниЯ полагать, что возникновение таких теорий вообще врЯд ли возможно.

‚-третьих, теориЯ не позволЯет внешним наблюдателЯм, фиксирующим столкновение парадигмы с феноменами, не поддающимисЯ объЯснению, делать определенные выводы относительно возможности или сроков распада существующей парадигмы. ‚ажность аномалий определЯетсЯ вопросом важности, приписываемой им самими исследователЯми. ‘татус аномалий ЯвлЯетсЯ объектом изменений, следующих за исследовательской интерпретацией, и любые попытки предсказаниЯ их развитиЯ, основанные на отношениЯх только парадигмы и аномалий, ЯвлЯютсЯ предметами субъективного подхода, то есть должны основыватьсЯ на категориЯх, интерпретациЯх и взглЯдах заинтересованных исследователей. ’еориЯ не говорит также ничего о том, сколько аномалий может выдержать парадигма, не погружаЯсь в состоЯние кризиса. Ќекоторые из них выдерживают больше, некоторые – меньше. Џри этом кризисы не зависЯт от количественных показателей. Ћни случаютсЯ и тогда, когда исследователи считают одну или несколько аномалий достаточно серьезными, чтобы подвергнуть сомнениЯм основы их научных мировоззрений.

‚-четвертых, теориЯ ничего не говорит о том, насколько быстро и с какой частотой случаютсЯ научные революции. ‚едь возможно, что два великих научных открытиЯ могут случитьсЯ почти одновременно, в результате двух быстротечных научных революций, что не противоречит теории Љуна. ’еориЯ предлагает только небольшую возможность подобного развитиЯ, хотЯ и не исключает его.

’ем не менее, теориЯ может быть проверена на примере прошедшего развитиЯ истории науки. ‚ зрелых науках мы обнаруживаем, с регулЯрными интервалами, исторические эпизоды (революции) с почти полной заменой центральных теоретических и методических предпосылок. …сли бы мы оказались неспособными выделить подобные эпизоды, то это было бы огромным ударом длЯ рассматриваемой теории. ’еориЯ несовместима с продолжающимсЯ научным развитием, как и с [c. 51] продолжающейсЯ революцией, не имеющей четких мирных нереволюционных периодов. Њы можем проверить соответствие теории развитию научных дисциплин, которые сам Љун называл зрелыми, и посмотреть, сможем ли мы найти там революционные и нереволюционные периоды, следующие одни за другими таким же образом, как и предсказано теорией.

‚ зрелых научных дисциплинах мы также обнаруживаем моно-парадигматические периоды, то есть периоды, управлЯемые единственной парадигмой. ‚ такие этапы исследованиЯ носЯт частный характер (нормальнаЯ наука). ’еориЯ несовместима с дисциплиной, постоЯнно терзаемой соперничающими школами, обладающими своими собственными основными предпосылками. Њы можем, наблюдаЯ развитие научной дисциплины в период нормальной науки, проверить теорию на соответствие образцам деЯтельности, описанным Љуном.

‚озможно, теориЯ может быть проверена в качестве теории наиболее эффективного типа исследований. ‘огласно точке зрениЯ Љуна, наиболее эффективным типом научной деЯтельности ЯвлЯетсЯ нормальнаЯ наука, поскольку данный тип исследованиЯ, будучи видом догматически управлЯемой деЯтельности с ограниченным, но детализированным полем зрениЯ, обЯзательно ведет к кризисам ожиданий и, следовательно, теоретическим изменениЯм. ЏозволЯть одновременно расцветать сотнЯм теоретических цветов менее эффективно, поскольку это препЯтствует постоЯнному, коллективному и детальному изучению окружающего мира. ’акой тип проверки теорий, однако, требует долгосрочных перспектив и наличиЯ четких критериев эффективности, которыми в большинстве случаев мы не обладаем.

‘егоднЯ больше исследователей, чем когда-либо, вовлечено в нормальную научную деЯтельность. ‚озрастает специализациЯ, что видно из возрастающего количества специализированных научных журналов и дисциплин. ЃлагодарЯ увеличившемусЯ количеству исследователей и возрастающей специализации резко увеличилось количество индивидов, интенсивно занимающихсЯ исключительно узкими проблемами. „анное развитие может иметь следствием более короткую периодичность между научными революциЯми, поскольку теоретический потенциал парадигмы истощаетсЯ быстрее, что сказываетсЯ на сокращении продолжительности ее жизни до нового кризиса.

Ќа практике теориЯ, однако, крайне трудно проверЯема, будучи изначально построенной на расплывчатых понЯтиЯх.

‘ама концепциЯ парадигмы ЯвлЯетсЯ примером такого понЯтиЯ. Њастерман обнаружил в “‘труктуре научных революций” Љуна 21 определение этого феномена (Masterman 1970, р. 61). Љун ответил в издании 1970 г., выделив различиЯ между [c. 52] парадигмами в более широком и более узком смысле. ‘огласно его словам, парадигма в более широком смысле слова ЯвлЯетсЯ дисциплинарной матрицей, состоЯщей из четырех основных элементов, формирующих одновременно единство и функцию:

1. ‘имволические генерализации (обобщениЯ), определЯемые в качестве формальных элементов или легко поддающихсЯ формализации, как, например, второй закон Ќьютона: f = ma. ’акие выражениЯ ЯвлЯютсЯ ориентирами длЯ логических и математических приемов, частично функционируЯ в качестве законов природы и частично в качестве определений.

2. Њетафизические предположениЯ или верованиЯ в особенные модели вроде того, что молекулы газа ведут себЯ подобно микроскопическим бильЯрдным шарам, двигающимсЯ хаотично. ’акие предположениЯ снабжают исследователей предпочтительными или легитимными метафорами и аналогиЯми и помогают определЯть, “что должно быть принЯто в качестве разрешениЯ головоломки и в качестве объЯснениЯ” (Љун ’. “каз. соч. ‘. 240).

3. –енности, Љ примеру, к ним относЯтсЯ утверждениЯ, что предсказаниЯ должны быть точны и предпочтительно выражаемы в количественных измерениЯх. €ли утверждениЯ, что теории должны быть простыми, последовательными, внушающими доверие и находитьсЯ в гармонии с другими теориЯми. ’акие ценности разделЯютсЯ большими группами, чем те, что обычно составлЯют группы специалистов, но могут соответственно интерпретироватьсЯ по-разному различными группами.

4. Ћбразцовые исследовательские результаты, ЯвлЯющиесЯ решениЯми конкретных проблем, приводЯщиесЯ в качестве примеров студентам во времЯ лекций, семинаров или экзаменов или в качестве заключительных глав учебников. Ћни ЯвлЯютсЯ примерами того, как нужно делать работу: ““ченые решают головоломки, моделируЯ их на прежних решениЯх головоломок” (Љун ’. “каз. соч. ‘. 247). Љун предназначает концепцию парадигмы как раз длЯ подобных исследовательских достижений, ЯвлЯю щихсЯ парадигмами в более узком смысле.

„о сих пор остаетсЯ открытым вопрос, ЯвлЯетсЯ ли ответ Љуна средством, облегчающим проверку теорий. Ќа практике это достаточно трудно разрешимо, особенно когда мы имеем дело с несколькими парадигмами одновременно. ’еориЯ сталкиваетсЯ и с другими трудностЯми.

Љун утверждал, что парадигмы могут быть как несопоставимыми, так и несовместимыми. …сли две парадигмы несопоставимы, они могут быть совместимы, и наоборот. „лЯ приданиЯ им [c. 53] несовместимости по крайней мере одно заЯвление в парадигме должно противоречить заЯвлению, предполагаемому другой, то есть несовместимость определЯетсЯ отсылкой к закону логического непротиворечиЯ. ‚ этом случае они должны относитьсЯ к одному и тому же феномену. „ве несопоставимые парадигмы не могут, однако, относитьсЯ к одному и тому же феномену. ‘емантический холизм Љуна предполагает, что термины, используемые в двух парадигмах, не могут относитьсЯ к одному феномену, а положениЯ, содержащиесЯ в них, – противоречить друг другу. Ќо в таком случае трудно понЯть, почему частичное и взаимное соглашение может быть достигнуто между сторонниками старой и новой парадигмы, и как историками типа Љуна понимались ранее существовавшие парадигмы (Shapere 1980).

„остаточно трудно вычленить социальные группы, поддерживающие парадигмы. Љун выделЯл парадигмы на различных социальных уровнЯх, хотЯ и не дал четкого критериЯ по разграничению этих групп. €ногда он определЯл исследовательское сообщество в качестве группы, разделЯющей парадигму, и временами пыталсЯ установить независимые критерии длЯ идентификации подобных сообществ. Њестами он заЯвлЯл, что всЯ физика покоитсЯ на одной общей парадигме, местами – что группа, поддерживающаЯ парадигму, обычно действует в рамках узко определенной специализации, насчитывающей не больше сотни специалистов по всему миру. ќто наносит определенный ущерб концепции революции, поскольку в таком случае возникает вопрос: а можно ли вести серьезный разговор о революциЯх, вовлекающих в свои процессы не больше сотни человек, разбросанных по всему миру?

6. ќмпирическаЯ оценка – заключение

€з попыток проверки теории Љуна наиболее значимыми кажутсЯ следующие заключениЯ:

„остаточно маловероЯтно в истории науки обнаружить настолько драматические эпизоды, которые представлЯют из себЯ революции ’омаса Љуна. €зменениЯ теорий и понЯтий ЯвлЯютсЯ, возможно, менее масштабными, чем он предполагал. Џоэтому то, что остаетсЯ от теории, – это большие или меньшие модификации концепций, различающиесЯ между собой по степени изменений. ќтот аргумент может разрушить основой элемент теории Љуна (Toulmin 1970, р. 45). Љун также ничего не говорит об элементах, переживающих революцию, поскольку его “парадигмы” – это пакеты, предполагающие либо полное принЯтие, либо полное отрицание. Ќо в исследовательском процессе его участники могут частично соглашатьсЯ в одном, а [c. 54] расходитьсЯ – в другом, что сложно совместить с моделью мышлениЯ по Љуну (Alexander 1982, р. 26).

Љогда Љун утверждал, что в некоторых научных дисциплинах переход от до-парадигматического к парадигматическому периоду произошел в эпоху античности или ‚озрождениЯ, он не указывал, что в те времена не существовало социальных групп, эквивалентных современным исследовательским сообществам, способных к поддержанию парадигмы и посвЯтивших себЯ жестко дисциплинированной “нормальной” науке. ’аким образом, отсутствуют социологические условиЯ применениЯ его теории к тем историческим периодам. Џоэтому возможной виной Љуна ЯвлЯетсЯ анахронизм, поскольку им было необоснованно применено копирование структур современной науки к прошлым эпохам.

Љуном был преувеличен и масштаб консенсуса в нереволюционные периоды. Ѓольшинство дисциплин постоЯнно находЯтсЯ в большей раздробленности различных теоретических традиций, чем логически вытекает из анализа Љуном периода “нормальной науки”.

…го теориЯ также не может дать удовлетворительного объЯснениЯ насчет осуществлениЯ нового консенсуса, складывающегосЯ после революции. Ѓез теории формированиЯ консенсуса отсутствует центральное звено между двумЯ основными элементами картины Љуна: теорией разногласиЯ (несопоставимых парадигм) и теорией консенсуса (нормальнаЯ наука). …го концепциЯ также часто подвергаетсЯ критике за неспособность объЯснить переход нормальной науки в состоЯние кризиса (от консенсуса к разногласию), поскольку она потерпела неудачу в толковании причин превращениЯ невинных загадок в угрожающие парадигме аномалии. Ќо центральной проблемой анализа Љуна ЯвлЯетсЯ его неспособность объЯснить переход от кризиса к нормальной науке. Љак только возникает разногласие, практически невозможно представить, как Љун намеревалсЯ вернуть “кролика обратно в клетку” (Laudan 1984, р. 17).

Ѓыло осуществлено несколько попыток применениЯ теории Љуна к социальным наукам и искусству (Friedrichs 1970, Ritzer 1975), и все – с наименьшими результатами. ќкберг и •илл (Eckberg and Hill 1980, p. 131) представили обзор 14 попыток обнаружениЯ социологических парадигм, в результате которых было дано 12 определений того, что есть фундаментальнаЯ парадигма. €х основной вывод заключаетсЯ в том, что в социологии мы часто можем встретить исследованиЯ, не основанные на моделЯх, взЯтых из других исследований; краткосрочные исследовательские традиции; или персональные предпочтениЯ определенного исследователЯ. ’акже редко встречаютсЯ и примеры решениЯ паззлов-головоломок. ђеферативнаЯ литература [c. 55] имеет не так много примеров, посвЯщенных решению подобных паззлов-головоломок. Љороче говорЯ – отсутствует нормальнаЯ наука. ќто делает затрудненным использование теории научного развитиЯ Љуна, поскольку теориЯ представлЯет его в качестве постоЯнных переходов от периодов нормальной науки к революциЯм. Џоэтому, возможно, социальные науки и искусства ЯвлЯютсЯ мульти-парадигматическими дисциплинами, где всегда присутствует несколько, существующих бок о бок, теоретических традиций. Ђ такое состоЯние, по Љуну, ЯвлЯетсЯ нетипичным длЯ зрелых научных дисциплин. ‹огическим выводом из данной аргументации может быть либо утверждение, что социальные науки представлЯют собой незрелые научные дисциплины, либо что они принадлежат к такому типу науки, который не постигаетсЯ логикой Љуна.

‚ своей последней работе (Kuhn 1991, р. 24) Љун утверждал, что переход от до-парадигматического к парадигматическому периоду скорее всего уже происходит в психологии и экономике, хотЯ и не подтвердил свои слова какими-либо фактами. ‘огласно его мнению, такого перехода нельзЯ ожидать в дисциплинах, имеющих социальные и политические системы в качестве объектов исследованиЯ. ’акие системы нестабильны по самой своей природе. € если объект исследованиЯ находитсЯ в постоЯнном изменении, достаточно невероЯтно, что исследователи придут к согласию по типу нормальной науки.

7. ‹итература

Alexander J.C. Theoretical Logic // Sociology. Vol. 1. Berkeley: University of California Press, 1981.

Barnes B. T.S. Kuhn and Social Science. London: Macmillan, 1982.

Brante T. Vetenskapens struktur och forandring. Lund: Doxa, 1980.

Friedrichs R.W. A Sociology of Sociology. New York: The Free Press, 1970.

Gutting G. Paradigms & Revolutions. London: University of Notre Dame Press, 1980.

Scientific Revolutions /Ed. by I.Hacking. Oxford: Oxford University Press, 1981.

Hansson N.R. Perception and Discovery. San Francisco: Freeman, Cooper, & Co., 1969.

Johannessen K.S. Tradisjoner og skoler i moderne vitenskapsfilosofi. Bergen: Sigma, 1985.

Kuhn Th. The Copernican Revolution: Planetary Astronomy and the Development of Western Thought. Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1957.

Kuhn Th. The Structure of Scientific Revolutions. Chicago: The University of Chicago Press, 1970.

Kuhn Th. The Essential Tension. Chicago: The University of Chicago Press, 1977. [c. 56]

Kuhn Th. Black-Body Theory and Quantum Discontinuity, 1894–1912. Oxford: Oxford University Press, 1978.

Kuhn Th. The Natural and Human Sciences // The Interpretive Turn / Ed. by D.R. Hiley, J.F. Bohman, R. Shusterman. Ithaca and London: Cornell University Press, 1991.

Criticism & The Growth of Knowledge / Ed. by I. Lakatos, A. Musgrave. Cambridge: Cambridge University Press, 1970.

Laudan L. Science and Values. Berkeley: University of California Press, 1984.

Masterman M. The Nature of a Paradigm // Criticism & the Growth of Knowledge.

Radnitzky G. Contemporary Schools of Metascience. Goteborg: Scandinavian University Press, 1968.

Ritzer G. Sociology: A Multiple Paradigm Science. Boston: Allan & Bacon, 1975.

Ritzer G. Toward an Integrated Sociological Paradigm. Boston: Allan & Bacon, 1981.

Shapere D. Meaning and Scientific Change // Scientific Revolutions. P. 28–59.

Toulmin S. The Philosophy of Science. London: Hutchinson, 1953.

Toulmin S. Does the Distinction between Normal and Revolutionary Science Hold Water? // Criticism & the Growth of Knowledge. [c. 57]

‘одержание книги “’еориЯ и методы в социальных науках”

Џубликации с ключевыми словами: ѓримен •. - Љун ’. - ‹арсен ‘. - ЊетодологиЯ политологии - ЊетодологиЯ социальных наук - ЌаучнаЯ деЯтельность
Џубликации со словами: ѓримен •. - Љун ’. - ‹арсен ‘. - ЊетодологиЯ политологии - ЊетодологиЯ социальных наук - ЌаучнаЯ деЯтельность
‘м. также:

‚се публикации на ту же тему>>

Ћбсудить эту публикацию